Корейские мифы. Исследование сказаний о токкэби, кумихо, богах и духах - Ю. Хи Джин
Помимо мифа о сотворении мира Маго через звуки, популярен иной сюжет про великаншу и ее влияние на мир.
Когда-то мир был лишен солнца и луны, и в нем жила великанша по имени Маго. Во сне ее храп достигал такой силы, что от грохота и тряски небо рухнуло, а земля раскололась. Маго продолжала видеть сны и не подозревала, что в мире творится хаос. Но однажды она проснулась от желания помочиться: стоило ей потянуться, небо и перемешанные звезды тут же вернулись на место – так возникли солнце и луна.
Звезды поднялись на небо и стали влиять на землю – случился потоп, от которого люди спасались, взобравшись на образовавшуюся гору. Но под тяжестью людей гора вдруг зашипела и стала оседать. Люди были вынуждены вернуться на землю, откуда им открылся вид на гору, и тогда они поняли: то было колено Маго.
Наконец великанша помочилась, что спровоцировало очередное наводнение. Уровень моря стал подниматься, а Маго как ни в чем не бывало снова легла спать. Голову она уложила на гору Халласан [остров Чеджудо], правую ногу протянула к Восточному мору, левую – к Западному. Однажды проснувшись от скуки, Маго увидела, что море поднялось и затапливало землю. Тогда она стала подниматься – уперлась руками в дно моря, и там, где пальцы царапали землю, выросли горы. Вскоре на том месте родился полуостров – тот самый, что сегодня зовется Корейским.
Поднявшись, Маго вздохнула, и этот вздох обратился в тайфун – так появилась пустынная равнина Маньчжурии. Затем великанша проголодалась, а так как земледелия еще не существовало, она решила съесть то, что было перед ее глазами. Так Маго проглотила гору, только вкус ей так не понравился, что вскоре она выплюнула ее. Пережеванная гора упала на север полуострова, и сегодня ее называют Пэктусан. Так Корейский полуостров принял вид, ныне нам известный.
В данном мифе фигура Маго играет ту же роль, что, к примеру, великан Имир – в скандинавской или Паньгу – в китайской мифологии. Маго выступает в качестве первозданного существа, повлиявшего на мир одним своим существованием. Можно сделать вывод, что великанша Маго, как и миф о сотворении мифа силой звука, – универсальный неизмеримый образ первосущества, ключевой в корейской мифологии.
Особенно популярен образ Маго в шаманской мифологии Корейского полуострова – там она предстает уже молодой красавицей, а не хтонической великаншей. Именно этот образ со временем популяризировался благодаря современным корейским сериалам (дорамам).
С образом Маго связывают сюжеты сказок о Сольмундэ Хальми – великанше острова Чеджудо (провинция Чеджу). Сюжеты о Сольмундэ связаны с огненной стихией, так как остров имеет вулканическое происхождение. На вершине горы Халласан располагается жерло спящего вулкана. По преданиям, Сольмундэ Хальми имела огромное тело, из которого возник вулкан Халласан. Этот троп имеет схожие черты с существующими в других мифологических системах, в которых фигурирует великое первосущество – великан, чьи действия или даже мертвое тело превращаются в рельеф: горы, острова, источники и т. п.
В скандинавской мифологии из тела великана Имира первые боги сотворили мир; в китайской – из мертвого тела Паньгу появились горы, реки, солнце и луна. В традициях, распространенных на вулканических территориях, персонажи нередко обретают ярко выраженные «огненные» черты: на Гавайях богиня Пеле расплавляет и формует острова потоками лавы, что объясняет и непрерывность извержений, и появление новых жерл. Близок к этому и кельтский образ Калиах – старухи-великанши, «складывающей» горные гряды и каменные осыпи, а следами ее деяний называют конкретные вершины и каменные поля в Гэльском мире. Корейские сказки о Маго и Сольмундэ вписываются в этот популярный троп, известный фольклористам как мотив «мир создан из тела/деяний великана».[44]
В корейской мифологии особенно показательны локальные объяснения рельефа острова Чеджудо – конусов и массивов центральной горы Халласан. Через деяния Сольмундэ Хальми люди, к примеру, объяснили, почему остров не соединен с материком. По сюжету сказки, бабушка Сольмундэ согласилась возвести мост между материком и островом, но взамен потребовала от местных жителей собрать 100 мотков шелка для изготовления одежды. Люди собрали только 99 мотков, и великанша отказалась им помогать.
Драматичен в фольклоре Чеджудо миф о гибели великанши. У Сольмундэ Хальми было 500 сыновей (из-за чего миф часто называют «Сказ о Пятистах генералах»), которым она варила похлебку в громадном котле. По неосторожности Сольмундэ упала в котел с кипящим варевом и погибла. Вернувшись домой, сыновья принялись за еду, не подозревая о произошедшем. Только самый младший обратил внимание на кости в похлебке. Поняв, что это останки их матери, они не выдержали груза скорби и ужаса. В мучениях от чувства вины все пятьсот братьев кинулись в море, где обратились в базальтовые столбы и отдельно стоящие камни. В локальных преданиях каменные скопления у берегов острова по сей день называют «Пятьсот генералов». Эта история одновременно объясняет происхождение формы рельефа и социокультурный контекст: сюжет комментирует пределы сыновних долга и верности, а также травматический опыт нехватки пищи в островном сообществе, где память о голодных годах всегда оставалась социокультурным фоном для многих сюжетов.[45]
Сближение образа Сольмундэ с великаншей Маго не говорит о заимствовании сюжетов одного племени у другого, а демонстрирует решение одной и той же «геологической загадки» мифологическими средствами: персонификация ландшафта через фигуру хтонической прародительницы, телесность и труд которой объясняют происхождение вулканов, гор и морей – уникальных территориальных особенностей ландшафта.
Из-за относительной изоляции острова Чеджудо у местных племен сформировались уникальные социокультурные нормы. Среди них – матриархальная структура семьи, где главным добытчиком являлась хэнё, то есть ныряльщица за моллюсками и другими морскими продуктами. Уникальность явления заключается в отсутствии оборудования у ныряльщиц, которым удавалось погружаться на глубину до 20 метров.
Сольмундэ и Маго предстают не в обликах типичных греческих богинь, а именно в фольклорных шаманских образах, легко воплощающих даже элементы поведения трикстера: несмотря на титанический труд, великанши могут быть неловкими, а их деяния порой приводят к разрушениям. Объединяет тропы геогения – то есть распад тела первосущества и появление из его останков мира или ландшафта. В итоге в корейской мифологии особенности территории продиктовали формирование характеристик у образов первотворцов. Сольмундэ можно считать или одной из ипостасей Маго, или автономным образом, через который жители Чеджудо объясняли возникновение острова.[46][47]
Загробный мир
У всего на свете есть начало и конец. В мифологиях всего мира
