Мама для крошки-дракошки, или жена Хранителя Севера - Светлана Рыжехвост

его колено. Риф упал, и в ту же секунду вертлявый изм оплел его собой. Ядовитой молнией нонна Шавье убила тварь, но Рифас уже не поднялся.

Вторым рухнул Лерро, его атаковали сразу трое низких бронированных измов.

— Если нас собираются спасать, то сейчас — самый идеальный момент, — хмыкнула нонна Шавье.

Щедро зачерпнув своей жизненной силы, я превратила ее в магию и создала щит над телами Лерро и Рифаса. Кое-как переформировала остатки основной защиты и ими, как тараном, ударила по измам. Большую часть удалось смести с плато, но несколько задержались. Это были…

— Драконы?! — ахнули мы с нонной в унисон.

Это были они. Один огромный, равный по размерам Харелту. И еще один поменьше, поизящней. Драконица?

— Я больше скажу, — охрипшим голосом проговорила нонна Шавье, — это Хранитель Запада!

Драконы взревели и, опустив морды, выдохнули черное пламя. Пламя, что не растапливало снег, но пожирало тела других измов. Пламя, что, обогнув защищенных щитом Лерро и Рифаса, рвануло к нам.

Проклиная себя за страх, я зажмурилась. А после и вовсе закрыла лицо руками. Пусть так, пусть так. Никто и никогда не узнает, насколько слабой и бесполезной я чувствовала себя в момент смерти. И мне, видит Мать Пресветлая, было совершенно неинтересно, как именно это произойдет.

Вот только мертвое пламя лишь дохнуло теплом и отступило.

"Они решили сожрать нас?" — мелькнула мысль, и я открыла глаза.

Вокруг нас бушевало голубовато-синее пламя! А над нами… Над нами парил огромный, до боли в сердце знакомый дракон, что заливал своим огнем все вокруг!

Обернувшись к нонне, я увидела, что ей еще хуже, чем было мне. Она стояла, вытянувшись в струну и сложив руки на груди. Из-под зажмуренных век текли слезы. Но лицо… Лицо оставалось каменно-спокойным. Неживым. Как будто нонна уже простилась с жизнью.

«Как будто я этого не сделала пару минут назад», — подумала я и, подойдя ближе, крепко обняла духовную наставницу.

— Нас успели спасти. Все будет хорошо. Теперь — точно.

Пламя опадало. Харелт уже превратился в человека и, окруженный языками сине-голубого огня, шел к нам. А еще… С неба опускались и другие драконы. Их было больше сотни! Кто-то продолжал заливать огнем долину, кто-то пикировал и рвал измов когтями.

А я, удерживая в руках ослабевшую нонну, просто смотрела на идущего ко мне Харелта и улыбалась. И, быть может, по моим щекам тоже струились слезы, но, как мне кажется, сейчас у меня есть на это полное право.

— Позвольте, — кто-то забрал из моих рук нонну Шавье.

Через мгновение я уже лежала в объятиях Харелта. Смаргивая непрошеные слезы, я прижималась к нему и пыталась унять подступающую истерику.

— Как ты, любовь моя? — Он сжал меня так, будто отчаялся увидеть живой. — Как ты, мой ветер? Я бросил западника и восточника закрывать прорыв, но открыть портал не смог: мир сошел с ума. Потоки силы спутались и вели совсем не туда, куда стремился я.

— Мне было очень страшно, — шепнула я. — Но… Дети! Драконята должны быть в малом храме.

— Старшие драконы перехватили их. — Харелт коснулся губами моей макушки. — Картина вышла презабавная: дракон нес драконенка, который нес драконенка в человеческом обличье. Все они успешно добрались до Малого Храма. Все они живы только благодаря тебе, мой ветерок.

— Не только мне, — я покачала головой, — не приписывай мне все заслуги.

— Мой скромный ветерок. Как вы поняли… Как ты оказалась здесь?

— Не знаю. — Я спрятала лицо у него на груди. — Мне было страшно, голова кружилась до тошноты. И Лерро предложил съездить и убедиться, что у детей все в порядке. Но ехать долго, поэтому он нес сани в лапах. Его сбил ёж, а он все равно нес нас. Мы кричали ему, просили разжать лапы и спасаться: нас трое магов! А он все равно летел, кровь лилась…

Я коснулась своей головы и плеч, где коркой запеклась кровь Лерро.

— Но он готов был умереть. Мне пришлось приказать ему. Приказать, как Предназначенной. И все равно, даже раненый, он уничтожил ежа. Затем мы разделились, я спрыгнула вниз и левитацией отнесла себя к развалинам ледяного замка.

Я говорила и говорила, и страшная, черная ночь как будто уходила. Оставляла меня. Отступала перед лицом моего сильного, любимого и любящего дракона.

— Слушайте все, — голос Харелта разнесся на плато. — Слушайте внимательно. Эта ночь не стала Ночью Скорби лишь благодаря моей будущей супруге Фредерике Альтинии Дьерран, ее духовным наставникам Лисанне Шавье и Норберту Рифасу и капитану храмовой стражи Лерро Тинрану.

В этот момент на плато приземлились два крупных дракона. Они превратились в восточника и западника.

— Лерро Тинран еще жив, как и нон Рифас, — голос Хранителя Севера был все так же силен, — но сейчас, перед лицом всех собравшихся драконов, я дарую Лерро Тинрану право тени. Желания Норберта Рифаса мне не известны, но он также будет мною одарен. Как и Лисанна Шавье, с которой сейчас работают целители. Но я спрошу тебя, Фредерика Альтиния Дьерран, чего ты желаешь в награду за свою храбрость?

А я… Я так заслушалась, так обрадовалась за Лерро, что, опешив, сказала вслух то, о чем подумала:

— Ты с ума сошел? Я шла сюда за Энни, какая награда?!

Над плато повисла тишина, и я, смутившись, поспешила исправить ситуацию:

— Харелт, я не сильна в драконьих традициях. Я назвала себя матерью, и Энни согласилась, давай мы не будем приплетать сюда никакие награды? Мне будет неприятно, но я знаю, знаю, что ты очень щедрый и богатый, и…

— Сними перчатку, — звенящий голос Эрвитара разбил мою сбивчивую речь. — Ты Предназначенная, и твой дракон еще не известен.

— Я будущая супруга Харелта Феррана Фойртелерн, Хранителя Севера, Привратника Морского Разлома. Я буду принадлежать ему или никому, и чья печать сияет на моей руке — это не имеет значения ни для меня, ни для него. Ни для нашей дочери. Да и нашим друзьям на это тоже плевать.

Говорила я громко и жестко. Истекающий кровью дракон, страх за дочь, поиски и бой с измами — все это изменило меня.

Хотя…

Нет, не изменило. Убрало наносное, лишнее. Я стала чуть меньше думать о том, как будет лучше другим, и чуть больше о том, как будет лучше мне и моим близким.