Измена. Ты нас предал, Дракон! - София Руд

Несколько секунд, и вместо зала, я вижу оживленную площадь. Столько радости на лицах, что передергивает. Мэл тоже любила тут гулять. К гоблинам!

Торможу повозку, и велю гнать ко двору короля.

Пока колеса стучат, мысли возвращаются к глазам-василькам создания, так похожего на Мэл. Это не отпускает и настораживает. Я тону в потоке мыслей, пока повозка не останавливается у дворца. Но красные мундиры отказываются пускать.

Верно, повозка без фамильного герба, приходится вступать в разговор, который отнимает драгоценное время. Но свое я получаю, и уже поднимаюсь по ступеням пышущего лишней, режущей глаз роскоши дворца.

— Король занят. Ожидайте. — выдает плешивый советник, ранее не позволявший себе такого тона.

Интересно. А еще очень подозрительно.

Сбежавший лекарь, доклад королю в обход меня, а теперь еще и это. Куски мозаики в голове выстраиваются в совершенную иную картину происходящего.

Будто кто-то намеренно хочет пусть Мэл со скалы раньше времени. Зачем? Если она призвала Тьму, то боги и так, и так это знают. Если их огонь еще существует…

Король верит в него. Или делает вид, что верит.

Вот скоро и узнаем.

Увы, не скоро.

Так мне еще нервы не трепали. Возведенный до предела, не выдерживаю, и хватаю советника за шкирку. Проигрышная стратегия, зато прекрасная тактика. А мне некогда думать о будущем, когда все решается сейчас.

И, ведь, решается, гоблинские двери тронного зала отворяются почти в полночь.

— Я знаю, зачем ты явился. — зевает король, восседает выше всех. Его свита чуть ли не валится с ног и отчаянно пытается держать глаза открытыми. – Ты должен был прийти раньше и лично доложить мне о том, что сделала твоя супруга. А ты оттянул ее суд.

— Состояние здоровья не позволяло ей пойти на Скалу. И сейчас она идти не может.

— Ложь! Ты меня за идиота держишь? — орет он так, что стены дрожат, а свита прячет голову в плечи.

— Когда мое слово утратило ценность в Ваших глазах? Или чье-то слово стало весомее моего, Ваше Величество?

— Не дури мне голову. Суд состоится!

— Нет. Не сейчас. — настаиваю я, чтобы выиграть время.

— Ты смеешь спорить со мной? С законом? С богами?

— Я взываю к человечности. Вы доверяли мне сражения и десятки тысяч голов своих воинов. Отчего не верите сейчас, Ваше Величество? Я даю вам слово, что закон будет соблюден. Но дайте время.

— Время? Зачем? Чтобы ты устроил ей побег?! — взвизгивает он, подпрыгивая на троне.

— На расследование. У меня есть все основания подозревать, что все это подстроено.

— Чушь! Кому это надо?!

— Вот и я хочу знать!

— Нет! Суд состоится сегодня на рассвете. Если она не виновна, боги спасут ее. А если якшалась с Тьмой, то туда ей и дорога! А ты радуйся, что встретишь новую истинную, и мучиться после ее смерти не будешь.

Меня прожигает ядом от злости. Едва сдерживаюсь, чтобы не натянуть ему корону на уши и проломить череп.

— Ваше Величество! Огня богов не видели триста лет. Она умрет, а я все равно проведу расследование и докажу, что ее вины нет. Не боитесь, что о вашей справедливости пойдут дурные разговоры?!

— Не борзей! — подлетает с трона и в три шага настигает меня. Пылающим взглядом оценивает зал и превратившихся в бледные статуи присутствующих.

— Мне плевать, сколько гоблинов ты порубил и сколько побед принес, но если хоть раз еще раз поставишь мою репутацию под удар, то я не посмотрю на твой статус, и казню тебя, как изменника короны, понял? — рычит мне на ухо, и я с трудом сдерживаю порыв свернуть ему шею.

— Я не отдам свою жену без следствия под суд.

— Да что ты в нее вцепился, как пес в кость?!

— А вы бы поступили иначе?

— К гоблинам тебя! — орет король, отходя от меня, и начинает расхаживать начищенными до блеска сапогами по красному ворсу ковра.

— Значит так. Я даю тебе пять дней. И если твоя жена не ступит со скалы по истечению назначенного срока, ты головой своей ответишь.

— Отвечу.

— Слова мало. Дай клятву на крови! — выдвигает условие хитрый ублюдок, не оставляя мне места на маневры.

Скалится в полной уверенности, что я пойду на попятную. Ведь, если я устрою Мэл побег, то лишусь жизни.

— Даю.

— Что ж, зовите законника!

И опять часы будто нарочно тянут, переписывая каждый пункт в пергаменте по сотне раз. Заверяют, что стражи приказ получили, но к моменту, когда я возвращаюсь с проклятым свитком, мои люди сообщает, что Мэл уже повели на Скалу.

И это не ошибка, гоблины дери! Это заговор. И не без участия короля, иначе бы он не мариновал меня в своем дворце все это время.

Гоблины……

Мэл

— Прости, что не поверил тебе, — говорит Рид, закончив рассказ, но я не чувствую облегчения от этих слов.

Только боль, терзающую мою душу, как одичавший пес загнанную жертву.

— Не могу, — говорю ему не со зла. Говорю правду.

Я не могу такое простить. Я не могу это даже понять.

Единственное, что я знаю, что нам обоим больно.

— Что я могу сделать, Мэл, чтобы тебе стало хоть немного легче?

Что он может сделать? Разве что, стереть мне память. И, ведь, правда может.

Теперь я всего от него могу ожидать.

— Если ты, действительно, хочешь, чтобы мне стало легче, найди способ разорвать нашу истинность.

Глава 21. Я задыхаюсь.

— Нет, Мэл! — цедит сквозь зубы, а по каменному лицу Рида идет рябь. — Об этом не прости.

Конечно. Разумеется.

— Тогда больше не о чем. — говорю ему с досадой.

— Я всё исправлю! Нам потребуется время. Очень много времени, но я докажу тебе, что мы всё ещё можем быть счастливыми. Я расшибусь, но верну твое доверие! — столько огня в глазах, что я завидую его уверенности.

Увы, разделить ее при всем желании не смогу.

— Хотела бы тебе поверить, Рид. Но, увы, это невозможно. — шепчу я, а голос вибрирует от боли. — Дело не только в моем утраченном доверии. Дело в том, что ты мне не доверял. Если бы верил, не