Под звездами - Лора Павлов

На кровати с балдахином лежало медно-коричневое покрывало, и меня вдруг потянуло прыгнуть на неё просто ради забавы. Но я профессионал… могла ли я позволить себе такую детскую выходку?

Я усмехнулась и направилась в ванную, оглядывая чёрные подвесные фонари, свисающие над этим величественным пространством. Душевая кабина была настолько огромной, что в ней легко могло разместиться человек двадцать, а рядом стояла массивная отдельно стоящая ванна.

Я никогда не видела ничего подобного. Меня никогда особо не впечатляли деньги, и мне было всё равно на такие вещи, потому что я любила дом, в котором выросла, и никогда ни в чём не нуждалась.

Кроме своей машины.

Но это… это был совсем другой мир.

В таком месте я бы просто заблудилась.

Мне вдруг подумалось, не бывает ли Мэддоксу одиноко в этом доме. Я бы точно чувствовала себя неуютно, живи я одна в таком огромном особняке — тут вполне могла бы прятаться целая футбольная команда, и ты даже не заметила бы.

Но кто знает, может, он и не проводил здесь ночи в одиночестве. Может, у него была девушка. Он никогда не говорил со мной о личном. Конечно, мы проводили много времени вместе, он бесконечно раздавал мне поручения, но это всегда касалось работы.

Может, у него была женщина.

Или много женщин.

Я вошла в гардеробную и резко остановилась. Свет включать не пришлось — он был на датчике движения, и вся комната мгновенно осветилась, стоило мне зайти внутрь.

Святые угодники.

Такого я не видела ни в кино, ни в модных журналах. Я тут же набрала Бринкли по видеосвязи, и она ответила, но почему-то шёпотом.

— Почему ты шепчешь? — спросила я.

— Иду на встречу. А ты вообще где? — Она продолжала говорить тихо, а я развернула камеру и провела ею по гардеробной.

— В доме Босса. Ему понадобился пиджак для встречи. Ты только посмотри на это.

— Чёрт, у него даже пуфик есть, чтобы сидеть, пока надеваешь обувь. Моя квартира размером с почтовую марку, мне даже в гостиной толком сесть некуда. — Она усмехнулась, всё ещё понижая голос.

— О боже. Тут есть колонка для музыки. Думаю, надо немного повеселиться. Иди на встречу, я потом тебе позвоню.

— Только не влипни ни в какую историю, — сказала она уже своим обычным голосом, который был явно громче шёпота, а я рассмеялась и отключилась.

Я подключила телефон к колонке и включила свой любимый плейлист с хитами семидесятых.

Мой взгляд зацепился за целую секцию бейсболок, каждая полка была подсвечена. Отдельная зона для костюмов, даже джинсы висели идеально выглаженные, развешенные в отдельном отсеке. У него была целая полка для запонок, парфюмов и всяких мужских штучек, которые, видимо, положено иметь богатым людям.

На одной из полок, отдельно от всего, лежала потрясающая коричневая замшевая ковбойская шляпа. Я нахлобучила её на голову и посмотрела в зеркало.

— Ты была права, мам. Мне пока не встретилась шляпа, которая бы мне не шла, — хихикнула я, в то время как из колонок зазвучала I'm Coming Out Дайаны Росс.

Я уже нашла его тёмно-синий пиджак, аккуратно повесила его на дверь, но тут взгляд зацепился за роскошный чёрный бархатный пиджак. Я просунула руки в рукава и застонала от удовольствия — такой мягкий, такой тёплый, даже если полностью поглотил меня своим размером.

А затем заиграла одна из моих любимых песен…

И это могло означать только одно.

Танцевальная вечеринка.

6 Мэддокс

Этот день превратился в настоящий цирк. Артур Хоббс вышел на связь, а потом вдруг заявил, что его тошнит, и начал сухо рыгать прямо в трубку, после чего с громким звуком вырвал, пока я был на громкой связи. Я сказал ему, что мы можем перенести разговор, и завершил звонок, даже не будучи уверенным, что он меня услышал.

Я плохо переносил звуки рвоты, поэтому решил использовать это время, чтобы ещё раз взглянуть на заметки Джорджии. Я прочитал три главы работы Мары и полностью согласился со своей ассистенткой. Хотя это был не тот жанр, который я обычно читал, я знал, что такое хорошая литература. Этот талант достался мне от дедушки, легенды в мире издательского дела.

Надя раскритиковала вступление, хотя, по моему мнению, оно было почти безупречно. Поэтому я позвонил деду и рассказал, что моя ассистентка — заядлая читательница, и ей эта рукопись очень понравилась. А я с ней полностью согласен.

Он уже знал, что Тед собирался завтра предложить эту историю другим издательствам, поэтому велел мне перенести заседание совета, а сам назначил встречу с этим мудаком Тедом Хаггером на ужин в городе. Сказал взять с собой ассистентку, лететь на вертолёте и не опаздывать.

Проблема была в том, что моя чертова ассистентка не отвечала на звонки. Куртка, за которой она пошла, мне больше не нужна, но нам обоим нужно было собрать вещи и через час быть на борту.

Я запрыгнул в машину и помчался домой, обнаружив её нелепый мотороллер, припаркованный у меня в подъезде. Бесило, что она продолжала ездить на этой рухляди, хотя я предлагал ей временный автомобиль — у меня их было несколько, — но она отказалась. Уперлась, как осёл, заявив, что ей не нужны подачки.

Ну, ей нужна была нормальная машина, и мне было плевать, как она её получит.

Я зашёл внутрь, и музыка загремела на весь дом.

Какого чёрта?

Она что, устроила вечеринку?

Я достал телефон, запустил Shazam и покачал головой.

Slow Ride — Foghat.

Её вкус в музыке был так же ужасен, как и в транспорте.

Я прошёл через спальню и остановился у стены, откуда был хороший обзор на мой гардероб. Она меня не видела, но я прекрасно видел её.

Она стояла на кожаном пуфе в ботильонах — кстати, это отдельный повод для разборок, но сейчас мне было бы всё равно, даже если бы она раскрасила стены баллончиком.

Я был полностью заворожён.

На ней был мой чёрный бархатный пиджак, который прикрывал бёдра. Всё, что я видел, — это длинные ноги и ботильоны. А вдруг под пиджаком ничего нет? Это была бы фантастика. На голове у неё красовалась ковбойская шляпа — моя. Вернее, моего деда. Он когда-то отдал её мне.

Она орала слова песни, которая теперь навсегда станет моей любимой. Танцевала, покачивала бёдрами, вертелась в такт музыке.

Полностью погружённая в своё выступление.

Начался более медленный проигрыш, она присела, чуть повернулась, и я увидел, как она играет