Цена развода. Я не отдам вам сына - Оксана Барских

А затем останавливаюсь, услышав глухой голос Гордея. Он обескураживает меня своим признанием.

— Мои родители разводятся. Отец не знал, что она ему изменила.

Глава 18

Несмотря на то, что я не хочу вдаваться в семейную жизнь Гордея, у него такой вид, словно ему жизненно необходимо выговориться. А у меня появляется вдруг потребность выслушать его.

— Проходи, Гордей. Я заварила чаю.

Всё это время он стоит на пороге кухни и смотрит, как я убираю со стола. Возможно, если бы он сразу прошел внутрь и сел во главе стола, я бы выгнала его, не стала бы слушать. Но сейчас он напоминает мне того самого Гордея, которому нужна была моя поддержка.

— Ты знаешь, я всегда чувствовал, что отец относится ко мне не так, как другие к своим сыновьям. Он никогда не брал меня на рыбалку с мужиками, не учил кататься на велосипеде, а порой нам и вовсе не о чем поговорить. Я всегда думал, что он просто такой человек — черствый, холодный, немногословный. А оказывается, что он просто знал, что я ему не родной сын.

— Подожди. Если он об этом знал, почему твои родители разводятся?

Гордей проходит к столу и садится напротив меня. Я разливаю нам по чашке чая и пододвигаю к нему сахар, зная, что он не пьет чай без сладкого.

— Ну, видимо, пока никто не знал, что отец в курсе, его всё устраивало. А теперь, когда и я об этом знаю, и мать, он не видит смысла больше позволять себя держать за дурака. В нем взыграла гордость. Как оказалось, Севастьянов — его бывший начальник.

Я прикусываю губу, чтобы не произнести вслух то, что становится понятно. Получается, что Есения Андреевна изменяла мужу с человеком, который им руководил. Судя по взгляду Гордея, ему нелегко пережить это. Шутка ли, когда твоя мать — изменщица, обманывавшая семью всю жизнь.

— Ладно, я уже взрослый мужик и как-нибудь справлюсь с этим. Разводятся, так пусть разводятся. Это не моя жизнь, — вдруг говорит Гордей, поднимая на меня взгляд. — Лучше ты мне расскажи, чего от тебя хотел Дмитрий.

— Я же уже сказала. Чтобы я исчезла из твоей жизни.

— Он тебе угрожал?

— Нет, он слишком хорошо знает твой характер и твою мстительность, Гордей. Просто надеялся надавить на мою жалость, чтобы я подумала о счастье его дочери.

Я не выдерживаю и усмехаюсь, поражаясь наивности его биологического отца.

— Не переживай, Соня, я сделаю всё, чтобы он больше тебя не побеспокоил.

— Севастьянов меня не особо волнует, Гордей. Всё-таки он твой отец, не мой.

— Он мне не отец, — цедит сквозь зубы Гордей, и я вижу, что он злится.

Воцаряется тишина. Нам будто не о чем поговорить, но на самом деле каждый из нас просто не знает, стоит ли это делать вообще. По крайней мере, я. Уж не знаю, какие мысли бродит в голове Гордея, но лично я сейчас чувствую неловкость. И быстро перевожу тему на сына.

— Давай поговорим о нашим сыне Диме, Гордей. Какие у тебя дальнейшие планы? Я не дурочка и понимаю, что отбирать ты его у меня не планируешь, но мы с тобой должны как-то договориться, как будем его воспитывать.

— Вместе, Соня.

Голос Гордея категоричен, что мне не нравится, поскольку контроля я не люблю.

— Что ты подразумеваешь под вместе? Я прекрасно помню твои ультимативные слова на моей работе о браке, но ты же понимаешь, что вместе нам уже не быть.

— Соня…

— Я даже слушать не хочу про твои бредни, что я должна стать твоей женой. Этому не бывать, Гордей. Мы уже давно разведены, и ничего менять в своей личной жизни я не собираюсь.

— Соня, мы с тобой…

Я снова не даю ему договорить и перебиваю, так как не хочу слушать то, что мне не понравится.

— Никаких нас нет, Гордей. Уясни это раз и навсегда. Ты мне изменил, я тебя не простила. Точка. И отныне все наши разговоры будут касаться только нашего ребенка.

Я рискую, разговаривая с ним в подобном тоне, но слишком хорошо его знаю. Если буду проявлять слабость, он ее почует и будет использовать против меня. Нужно показать ему силу, которая дается мне с трудом.

Я замолкаю, а Гордей молчит. Слишком долго на меня смотрит и будто принимает решение.

Я же жду этого, затаив дыхание. Внутри на самом деле я боюсь, что он использует всё свое влияние, чтобы добиться своего, как всегда делал это раньше, но в этот раз он меня удивляет, доказывая, что он действительно изменился. Именно на это и был расчет.

— Хорошо, Соня, я не буду на тебя давить, так что хочу для начала выслушать, как лично ты видишь нашу дальнейшую жизнь и воспитание сына.

Я сглатываю, а затем собираюсь с мыслями, тщательно репетируя то, что скажу ему. Вот только когда открываю рот, всё идет не по плану, но основную мысль до него я доношу.

— Официально Дима и так твой сын, так что усыновлять его не нужно, и это уже хорошо. Мы могли бы, конечно, пойти в суд, чтобы они назначили время, которое ты можешь с ним проводить, но я думаю, что мы с тобой сможем договориться. Ты можешь брать его на выходные, скажем, два раза в месяц, и гулять с ним.

— Этого мало, Соня.

Гордей хмурится, а я качаю головой.

— Сейчас я говорю чисто про выходные, Гордей. Два раза в месяц выходные твои, а остальные два — мои. В конце концов, я тоже буду работать, так что хочу проводить время с сыном не только после рабочих будней.

К счастью, Гордей пропускает мои слова про то, что я буду работать, мимо ушей, а я мысленно даю себе пощечину, так как чуть не спалилась, что увольняюсь с супермаркета и буду выстраивать собственный бизнес.

— Хорошо, я тебя понял.

Я вижу, что Гордею тяжело дается молчание, так как он привык всё сам решать, а тут ему приходится подстраиваться под меня. Вот только его ждет много сюрпризов, так как ребенок — это не то, что можно распланировать.

— Ты можешь выбрать дни недели, в которые хочешь видеть сына. Будешь забирать его из садика и проводить с ним время, а после