Кричать в симфонии - Келси Клейтон

ней связано, идет в комплекте. Так что, если она не собирается мне говорить, мне придется выяснить самому.

Бени трижды стучит по дверному косяку.

— Босс?

— Что? — спрашиваю я, не удосуживаясь оторваться от компьютера.

— Рафф здесь. Мне впустить его?

Моя голова резко поворачивается к нему.

— Какого хрена он здесь делает?

— Я не уверен, но могу спросить, — предлагает он.

— Нет. Я сам разберусь, — говорю я ему. — Мне все равно нужно с ним кое-что прояснить. Впусти его, но не пускай дальше прихожей. Я встречу вас там через минуту.

Бени кивает и уходит из моего кабинета, направляясь к входной двери. Я убираю бумаги, разбросанные по столу, и складываю их в одну стопку. Затем, нажав пару кнопок, блокирую компьютер с новым паролем.

К тому времени, как я добираюсь до прихожей, Рафф уже стоит там, терпеливо ожидая рядом с Бени, засунув руки в карманы. Когда он видит меня, он одаривает меня той же теплой улыбкой, что и всегда, но она уже не та, что раньше.

— В мой кабинет, — говорю я ему.

Развернувшись, я иду обратно в кабинет, а он следует за мной. Бени присматривает за ним, чтобы убедиться, что он ничего не замышляет, и когда мы заходим внутрь, я закрываю дверь. Гнев кипит под поверхностью, готовый взорваться от малейшего проступка, но я стараюсь сдерживаться.

— Тебя здесь не должно быть. Твое право просто так заявиться без предупреждения было аннулировано, когда ты предал меня и выбрал кровь вместо Семьи.

Он кивает.

— Я знаю.

Мои брови поднимаются.

— Знаешь, и все же ты здесь.

— Ну, я надеялся зайти не как консильери, а как человек, который помог тебя вырастить. К тому же, я нашел кое-что из вещей Сайласа, что хотел бы отдать Саксон.

Я прислоняюсь к столу, опираясь руками на дерево и скрещивая лодыжки.

— О, так ты здесь не для того, чтобы наконец признаться, каким изменщиком на самом деле был мой отец?

Его плечи опускаются.

— Ага. Владимир любезно поделился подробностями о нем и жене Дмитрия и получил место в первом ряду на мою вспышку гнева.

Он вздыхает.

— Кейдж, я не пытался ничего скрыть. Я просто не видел смысла портить твое представление о нем.

— Но ты испортил, — спорю я. — Ты утаил это от меня. И я последние двадцать четыре года думал, что он умер достойным человеком.

— Он был достойным, — возражает Рафф. — Не делай вид, будто он бегал и трахал все, что движется. Его отношения с твоей матерью были шаткими уже годами до этого романа. Единственная причина, по которой они остались вместе — ты.

— Ее изнасиловали из-за его поступков!

— И он корил себя за это до самой смерти! — Рафф делает паузу и глубоко вздыхает. — Твой отец любил тебя больше жизни, и сколько бы ошибок он ни совершил, это не меняет того факта, что он был хорошим отцом.

Моя хватка на краю стола усиливается.

— Я найду его.

— Кейдж.

— Я найду его, — повторяю я. — И когда найду, он пожалеет, что вообще произносил имя Мальваджио.

Он качает головой.

— Знаешь, я всегда говорил, что твоя одержимость местью за его смерть нездорова. Ты можешь дать себя убить.

— Пусть так, — отвечаю я. — Теперь я мщу не только за его смерть. Я мщу за мою мать и заставлю его заплатить за заказ Саксон тоже.

— Это было делом рук Дмитрия?

Сжав губы в тонкую линию, я внутренне ругаю себя за то, что вообще что-то сказал. Рафф был изгнан из Семьи. Это значит, что у него больше нет доступа к информации и планам.

— Ты можешь отдать мне то, что хотел передать Саксон, а затем, думаю, тебе пора, — говорю я ему.

Он кивает и достает карманные часы. Они серебряные, с инициалами С.K., выгравированными на них, и на цепочке, к которой они прикреплены, висят два брелка.

— Я понятия не имел, что они у меня, пока не стал убираться на днях и не нашел их в диване, — объясняет он. — Должно быть, он потерял их у меня в доме в последний раз, когда был в гостях.

— Я прослежу, чтобы она их получила, — заверяю я его.

Он благодарит меня и направляется к двери, когда останавливается и его глаза сужаются на стопку бумаг на моем столе.

— Что это?

Я слежу за его взглядом, а затем качаю головой.

— Ты знаешь, что я больше не могу обсуждать это с тобой.

— Нет, — говорит он. — Я знаю эту татуировку.

Взяв фотографию — стоп-кадр видео с момента убийства Паоло — я снова просматриваю ее.

— Где?

— Прямо здесь. На ее левом запястье. — Он указывает на место, которое я принял за тень. — Мы с Сайласом водили Скарлетт делать эту татуировку на ее двадцать первый день рождения.

Нет.

Этого не может быть.

Ни одна мать не сделала бы такого со своим ребенком, тем более Скарлетт.

Я бросаюсь к столу и быстро ввожу пароль, чтобы разблокировать компьютер. Открыв видео, я даю ему проиграться и сосредотачиваюсь на левом запястье. Точно, татуировка там. Я приближаю и снова проигрываю, останавливая, когда она оказывается в положении, где татуировку видно лучше всего.

Мои глаза сужаются, когда я изучаю каждый дюйм рисунка, и все обрушивается на меня разом, как тонна кирпичей.

«Ты был прав насчет лояльности, — цедит Далтон. — Это ценное качество, когда они действительно тебе преданы».

Мои мысли перескакивают с той ночи на разговор с тем членом Братвы в сарае.

«А, ты про сучку Форбса. Ту, что все время висит на нем».

И наконец, сама Саксон.

«Кейдж, ты меня не слышишь! — кричит она в панике. — Это не она! Это была не она!»

«Откуда ты можешь быть так уверена?»

Плечи Саксон опускаются.

«Потому что