Ирландские предания - Джеймс Стивенс

— Как бы предупредить фениев не появляться здесь, — пробормотал он.

— Это невозможно, мой дорогой, — молвил Конан и так ухмыльнулся, что ухмылка та убила бы Финна, если бы тот вовремя не зажмурился.

Через мгновение он вновь пробормотал:

— Конан, дорогой мой, свистни предупредительно, чтобы фении держалась подальше от этого места.

Конан издал слабое «уа», похожее на звук, который издает спящий младенец.

— Каков жирдяй, — молвила Киллен и покатила упитанного фения, аки колесо.

— Финн, — ответил Конан, — нет во мне свиста. Конец нам, — молвил он.

— Воистину конец! — сказала Киллен, и послала ему свою щетинистую, кривую и клыкастую улыбку, которая чуть не добила Конана.

К этому времени некоторые фении вернулись на холм, чтобы посмотреть, почему Бран и Школан так яростно лают. Увидели они пещеру и вошли в нее, но как только прошли мимо ветвей падуба, так силы их и покинули, и были схвачены они и связаны злобными ведьмами. Постепенно все фении вернулись на холм, и каждого из них влекло в пещеру, и каждый был повязан сестрицами.

Пришли Ошин, Оскар и Мак-Аугайд с нобилями клана Ба-шкне, клана Коркоран и клана Смол; все они явились, и все были связаны.

Небывалое это было зрелище и великое дело — вязать фениев, и три сестрицы хохотали от радости, и страшно было то слышать, а видеть — смерти подобно. Когда мужи были схвачены, ведьмы утащили их в мрачные, таинственные провалы и черные, путаные лабиринты.

— Вот еще один! — воскликнула Кевог, таща за собой связанного героя.

— Каков жирдяй, — молвила Киллен и покатила упитанного фения, аки колесо.

— Вот, — сказала Паран, — не мужчина, а любо! Такого можно и сожрать, — пробормотала она и облизнула губу, на которой волосы росли не только наружу, но и внутрь.

А связанный герой стонал в ее руках, потому что знал: и впрямь судьбой уготовано ему быть сожранным, но он предпочел бы упокоиться где угодно в земле, чем быть похороненным в пасти этой рожи. Но пока все о них.

Глава V

В пещере воцарилась тишина: лишь голоса ведьм и едва слышные стоны фениев, однако снаружи стоял жуткий шум, ибо все вернулись с охоты вместе с собаками, и, хотя мужчины пошли в пещеру, собаки не стали.

Они были слишком умны для этого.

Стояли снаружи, взъяренные и охваченные ужасом, ибо чуяли своих хозяев и нависшую над ними опасность, а может быть, они чуяли несущиеся из пещеры запахи, для них пока неведомые и зело тревожные.

От своры собак доносился такой брех и лай, рычание, вой, бурчание, визг, скулеж и рык, что и слов не найти. Время от времени какой-нибудь пес чуял среди тысячи запахов и запах своего хозяина; шерсть на холке у него вздыбливалась, словно свиная щетина, а вдоль позвоночника поднималась она зубчатым гребнем. Потом пес этот с налитыми кровью глазами, оскаленными клыками, с хрипом, рычанием и глухим ворчанием бросался к пещере, а потом останавливался и крался обратно, шерсть опущена, хвост поджат, глаза тревожно скошены в униженном извинении, и длинный визгливый стон скорби доносился от морды его.

Три сестрицы схватили свои каленые мечи с широкими желобами и изготовились поразить фениев, но, прежде чем сотворить это, они еще раз выглянули из пещеры, чтобы посмотреть, не остался ли там какой-нибудь припозднившийся и тем избегающий расправы воин, и впрямь увидели они, как один приближался к ним; Бран и Школан прыгали рядом с ним, в то время как все остальные псы начали рвать себе глотки лаем, скаля пасти, подвывая и виляя хвостами при виде рослого, доблестного и белозубого воина — Голла Мора Мак-Морна.

Собаки стояли снаружи, взъяренные и охваченные ужасом., ибо чуяли своих хозяев и нависшую над ними опасность, а может быть, они чуяли несущиеся из пещеры запахи, для них пока неведомые и зело тревожные

— Мы убьем его первым, — сказала Кевог.

— Этот особенный, — молвила Киллен.

— А каждая из нас троих справится с сотней, — заметила Иаран.

Три мерзкие, отвратные и возмутительные карги двинулись навстречу сыну Морны, и, когда Голл увидал эту троицу, выхватил он меч, поднял щит и десятью большими прыжками подскочил ближе.

Во время этой схватки замер весь мир. Ветер стих; облака встали; сам старый холм затаил дыхание; каждый воин внутри обратился в слух; псы расселись широким кругом вокруг сражающихся, головы набок, морды вперед, пасти приоткрыты, хвосты поджаты. Время от времени какой-нибудь пес тихонько подскуливал и клацал зубами, но кроме того — ни звука, ни движения.

Долгий это был бой. Тяжкая и хитроумная битва, и Голл выиграл ее благодаря храбрости, умению и удаче; ибо одним верным взмахом меча разрубил он двух могучих бесовок на равные половинки, да так, что справа от него остались носы и усы меж ними, а слева — колени и ступни. И удар тот стал позже известен как один из трех знаменитых ударов мечом во всей Ирландии. Однако третьей карге удалось обойти Голла, и она вскочила ему на спину прыжком пантеры и вцепилась, повисла там, аки искусный многолапый паук. Но великий воин крутанул чреслами и дернул плечами, и она слетела с него, как мешок. Он поверг ее на землю, стянул ей руки ремнями щита и собирался уже нанести последний удар, но воззвала она к его чести и храбрости.

— Отдаю свою жизнь под твою защиту, — взмолилась она. — И если ты отпустишь меня, я сниму чары с фениев и ты вернешь их себе.

— Согласен на то, — молвил Голл и развязал ремни.

Карга выполнила, что обещала, и вскоре Финн и Ошин, Оскар и Конан были освобождены, а после и все прочие фении.

Глава VI

И каждый воин, выбираясь из пещеры, подпрыгивал и орал; вливался в него вселенский кураж, и казалось ему, что может он биться с двадцатью. Однако,