Святые и Убийцы - Фэя Моран

Волновался за тебя. Знаешь, когда голова затуманена ядом, я могу всё слышать и видеть, но не могу ничего сделать. Это как будто тебя разделили на две части, одну из которых поместили в клетку глубоко в голове, а вторая выполняет бездумно чужие приказы.

Я смотрю в его янтарные глаза и снова начинаю испытывать жгучую тоску в сердце. Очень скучаю по нему. Очень люблю его, и с этим уже будто ничего нельзя поделать.

– Бедная принцесса, – усмехаюсь я, желая повернуть разговор в шутливую сторону. – Она ведь лишается жениха.

– Как-нибудь переживёт, – улыбается Керан, поддержав мои попытки. – А что насчёт тебя?

Замерев, я не сразу понимаю, к чему его вопрос и о чём он.

– Нить Сердец, – поясняет он, ткнув взглядом на браслет на моей руке, который я так и не сняла.

Сердце застучало вдвое быстрее.

– Я не знаю, кто мне её подарил, – признаюсь я, не видя причин отпираться.

– Скорее всего, это был Хилларк.

Морщусь от отвращения, потому что этого слышать я совершенно не желала, хотя именно к этой теории многое и вело. Например, камень в браслете был добыт в Каильте, а как я помню, в Бофру именно оттуда в ту Луну вернулся Хилларк. А потом и Сирина выдавала взгляды, подтверждающие эти догадки.

– Ты думаешь? – спрашиваю я, стараясь скрыть в голосе печаль.

– Я почти уверен. – Керан кивает. – Но, вижу, нет надобностей в том, чтобы благословлять вас, учитывая то, кем он оказался. Но Хилларк был влюблён в тебя достаточно давно. Удивительно, что ты не поняла этого раньше.

Я понимала, но просто решила молчать и обманывать саму себя, так что Керан не прав.

Глядя на Нить Сердец на своём запястье, я испытываю ещё более жгучую тоску. Я ношу её только по одной причине – вернуть Хилларку. Желательно, запихнув в его глотку.

– Ты уверена, что им можно доверять? – спрашивает вдруг Керан.

Я поднимаю голову. Мы находимся на достаточном расстоянии, чтобы не иметь возможности прикоснуться друг к другу, так что я не могу разглядеть его глаза.

– Убийцам? – спрашиваю я, решив уточнить.

– Да. Они показались мне ненадёжными ребятами.

– Нет, это не так. Они очень хороши в своём деле. И…

– Что они тебе рассказывают о себе, Нура? Что, по их мнению, ты должна знать, а что нет?

Пытаюсь уловить, к чему Керан клонит. Его тон сменился на более холодный, даже взгляд поменялся. Лекарь сказала, что противоядие будет действовать три Луны точно, и я склонна ей верить, поэтому отметаю из головы все лишние мысли.

– Они говорят, что… – Я замолкаю, едва не рассказав о том, что Убийцы считают меня ценной фигурой. Не знаю, можно ли об этом болтать. – Почему бы нам не пригласить Дарки и попросить его ответить на твои вопросы?

– Я не хочу говорить с ним, я хочу говорить с тобой. Я скучал по тебе.

Ах, если бы эти слова имели совершено другой смысл! Такой же, в каком смысле я скучала по Керану.

– Скучал? – спрашиваю я. – А Мистлока увидеть не хочешь? Ты говорил с ним за время своего нахождения в плену?

Керан морщит нос и хмурится.

– Не называй меня пленником. Нет положения более унизительного для Охотника, чем находиться в плену.

– Ты прав. Но пленён был не ты, а то, во что тебя превратил этот яд. – Выждав небольшую паузу, я интересуюсь: – Знаешь ли ты, из чего он состоит и как его добывают? Может, ты знаешь, как обратить его действие вспять?

– Я считал, что ваши Лекари именно этим и занимаются здесь. Чтобы выяснить это.

Отрицательно качаю головой, отвергая его предположения, хотя он и прав.

– Но ты можешь дать нам важную информацию насчёт этого. Чтобы мы помогли тебе.

– Не могу. Я ничего не знаю.

Печально осознавать это, но я стараюсь особо не раскисать. По крайней мере, Керан всё ещё у нас, и он жив, а Лекари продолжают изучать полученный из его крови яд, чтобы убедиться в том, что это точно Кровь сирда. Вероятно, потом придётся выяснять, откуда этот яд у Святых, если создателями были мои родители, а списка необходимого для него ингредиента у них, насколько мы знаем, нет.

Но пока противоядие, исцеляющее на три Луны хотя бы есть, а это лучше, чем совсем ничего.

– Подойди ко мне, Нура, – просит вдруг Керан.

Замешкавшись, я ощущаю, как учащается пульс. Любое такое повеление с его стороны заставляет мою голову кружиться, и я вечно не верю в то, что со мной это всё происходит. Давно пора бы привыкнуть.

– Зачем? – тем не менее, расхрабрившись, спрашиваю я.

– Хочу поглядеть на свою сестрёнку.

Резкий укол в сердце.

– Мне велели не приближаться к пленн… – начинаю я, запинаюсь, а потом продолжаю: – К тебе. Пока что.

Керан хмурится.

– Что это значит?

– В целях безопасности Убийцы выстроили разные правила. Они, наверное, считают, что яд в любой момент может снова подействовать.

– Ты же видишь меня, Нура. Знаешь, что это я перед тобой сейчас сижу.

– Знаю, но мне не позволено.

Если бы он знал, каково моё желание приблизиться и хотя бы взять его за руку, он бы так не смотрел на меня.

– Ты боишься меня? – спрашивает Керан, и я теряюсь в выборе.

– Нет. Нет, не боюсь. – «Я люблю тебя».

– Тогда почему же ты так не уверена в своих словах?

Мне кажется, что Керана искренне печалят его предположения. Он кажется озадаченным моим ответом. Мрачнеет на глазах.

– Я не боюсь тебя, Керан, – уверенно говорю. – Как я могу бояться тебя?

– Тогда подойди, и я поверю.

Замерев на месте, я и понимаю, что совершу глупость, отказавшись от правил, поставленных Убийцами, и в это же время не понимаю, что страшного может случиться от такого безобидного действия. Наверное, во всём виноват мой юный возраст: в шестнадцать лет ты ещё многого о мире не знаешь.

Я делаю шаг вперёд, ступаю ботинками по коврам, которыми устлана земля, становлюсь ближе к Керану, а воздух втягивается через ноздри с большим трудом.

– Ты доверяешь мне, Нура? – спрашивает он.

– Почему ты спрашиваешь?

– Наверное, потому что хочу слышать верный ответ.

Он улыбается. Той самой улыбкой, какой всегда улыбается. Обезоруживает меня ею. Мне трудно становится сосредоточиться, когда он так на меня смотрит.

– Ты мне стал как старший брат, Керан, – говорю я, пока грудь болезненно сжимается от сказанных мною же слов. – Конечно, я тебе доверяю.

– Тогда освободи меня. Я не хочу сидеть здесь как пленный. Унизительно… Дай мне свободу.

Останавливаюсь в двух шагах от него.