Джанго перерожденный. Том 5 - Владимир Алексеевич Абрамов

скафандре, который устойчив к любым воздействиям. Так чего ему опасаться, кроме сильных атак?

В следующий миг он выдрал когти из позвоночника, но лишь для того, чтобы с невообразимой скоростью орудовать ими на манер миксера в смеси с буром. Несмотря на сопротивление водной стихии, невероятную прочность чешуи и практически мгновенную регенерацию твари, он прорезал дырень в её спине и нырнул в плоть, продолжая быстро орудовать оружием.

Тварь завыла под водой и начала сильно дёргаться и извиваться, а землянин внутри неё продвигался в сторону головы, превращая внутренние органы в фарш. Он настолько быстро орудовал когтями, что через считанные секунды добрался до шеи и изнутри вырезал кристалл из башки «гуся». Зажав красный камень в правой ладони, Джанго выбрался из раскуроченной головы зверушки.

После извлечения кристалла монстр лишь конвульсивно дёргался, но душа у него уже отсутствовала и он уже был мёртв. Его душа стала достоянием геройской печати, из которой она тут же отправилась в демоническую топку.

В тот же миг Джона накрыло опьянением от «переедания». Он словно разом поглотил тысячи душ. Гусь оказался с сюрпризом — его суть была гораздо сильнее, чем у лесной ящерки.

Помня о том, для чего была начата охота, землянин подплыл к тушке монстра и в несколько движений вырезал из неё огромный шмат мяса, с которым начал всплывать на поверхность.

После всплытия к своему изумлению он обнаружил, что они со змейкой отплыли от берега километров на десять. А ведь казалось, что прошло совсем немного времени. По всей видимости, монстрик под водой даже раненный плавал очень быстро за счёт своей непонятной магии. Парень рывком вырвался из воды, и мгновенно ускорился. Вскоре он бежал по воде к берегу, которого достиг через сорок пять секунд.

На берегу Джон отозвал скафандр, чтобы спрятать кристалл в карман. Затем снова облачился в доспех, которому вернул первоначальный чёрный цвет. После этого он нашинковал мясо и насадил его на те же самые когти, которыми сражался. Вскоре он собрал дровишек, трением разжёг огонь и принялся жарить шашлык на своём оружии.

Столь увлекательный процесс готовки был прерван появлением из просеки пафосного человека в белых штанах и рубахе. Он очень сильно был похож на чинца как узкоглазой мордой с белыми волосами, так и презрительным выражением на ней. Он носил на поясе широкий меч.

При виде Джона этот человек принял пафосную позу, простёр правую руку в сторону землянина и с высокомерным видом принялся толкать речь:

— Я Хунь Суйвынь, величайший и прекраснейший практик секты Лижущих пятки в ночи, достигший седьмой ступени раскрытия лотоса в позе пьющего оленя на вершине ледяной горы в облаке тумана. Трепещи, ибо я величайший, а ты презренный…

— Эй, Суйвынь, — попытался поковырять пальцем в ухе Джон, но ему помешал шлем. Он мужика вроде бы слышал, но ничего не понимал из его речи. А ведь демону должны автоматический вручать переводчик. — Вынь хунь изо рта и больше туда не суй! Скажи человеческим языком, чего тебе от меня надо?

— Я убью тебя, демон! — перекосило от злобы лицо Хуня.

— А-а! Так бы сразу и сказал. А я уж думал, что у меня проблемы с переводом, — Джона удивило то, что в нём сразу же опознали демона, хотя его маскировка никуда не делась. Наоборот, даже дополнилась.

Ману маскировало то, что она была помещена в ядро и текла по магическим каналам. Испарения тьмы поглощались печатью на груди под управлением духа. По идее, почуять в нём тьму было невозможно.

Энергетическую суть маскировала дырявая человеческая душа. И в этой маскировке можно быть уверенным, поскольку через неё даже хтоническая хрень не сразу разглядела его истинную природу. А тут какой-то местный хрен сходу определил в нём демона, что выглядело крайне удивительно и заставило Джона задуматься над тем, где он прокололся? Или же у аборигенов имеются какие-то свои техники на основе их непонятной энергии, которым плевать на все его ухищрения?

— Эм… — землянин всё же решил уточнить, что же его выдало. Ответят — хорошо. Нет — ну и бог с ним. — С чего ты решил, что я демон, Хунь?

— Потому что ты чёрный и с когтями! — словно само собой разумеющееся, заявил Суньвынь.

— Да ладно! — Джон изрядно обалдел. Всё оказалось настолько просто? Он-то гадал, что его выдало, а тут обычные предрассудки. — Сунь себе мозг на место и вынь то, чем думаешь, парень! Это всего лишь доспехи. Какой я тебе ещё демон? Или ты из такой глуши, в которой даже о доспехах не слышали?

— Я же говорю, что ты демон! — победоносно-радостно оскалился Хунь. — Ты носишь доспехи… ЧЁРНЫЕ! Ни один уважающий себя практик никогда не опустится до того, чтобы носить доспехи… тем более ЧЁРНЫЕ! Ты сам себя выдал, презренный демон. Готовься к смерти, ведь я, величайший практик Хунь Суйвынь из секты Лижущих пятки в ночи. Моя культивация достигла аж седьмой ступени раскрытия лотоса в позе пьющего оленя на вершине ледяной горы в облаке тумана! А вспорю тебе брюхо и насажу твою задницу на кол. Твой мерзкой демонический череп станет подставкой для чернил на моём столе. Я скормлю твои внутренности скотине на подворье моей секты.

— Етить, ты хуже плешивого нунгу! — обалдел Джон от столь пафосных речей. — Те хотя ты просто стреляют, а не пытаются закрутить мозги спиралью. Короче, Вынь и Сунь, свали отсюда нахрен! Не мешай мне кушать. А то из-за тебя шашлык из гуся недожарится.

— Хочешь сбежать, демоническое отродье? — Хунь словно пропустил его слова мимо ушей. — Не выйдет, ведь ты имеешь дело с величайшим практиком! Ха! Червь, ты наверняка даже не подозревал, что я был на охоте. И своей великой техникой прозрения Ци я почувствовал твою битву с водным драконом. Ци этого монстра я прекрасно ощутил. А раз дракона нет, то это означает, что ты ослаб в схватке с ним. Твоё море Ци наверняка опустело, когда моё полно как никогда. Я многие годы собирал энергию Ци. И ты сейчас же познаешь справедливое наказание, мерзкий тёмный выродок!

— Что ты опять несёшь? — через слово понимал его Джон. — Я же сказал, вынь хунь изо рта и сунь туда человеческую речь.

— Узри же величайшую технику секты Лижущих пятки в ночи, — пафосно вынул клинок из ножен Хунь.

В следующее мгновение он