Лариса научись жить заново - Людмила Вовченко
Он обвёл обоих взглядом:
— Пусть она придёт в себя. Только тогда — она сможет выбрать. Не раньше.
Мужчины не ответили. Лишь поклонились слегка — и вышли из круга.
* * *
Одна. Под покрывалом. Но не сломленная
Она осталась в центре. Сжав пальцы. Её дыхание дрожало.
Она не знала, кого выберет. Не знала, хочет ли вообще. Но знала одно:
Впервые за долгую, чужую, непрошеную новую жизнь — её оставили в покое. И дали право на тишину.
А за этим правом придёт следующее: выбор. Сила. Судьба.
Глава 7 — Шепчущий шёлк и дыхание рода
Я не знала, сколько прошло времени с того момента, как меня спрятали в эту мягкую, парящую тишину. Пространство внутри корабля дышало. Стены были гладкие, чуть теплые, как кожа. Свет — неясный, голубоватый, идущий откуда-то сверху и снизу одновременно. Ни одной лампы. Ни одного окна. Только мягкая, всепроникающая нега.
И только я.
И — не я.
Я больше не чувствовала себя собой. Иногда я закрывала глаза — и вспоминала хлеб. Простой, белый, нарезной. Лицо женщины в платке, соседки с пятого. Пластиковые пакеты в руке. Но как только глаза открывались — снова эта ткань на коже. Воздух, пахнущий пылью звёзд. Серебряные тени мужчин.
Моё имя — Лариса. Мне… было семьдесят.
А теперь — восемнадцать. Но не та земная юность, не в теле девочки. Это что-то другое. Тело было гибким, живым, будто тянулось за мной, слушалось быстрее мысли. Волосы… длинные, тяжёлые, живые. Их приходилось подхватывать, чтобы не волочились, как плащ.
* * *
Ощущения, которых не было прежде
Запахи стали сильнее.
Каждый из троих мужчин источал свой аромат. Это пугало и притягивало.
Каэль — пах холодной ночью, сырой глиной и каким-то эфиром, который нельзя описать. Его присутствие было… острым, как звук на пределе частот.
Зэйр — жарой. Горьким, терпким дымом костра, засахаренной кровью, огнём, но безопасным. Он не вызывал страха. Он вызывал желание прижаться ближе, просто чтобы согреться.
А Дариан…
Он пах домом. Металлом, ветром, свежим молоком. Удивительно — но в нём я не чувствовала влечения. Только странное тепло внутри, как у детей, которых обнимает отец или брат.
* * *
Мой брат. Моя защита. Моя непонятная семья
Когда он положил руку на мою голову, я впервые с момента пробуждения расплакалась. Я не понимала — почему. Он ничего не говорил, просто касался — как бы говоря: «Ты не одна. Ты больше, чем думаешь. Но ты не должна справляться одна.»
И в эту ночь — он велел мужчинам оставить меня в покое.
— Она моя сестра. Она учится. Она не готова. Она в огне — не нужно ещё и ветра.
Они послушались. И с тех пор — были рядом, но не прикасались. Не смотрели слишком долго.
Но ухаживали. Тихо. В тени.
То еда вдруг оказывалась горячей. То вода — именно той температуры, какая нужна. То кто-то приносил покрывало, если я замирала у иллюминатора.
* * *
Первый каприз. Первая вспышка
Однажды утром, когда одна из женщин рода молча заплетала мои волосы, я внезапно… взбесилась. Просто выдернула руки, встала, вспыхнула, как пламя.
— Не трогайте меня! Я могу сама! Я — не ваша кукла!
Моя кожа горела. В буквальном смысле. Вокруг — воздух задрожал. Синее свечение пошло по моим рукам. Женщина, не говоря ни слова, отступила. Склонилась. И… ушла.
Я испугалась сама себя. Села. Заплакала. Но тут пришёл Дариан.
Он сел рядом. И только сказал:
— Это нормально. Магия рода просыпается. Особенно, если ты носишь сразу три ветви. Они конфликтуют. У тебя будет гнев. Капризы. Жажда. Ты должна учиться себя узнавать. Без вины.
Он прав. Я никогда не была агрессивной. Но теперь — я не знала, где заканчиваюсь.
* * *
Остановка на планете
— Тебе нужна одежда. И служанка, — сказал Зэйр, когда я вышла из своей комнаты.
Он стоял, опершись на стену, держа в руке странный жезл с живым огнём на конце.
— Как сестра рода — ты не можешь ходить в транспортной робе. Завтра — остановка на шопинг-планете. Это… что-то вроде рынка галактик. Ты выберешь, что хочешь.
Я кивнула, не глядя в него. Но внутри — дрожала.
Я не знала, чего хочу.
Я не знала, кто я теперь.
* * *
Пророчество
Той ночью мне приснился сон.
Тот самый зал, где я стояла на постаменте. Все заново. Свет, купол, шум голосов. Но постамент — не один.
Рядом со мной стоял Каэль. Он был ранен. Его глаза — потускнели. Из его груди шла кровь, тёмная, сине-фиолетовая. А я… смотрела. Молча.
И чей-то голос шептал мне:
«Если не выберешь — исчезнет. Если не протянешь руку — умрёт.»
Я попыталась дотянуться. Но браслет на руке засиял алым. Меня что-то держало. И всё погасло.
* * *
Я проснулась с влажными глазами и стуком в груди.
Сквозь ткань я ощущала, как моя судьба — уже не только моя.
А чей-то — жизнь — теперь может зависеть от моего выбора.
Глава 8 — Шелест тканей и коготки судьбы
С момента пробуждения в этом новом теле, новой жизни и под новым небом я не испытывала ни одной светлой эмоции. Все чувства были тревожными, глубокими, пугающе сильными.
Но утро на планете Си’Хай Лем, шопинг-мир техномагов, принесло первую каплю радости.
Сначала я не хотела выходить. Броня ещё не приросла — живой скафандр, лежащий в алом коконе, казался спящим зверем. Он дышал. Его поверхность колебалась, будто слушала мой пульс. Дариан — мой брат — купил его у своего друга, знаменитого техномага Мастера Ксеола, прямо перед посадкой.
— Эта броня — только для элиты, — тихо сказал Дариан, пока её подносили в магическом контейнере. — Только для крови рода. Ты моя кровь.
Скафандр был живой. Он не просто вживлялся — он узнавал. Сливался с телом, с генетическим кодом.
Мягкий как мёд, гибкий как шелк, при угрозе он затвердевал в боевую оболочку, способную выдержать даже удар магической волны.
Он ласково прильнул к моей коже, а затем… растворился в ней. Оставив лишь лёгкое покалывание под рёбрами. Я почувствовала — он теперь во мне. Ждёт.
* * *
