Тайный наследник криминальной империи - Дари Дэй

Но важно не это.

Она испугалась, именно поэтому решила бежать. И сейчас мне необходимо было понять первопричину этого страха. Но вместо того, чтобы надавить на девчонку, я целую ее. Тоже не плохой метод давления, кто ж с этим спорит? Если Фея приблизится к моим штанам с оттопыренной ширинкой еще хотя бы на миллиметр – то прочувствует это давление на себе, так сказать.

Я грязно выругался ей прямо в губы и отстранился, хотя делать этого совсем не хотелось.

Мокрые реснички Есении с трепетом распахнулись. В полутьме салона авто ее влажные глаза сверкали, как у олененка Бемби из мультика.

– З-зачем… ты это сделал? – заплетающимся языком спросила меня. Явно хотела вложить в голосок ноту претензии, но урчащие нотки удовольствия ей спрятать не удалось. Фее понравился наш поцелуй. И я, как зеленый пацан, был иррационально этому рад.

Черт побери.

Встряхнул головой и недовольно от нее отстранился.

– Лучший метод успокоить женскую истерику - переключить ее на другие эмоции, – равнодушно заметил, не отводя от девчонки свой взгляд.

Ее щеки тут же вспыхнули розовым.

Насупилась, и отвернулась к окну.

– Ты, я вижу, большой знаток женских истерик? – фыркнула Фея.

– Как видишь, – сухо ответил, – ты не рыдаешь.

– А не доводить до такого своих девиц ты не пробовал?! – она гневно всплеснула руками, и вновь ко мне повернулась, сверкая яростным взглядом.

Не смог удержаться и дернул уголком губ в ироничной усмешке.

– А ты себя тоже причисляешь к списку «моих девиц»?…

Фея открыла рот в немом возмущении.

– Почему ты сбежала? – Не дал ей опомниться.

– Потому что мне не за что сидеть в той тюрьме! – Вздернула она подбородок.

– Предположим, – я склонил голову набок, внимательно за ней наблюдая, – предположим я в это поверю. А в то, что ты бросила свою шайтан-машину ради свободы мне тоже придется поверить?

– Шайтан-кого?...

– Парогенератор свой, за который ты так тряслась. Думаешь, я не видел, как ты каждой новой царапинке на нем учет ведешь? А тачку? Ты ведь даже не спросила в какой сервис ее увезли. Бросила все и умотала только потому что тебе нечего было скрывать, да? Давай начистоту, Фея. Вряд ли тебе понравится, если я начну по-другому с тобой разговаривать.

Во время моей тихой исповеди рот у Феи то открывался, будто она еле сдерживала себя, чтобы что-то мне возразить, то снова захлопывался, словно она понимала, что вот-вот ляпнет лишнего.

– Ну? – Я вновь к ней приблизился. Посмотрел внимательно. Прямо в глаза.

Девчонка втянула голову в плечи и вновь завела свою балалайку:

– Ты не имел права запирать меня в своем доме, я свободный человек, и вообще… и вообще…

Что вообще, она придумать пока не успела.

Я разочарованно взглянул на Есению и два раза постучал по перегородке машины, давая водиле сигнал отправляться.

Большой хищный джип тут же тронулся с места, мягко шурша шинами по асфальту, смоченному в осеннем промозглом дожде.

– Где мой сын? Я хочу увидеть его, – заявила Фея, храбрясь, когда мы вернулись обратно в мой дом.

– Иди, давай, – устало от нее отмахнулся, – тут твой пацан, Марта о нем позаботится, накормит. А у нас с тобой разговор будет долгий.

Даже не оглядываясь, я заметил как девчонка боязливо косит глаза. И все же предпринимает еще одну попытку выкрутиться:

– Я тебе уже все сказала.

– Послушай, – через паузу, когда мы уже зашли в дом, я легонько подтолкнул ее в спину в сторону моего кабинета, – я тебе не наивный мальчик, и играться со мной не советую. Пока я был добр, но, поверь, ты не захочешь узнать, как я общаюсь с людьми, которые не хотят по доброй воле мне что-то рассказывать, – мы как раз зашли в кабинет, и Есения замерла посреди, неловко обхватив себя руками крест-накрест, – садись, – приказал я, кинув на диван.

Да, еще утром она сидела на том же диване, и еще утром я еле сдержался, чтобы не впиться в эти манкие розовые губки своими. Но план был другой, и он отлично сработал.

Тем, что девчонка сбежала – она выдала себя с головой. Теперь я уверен, что мне все это не кажется. Она что-то скрывает. И, чем дольше она эта делает – тем сильнее мне хочется докопаться до правды. Словно все нутро свербит и корежит. Словно она знает то, что может оказаться для меня жизненно важным.

А, как я уже говорил, интуиция меня никогда не подводит.

Есения, бесшумно ступая, прошла на диван, усевшись на самый краешек. Выглядела сиротливо и жалко, дрожа всем своим телом.

Я тяжело вздохнул. Написал Марте сообщение и через минуту в кабинет принесли плед.

– На, – швырнул его Фее. Получилось достаточно грубо, я этого не хотел. Просто ее молчание заметно напрягает. А еще больше напрягает моя мягкосердечность рядом с этой девицей. Какого черта вообще?

– Спасибо, – закуталась она в плед с головы и до пят. Картина комичная. Фея в коконе.

– Скоро превратишься в бабочку, Фея, – бросил я вскользь.

– Что?

– Рассказывай, – проигнорировав ее, ничего не понимающий взгляд, попросил. Попросил по-хорошему, надо сказать.

Фея опустила голову и уткнулась взглядом в носки своих старых ботинок.

– Ну? Я жду.

– Мне нечего тебе больше сказать, я клянусь…

– Чем?

– Что? – Она опять подняла растерянный взгляд.

– Чем клянешься, я спрашиваю? Сыном?

– Ты… – в ее глазах в миг вспыхнул гнев, – да как ты вообще?… Такими вещами не шутят!

– Я и не шучу. Просто выяснял, значимо ли для тебя это. Значит не можешь сыном поклясться?

Она распахнула губы буковкой «о».

– Я говорю тебе правду!

– Ты не ответила на вопрос.

В этот миг дверь кабинета распахнулась и внутрь ввалился запыханный Хас.

– Гром, прочесали все кам… о-о, – коротко окончил он свою речь, уставившись на гостью, сидящую на диване, – так ты нашел свою фею?

Черт, совсем забыл дать Хасану отбой, когда мы нашли нужный автобус и остановили его.

– Да, – протянул я, замечая, как Фея бледнеет у меня на глазах, становясь по цвету больше похожей на белые простыни.

А Хасан, наоборот, щурится, и будто весь превращается во внимание.

– Погоди, – не отрывая