Записки юного боцмана - Анатолий Николаевич Овчинников

Недели за две мы все же умудрились обмазать краской (именно обмазать, а не покрасить) борта и, само собой, надстройки. Ежегодная эпопея была завершена. И там и тут просвечивались сквозь жиденький слой (а мы мазали не по одному разу) шаровой краски рыжие проплешины грунта — свинцового сурика (был еще железный сурик, но им красили только ватервейсы и часть палуб — это совсем просто для настоящего художника). Кое-где отслаивался и грунт, обнажая грязно-черно-ржавый металл бортов. Но эти дефекты были сконцентрированы, в основном, в районе ватерлинии — типа, сверху и издали не видать и дивизионное начальство на нас (ну, в смысле, на командира плавказармы) по этому поводу сильно не наезжало. Главное, чтоб подлодки были в норме, а эти вспомогательные!.. — «Тригосподабогадушу… — и т. д.» — см. выше.

Со временем, уже на гражданке, нахватавшись опыта и знаний во всех сферах человеческой жизни, я понял, что надо было обязательно обезжиривать место под покраску чем-то типа ацетона и его родственниками по нитратной линии. Но его не было, да мы бы и сдохли в узкостях меж бортом и стенкой от таких ароматов. И бензина тоже не было — только солярка от дизелей, но она сама жирнищая хуже детского мыла.

Но и не в ацетоне главное. Вот кошка учит своих котят мышей ловить и под хвостом лизать, гамадрил — гамадрилят — как разбить кокос, а нас, человеческих детёнышей, тогда ничему эдакому не обучили. В советском ВМФ, да и в российском, были и есть учебные центры (учебки) по всем видам «боевых искусств», но не слыхал, что подобные существуют именно по боцманскому (даже, точнее, по шкиперскому) делу. Типа, это фигня полная — сами научатся как правильно гальюны драить и троса в кондейках сворачивать. Это на подлодках — там, да — боцман — это фигура, он на горизонтальных рулях сидит и заведует вертикальным перемещением вверх-вниз: без него погрузиться на перископную глубину можно, а вот с предельной глубины без рулей выбраться — уже фигушки.

И даже при наличии учебок в любой воинской части обязана быть преемственность поколений, особенно на флоте, когда старшина дизелистов готовит себе смену — дизелистика, старшина мотористов — трюмного машиниста, ветеран ВМФ с 2,5 летним стажем (такой, как я в те благословенные годы) окраски заиндевевшего металла — своему новоприбывшему боцманёнку. Вот у нас тогда именно последнего и не было. Я что умел? — несколько основных морских узлов вязать, да знал устройство корабля со всеми его мудрёными названиями (да, еще политзанятия вёл со всей командой — о роли КПСС в коммунистическом строительстве на флоте). Вот и своих молодых водил на экскурсии и натаскивал где у нас спардек, а где шканцы, они хоть научились отличать шпигат от ватервейса и рангоут от такелажа.

Я еще в ту пору сносно мог оперировать дифференциальным и интегральным счислением, имел понятия о теории полёта крылатых ракет и вполне мог бы служить штурманом на небольшом кораблике — до их пор различаю обсервацию от девиации и что такое крюйс-пеленг и нактоуз репитера гирокомпаса. Но всё это на плавказарме не требовалось и мне пришлось заготавливать веники для бани и красить ржавые корабли.

А это уже совсем другая песня.