Джанго перерожденный. Том 5 - Владимир Алексеевич Абрамов

откровению, но вместе с этим продолжала негодовать из-за любовниц. — Значит, ты достиг как минимум середины закалки духа⁈

— Скажем так, — начал он юлить, — после достижения бессмертия мне пришлось начать свой путь культивации с самого начала. Раньше я был намного сильнее себя прежнего.

— Оу… — протянула Ля, находясь в растрёпанных чувствах. Ей было радостно от осознания того, что её любимый сильный практик. Вместе с этим она переживала о том, что он потерял свою былую силу.

Акейдо одарила Джона понимающим взглядом. Она посчитала, что он такой же практик, как и она. Из-за этого её осенило, почему она в него сразу влюбилась. Ведь они с ним одинаковые и прошли через схожие пути. И даже его демоническая природа её не смутила. Она посчитала, что он просто выбрал путь тёмного практика, а сейчас решил пройти дорогой светлого практика.

Это многое объясняло, например то, что он не знал основ светлого пути. В демонической секте ему могли их попросту не давать, как ненужные. Стало понятно и то, отчего он насколько быстро набирал силу, шагая от одной ступени культивации к другой. И его сила была объяснима, поскольку он вполне мог её сохранить при перерождении.

Одна лишь Брю поняла слова парня правильно, но даже не думала никому говорить о том, что тот имел в виду свою демоническую природу и запечатанную этим миром ману. Играть словами для демонов очень полезный навык, которым она сама владела на высоком уровне.

— Мне пора на дуэль, милая Ля, — решил на этом завершить разговор землянин.

— Удачи в бою, любимый, — она грозно зыркнула на соперниц. — Уничтожь этого мерзавца Кадума!

— Угу, — удалился он к месту схватки в сопровождении двух брюнеток.

Противник суданца не выглядел слабаком. Наоборот, при виде него создавалось ощущение, будто на дуэль явился сам Геркулес. Пусть он и был немного ниже Джона, но при этом обладал внушительной мускулатурой. Голова у него была абсолютно лысой, глаза прожжённого ублюдка и злобный оскал шакала.

— Так значит, это ты тот самый грязный червь, который посмел увести мою невесту? — тут же смерил он Джона презрительным и вместе с этим высокомерным взглядом. Весь его вид источал отвращение.

Джон чувствовал, что по Ци этот монстр очень силён. Император — это самый минимум того, чего достиг этот практик. Козырей в рукавах у него должно быть припасено с солидным запасом. Поэтому следовало решить схватку одним ударом, чтобы не давать этому монстру попытаться расковырять свою защиту.

— Привет, — приветливо махнул ему рукой Джанго. — Да уж, сразу видно диких сектантов. Никакой культуры. Ни тебе приветствий, ни представления. Знакомство сразу начинают с оскорблений. Ты наверняка ещё козам за кустами вставляешь?

— Ты ещё и нарываешься? — удивлённый Кадум зло сощурился. — Вначале я просто хотел тебя прикончить, но теперь постараюсь продлить твои мучения. Ты будешь страдать от самой жуткой боли на свете.

— Вряд ли может быть что-то более болезненное, чем рабская нейросеть в режиме наказания, — землянин спокойно смотрел на своего противника, который ни черта не понял. — А умирать мне никак нельзя — базы знаний не изучены. Так что прости, Кадум, но проиграть придётся тебе.

— Ты ничтожный червь, место которого в земле! — глаза Кадума налились кровью от ярости. — Я растопчу тебя, ничтожество! Превращу тебя в кровавую лепёшку!

— Что вам плохого сделали черви, что вы их так любите упоминать? — усмехнулся Джон. — Или других ругательств не знаете? Червяки полезные. Они землю взрыхляют и удобряют её своими какашками. После этого на земле хорошо растут растения. Из тебя тоже получатся хорошие удобрения, поскольку говна в тебе столько, что оно даже через рот лезет.

Их перепалку прервало появление на площадке старейшины Флу. Она старалась держаться отстранённо и не глядеть на Джона.

— Господа практики, попрошу вас перестать упражняться в словесных баталиях. Вскоре вы во время поединка выясните, кто был прав.

— Агр! — зло проворчал Кадум. Его бесило, что последнее слово осталось не за ним.

От секты Небесного топора присутствовали ещё четыре практика уровня мастера. А вот секта Золотого феникса собралась практически в полном составе.

Му День яростно болел за Кадума. Он принялся выкрикивать обидные кричалки, но быстро заткнулся после подзатыльника от разгневанной старшей сестры.

— Ай! — потёр он голову правой ладонью. — Ля, ты чего? Больно же.

— Заткнись, яйцо! — гневно раздувались у неё ноздри. — Не смей оскорблять Джона, иначе в следующий раз я тебя так изобью, что отправлю тебя к целителям!

— Ты его защищаешь? — с обидой в голосе протянул он. — Но почему?

— Потому что он хороший человек, — продолжила Ля. — И мой жених. А ты придурок, который ведёт себя как идиот и нарывается на неприятности. Зачем ты соврал нам о том, что он на тебя напал в пещере? Все практики из той авантюры утверждают, что это ты с товарищами на них напал. Ты обманул нас, своих близких! Это омерзительно, Му. Поступок тёмного подонка, а не светлого практика из большой секты!

— Но он нас обокрал, — с ещё большей обидой в голосе прошептал Му День. — Причём дважды.

— Ты должен быть благодарен Джону за то, что он вас, малолетних идиотов, пожалел, и взял всего лишь жалкие деньги, а не ваши жизни! — принялась сверлить Ля разгневанным взором брата. — Всё же он практик уровня зарождения духа, а ты всего лишь начинающий мастер.

— Э-э-э⁈ — вытянулось лицо у ошарашенного до крайности Му Дня. — ЧЕГО?!! Ты издеваешься, да?

— Если бы ты не был таким слепым, братец Му, — продолжила его сестра, — то ты бы сразу понял, что Джон лишь притворяется слабаком. Ты должен был это понять ещё в первый раз, когда он избил твоих тупоголовых дружков. Из-за тебя ему приходится идти на раскрытие своей маскировки, сражаясь с Камудом.

— Да нет… — Му День перевёл шокированный взгляд на спокойного Джона Джанго, которому предстояло сразиться с одним из сильнейших практиков секты Небесного топора. Слабак бы настолько спокойным в такой ситуации себя не чувствовал. — Не может быть… Я не верю… Это невозможно. Чтобы какой-то старикашка был настолько сильным?

Ему повторно прилетел подзатыльник от сестры.

— Ты придурок, Му! — встала она, уперев руки в бока и гневно