Зачарованное озеро - Александр Александрович Бушков

восхищенный взгляд, но с женским мастерством притворилась, будто ничего не замечает. Сказала безмятежно:

— Пойду дрова рубить. Если успеют и привезут изрядно жел-топерки, нужно будет коптить, а дров у нас мало. Что бы вам такое придумать, гости дорогие, чтоб не скучали...

— А давайте я вам помогу, — предложил Тарик. — Дровокол из меня никудышный, а вот чурбаки таскать и поленницу складывать смогу...

Бальдер подтолкнул его локтем, и Тарик умолк, понявши, что сморозил что-то не то. На лице Литы изобразился натуральный испуг:

— Да вы что, господин городской?! Понеси вы хоть полешко и увидит кто — долго сраму не оберешься: в доме Барталаша Фога гостя работать заставили! Позорище!

Надо же, подумал Тарик, у них здесь еще строже, чем в земле-робских и пастушьих деревнях: там гостю все же дозволена легкая помощь вроде колки дров...

— А чтобы вы не скучали... — призадумалась Лита. — Ага! Вы грибную охоту, часом, не любите?

— Очень даже, — сказал Тарик. — Живу неподалеку от грибных лесов. Только у нас в урожайную пору грибников бывает больше, чем грибов, такая незадача...

— А вот у нас наоборот, — засмеялась Лита. — Грибников много, но грибов видимо-невидимо, на всех хватает. У меня мелкие как раз за грибами собираются, пойдете с ними? Это ж не работа, а как раз забава.

— С удовольствием, — сказал Тарик.

— И вы тоже, коли хотите, — повернулась она к Бальдеру.

— Благодарствуйте, хозяюшка, воздержусь, — политесно ответил тот. — Есть я грибы люблю, особенно жаренные в сметане, а вот ходить за ними терпежу не хватает. Лучше я, с вашего позволения, поброжу по деревне, красотами вашими полюбуюсь.

— Как знаете, ваше право, — сказала Лита.

И пошла в дальний конец двора, где высился штабель коротких чурбаков и стояла низкая колода в три обхвата — той походкой, какой красивые женщины, в том числе и верные жены, шествуют, когда точно знают, что мужчины смотрят им вслед. Бальдер шепнул Тарику:

— Вот так и пожалеешь, что мы не в Нижутере...

Тарик неопределенно пожал плечами. О далекой стране Нижутер, где даже летом лежит снег, медведи, волки и лисы белые, а ездят на собаках, как здесь на конях, испокон веков болтают: гостеприимство там доходит до того, что гостя хозяин укладывает на ночь со своей подросшей дочкой, а если таковой нет, то и с женой, а если откажешься — хозяину выйдет смертельная обида и он запросто гостя зарежет. Говорят, порой возникают тягостные сложности: хорошо, когда жена молодая и красивая, а ну как в пожилых годах и страшная? Об этом даже байсы есть. Вот только, как часто бывает с россказнями о далеких странах, где обычаи насквозь диковинные, ни один из рассказчиков в Нижутере сам не бывал: от людей слышал...

— По деревне я и впрямь прогуляюсь, — тихонько поведал Бальдер. — Но не ради любования красотами, а с мыслью... Девушки у рыбарей красивые да статные. К незнакомым с глупостями лезть не следует, можно и ножиком в бок получить — у них у каждой ножик висит, каким рыбу разделывают, и ножик тот как бритва. Даже повесы из дворян за речью следят строго. Однако ж политесно почесать язычок дозволяется, и из этого может приятное знакомство получиться: не такие уж они и недотроги, вовсе наоборот. Мне сюда часто ездить придется, знакомства такие не помешают...

Он заговорщицки ухмыльнулся Тарику, повернулся на каблуках и пошел со двора. На крыльце появились Тильтиль и Митиль — девчонка несла круглую плетеную корзину, а ее братишка — целых две. И одну тут же протянул Тарику:

— Мы в окно слышали, господин городской: мамка говорила, ты с нами по грибы идешь? Не сумлевайся, наберем с верхом, руку оттянет...

Корзина Тарика была пуста, у Тильтиля там лежал холстинный сверток, явно с перекусом, как в городе, а у Митиль была пустая корзинка поменьше. Когда они шли по деревне, встречные, как это водится, здоровались с Тариком и желали доброго дня; он, знакомый с деревенскими обычаями, отвечал без промедления и желал того же. Они долго шли по широкой дороге в две колеи, потом детишки свернули в довольно густой еловый лес, и Тарик, чуть обеспокоившись, предусмотрительно спросил:

— Мелкота, а мы не заплутаем?

В лесах за Зеленой Околицей он освоился сызмальства и заблудиться не боялся, к тому же они, хоть и широкие, замыкались с одной стороны рекой, а с другой — городом, так что нетрудно искать дорогу по солнцу. А вот в густых еловых лесах, где солнца почти и не видно, он почти не бывал. К тому же в городе отпускают в лес детишек на пару годочков постарше — такая вот малышня запросто может заплутать, и придется идти на поиски. Зверей там, к счастью, нет, кроме белок, — но здешние леса могут оказаться звериными...

Тильтиль посмотрел на него снизу вверх — но так, словно глядел сверху вниз:

— Не боись, господин городской, у нас не плутают!

Он достал из кармана опрятного летнего кафтанчика какую-то штуку и, зажав двумя пальцами, показал Тарику: длинный железный треугольник со скругленным основанием, и на нем высечен какой-то нехитрый значок. Пояснил с явным превосходством:

— В городах у вас такого нету, а у нас — звона что!

Он поднял руку ладошкой вверх и положил на нее железку. Треугольник самостоятельно ворохнулся, поерзал — и указал вершиной в ту сторону, откуда они пришли. Тарик даже отпрянул от неожиданности — но железка больше не шевелилась. Малыш, победно глядя на него, чуть повернулся вокруг себя — и железка вновь ворохнулась, указывая туда же.

— Вот так вот, — прямо-таки наставительно сказал Тильтиль. — Как ее ни верти, а вострый конечник так и будет показывать на деревню, в любой чащобе не заплутаешь. Потому по грибы и отпускают, и даже тех, кто нас помладше...

«Надо же, какие у них здесь штучки», — смятенно подумал Тарик, который в жизни о таких не слышал и не читал...

— Это коваль Гумбош такие делает, —