Идеальная помощница для орка-мэра - Татьяна Озерова

я закончила, он молчал, рассматривая меня так же пристально, но с новым вниманием.

— Ты смотришь на систему документов, как инженер на чертёж, — наконец произнёс он. — Видишь не цифры, а воспринимаешь общий объём.

Он откинулся на спинку стула. Его большая рука с крупными пальцами лежала на столешнице, подушечкой указательного пальца он медленно водил по конденсату на своем стакане.

— Большинство видят бумаги. Ты видишь механизм, — продолжил он. — И находишь слабое звено. Тот самый заклинивший клапан, — уголок его выразительных губ с жёсткой линей дрогнул в намёке на улыбку.

Эта отсылка к нашему предыдущему разговору вызвала у меня тёплое и трепетное чувство.

В этот момент подошёл официант. Перед нами возникли тарелки с изысканными блюдами.

Мэр дождался, когда мы останемся одни, не отрывая от меня свой светло-серый, пронизывающий взгляд.

— Мне не приходилось встречать подобного подхода, — сказал он, взяв вилку. — Обычно ищут детали, выстраивают систему, вычисляют связи. У тебя же объёмное чутьё.

Он сделал паузу, пробуя блюдо, и я машинально последовала его примеру. Вкус был невероятным — нежное, умопомрачительно воздушное, таяло на языке, но мои мысли были далеки от еды.

— Такой склад ума... — он покачал головой, словно размышляя вслух, его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах. — Ему нельзя научить. Можно лишь отшлифовать. Как алмаз.

Я сидела, затаив дыхание, чувствуя, как его слова наполняют меня теплом и странной уверенностью.

В его тоне я не слышала ни следа лести, только взвешенную оценку. И это значило для меня больше всех комплиментов в мире.

Аромат поданных блюд наконец достиг моего сознания, перебив поток мыслей. Это был не просто запах еды. Это была симфония — дразнящая, пряная, с нотками чего-то незнакомого и волнующего.

Я поддела на вилку несколько разных кусочков из незнакомого мне салата, и вкус буквально взорвался на языке.

— О... — непроизвольный, тихий стон вырвался из моих губ, прежде чем я успела сдержаться.

И тут же отругала себя за неприличную реакцию. По щекам разлился горячий румянец, и я испуганно посмотрела на мэра.

Его глаза сузились, наблюдая за мной с новой, хищной внимательностью. Он видел мою реакцию, видел смущение, и, казалось, это его забавляло.

— Рад видеть, что тебе настолько нравится, — его голос прозвучал чуть хрипло. — Капни ещё этого соуса.

Он показал на маленький соусник и не спускал с меня взгляда, следя, как я капаю на салат соус, набираю ингредиенты на вилку, как мои губы прикасаются к серебряному прибору.

Вкус был настолько интенсивным, что я снова невольно прикрыла глаза, сосредотачиваясь на невероятно ярких восхитительных ощущений.

— Говорят, это блюдо у всех ощущается по-разному, — мэр отложил свою вилку, полностью сосредоточившись на мне. — Что именно ты чувствуешь? Первый вкус? Послевкусие?

От его вопросов воздух, казалось, сгустился и стал тяжелым и сладким, как пар от горячего десерта.

— Сначала что-то дымное, — сосредоточившись на ощущениях, произнесла я.

Даже прикрыла глаза на мгновения, чтобы собраться с мыслями и укрыться от его пронзительного взгляда.

— Потом острое и сразу сладкое, — добавила я, — отдалённо напоминает мёд, но слишком терпкий. И оно... согревает. Всё внутри.

— Где именно согревает? — его голос звучал теперь хрипло, завораживая глубоким бархатным тембром. — В горле? В груди? Глубже?

Я покраснела сильнее.

— Всюду, — призналась я, и голос дрогнул.

На его губах появилась та же тень улыбки, что и раньше, но теперь в ней было что-то тёмное, обжигающее.

Он взял свой бокал, его пальцы плотно обхватили тонкий хрусталь.

Мэр молчал, рассматривая меня. И я не могла ничего сказать. Только чувствовать: жар на коже, дрожь в коленях, влажность на губах, невероятный вкус на языке.

И его взгляд, который явно не упускал ни малейшей моей реакции. Он тоже ощущался физически.

Судя по всему, ему явно нравилось то, что он видел, при том, что я просто сгорала от смущения и от охвативших меня чувств.

Когда подали следующее блюдо, я с облегчением перевела дух. Да и мэр вновь принял невозмутимый и деловой вид.

— Ты уже достаточно проработала в архиве, — задал он вопрос, отрезая аккуратный кусочек, — что, на твой взгляд, требует наибольшего внимания?

Напряжение рассеивалось. Этот его вопрос был безопасным, профессиональным. Может, мне всё показалось? Наверное, просто жарко от специй и непривычной обстановки. Да и после цеха ещё не отошла, там всё-таки было очень душно.

— Система каталогизации, — уверенно ответила я, наконец возвращая способность смотреть на мэра и отвечать ему без дрожи. — Она устарела лет тридцать назад. Многие дела занесены с ошибками или продублированы. Если бы мы смогли перенести их в виде записи на кристаллы...

Я замолчала, понимая, насколько дорого то, что я предлагаю. Но он лишь кивнул, поощряя продолжить, его взгляд был спокойным и деловым.

— Если бы мы перенесли основные реестры на магические кристаллы памяти, поиск документов занимал бы секунды. — Я говорила быстрее, увлеченная идеей. — Можно начать с текущих проектов и самых востребованных архивов.

Он внимательно слушал, изредка задавая уточняющие вопросы о практической реализации.

Мы говорили о ёмкости разных видов кристаллов, и с каждой минутой я чувствовала себя всё увереннее. Эта тема разговора была мне очень комфортна. Знакомый мир логики, чисел и решаемых задач.

— Хорошо, — заключил он, когда я закончила излагать свой план. — Подготовь подробное предложение. С анализом затрат и предполагаемыми сроками. Это не срочно. В паузах между основной работой.

В его голосе снова звучала та самая, привычная мне сдержанность.

Я мысленно вздохнула с облегчением. Всё же то его горячее, слишком мужское внимание, мне показалось.

У меня появился шанс на свой проект... Это потрясающе! Новые возможности...

Пауза снова повисла между нами, на этот раз более спокойная. Взгляд мэра задумчиво блуждал по виду за окном, а затем вернулся ко мне, став снова сосредоточенным и давящим.

— В архивах моего предшественника, — задал он новый вопрос, — если смотреть в объёме, было что-то необычное?

Вопрос повис в воздухе. Я замерла, чувствуя, как по спине пробегает холодок, резко контрастируя с недавним жаром.

Всё внутри сжалось. Стоило ли говорить? Ощущения ведь были слишком туманны, и доказательств моего ответа было бы не найти. Его взгляд был непроницаемым, но я чувствовала — он ждет именно правды.

— Мне показалось... — я сглотнула, выбирая слова, глядя на свои руки.