Путеводитель растерянных - Моше бен-Маймон
Это то, что упомянул Александр. В наше время [существует] четвертая причина, которую он не упомянул, поскольку у них[843] ее не было, а именно, привычка и воспитание,[844] ибо человеку по природе свойственно любить то, к чему его приучили, и испытывать к тому склонность. И поэтому ты видишь, как бедуины,[845] при всей дикости их жизни, отсутствии наслаждений и скудости пищи, не любят городов, не получают удовольствия от их благоустроенности и предпочитают дурные условия, к которым они привыкли, условиям хорошим, но непривычным. Их душе не доставляет удовольствия ни пребывание во дворцах, ни облачение в шелк, ни освежающее действие бани, умащений и благовоний.
Подобно этому возникает у людей привязанность к тем мнениям, к которым их приучили и на которых воспитали, и стремление защищать их, а равно и отчуждение от иного. Также и по этой причине люди бывают слепы в деле постижения истин, склоняясь к привычному, как это происходит с простонародьем касательно соматизма и многих теологических[846] вопросов, как мы объясним в дальнейшем.[847] Все это из-за того, что оно было воспитано и взращено на текстах, почтение и доверие к коим глубоко укоренились,[848] при том, что согласно их внешнему смыслу [эти тексты] содержат в себе[849] соматизм и фантазии, лишенные истины; на самом же деле они суть речения, облеченные в аллегорическую и иносказательную форму, по причинам, о которых я упомяну в дальнейшем.[850]
И не полагай, будто сказанное нами об ограниченности человеческого разума и о том, что есть граница, пред которой он останавливается, есть речение, основанное на Законе. Но это положение уже было высказано философами и постигнуто истинным постижением, вне зависимости от конфессии[851] и мировоззрения. Это положение достоверное, в коем не усомнится никто, кроме невежественного по части того, что уже доказано.
Настоящая глава предпослана нами в качестве введения к тому, что будет сказано далее.
Глава 32
О ты, изучающий мой трактат! Знай, что с интеллектуальными постижениями, поскольку у них есть связь с материей,[852] происходит нечто подобное тому, что происходит с чувственными восприятиями. А именно, когда ты [просто] смотришь своими глазами, ты воспринимаешь то, что твое зрение в силах воспринять. Если же ты будешь напрягать глаза и вперять свой взор, стараясь разглядеть нечто на большом расстоянии, превосходящем то расстояние, на котором ты в силах видеть, либо станешь рассматривать очень мелкие письмена или мелкий рисунок — такой, что тебе не под силу разобрать его, — принуждая свой взор разглядеть это, тогда твое зрение будет не только не способно к тому, чего не могло и ранее, но оно станет неспособным и к тому, что раньше было в пределах силы твоего восприятия. И утомится твой взор, и не увидишь даже того, что был способен воспринять прежде, до того как начал всматриваться и напрягаться.
В подобном же состоянии окажется во время размышления[853] всякий, кто занят теоретическим рассмотрением какого-либо знания. Ибо, если он переусердствует в размышлении, напрягая все свои мысли,[854] то отупеет и не сможет понять даже то, что обычно понимал. Ибо состояние всех телесных сил в этом отношении одинаково.
Нечто подобное может произойти с тобой и в том, что касается интеллектуальных постижений. А именно, если ты остановишься[855] на некоторой проблеме и не будешь обманывать себя, считая доказанным то, что не доказано, или поспешно отвергать и объявлять ложным любое [суждение], отрицание коего не доказано, если не будешь стремиться постичь то, чего постичь не в силах, то уже тем самым обретешь человеческое совершенство и окажешься на ступени рабби Акивы[856] (мир ему!), который "вошел с миром и вышел с миром"[857] при созерцании этих предметов, относящихся к теологии.
Но если ты пожелаешь постичь то, что выше твоего постижения, или поспешишь объявить ложным утверждение, отрицание коего не было доказано,[858] либо то, что является возможным, хотя и маловероятным,[859] — тогда ты примкнешь к Элише Ахеру.[860] И мало того, что ты не станешь совершенным, — ты окажешься недостойнейшим из недостойных; и возникнут тогда у тебя навязчивые фантазии[861] и склонность к недостойному, греховному и злому[862] вследствие изнеможения твоего интеллекта и угасания его света. Это вроде того, как возникают перед взором обманчивые фантазмы[863] из-за ослабления зрительной пневмы[864] у больных и у тех, кто силится рассматривать сверкающие или мелкие предметы. По этому поводу говорится: "Нашел ты мед? ешь, сколько тебе потребно, не то пресытишься им и изблюешь его".[865]
Так же и мудрецы (благословенна их память!) приводят это [речение] как притчу,[866] подразумевающую Элишу Ахера.[867] Сколь дивна эта притча! Ведь знание в ней уподобляется пище, о чем мы уже говорили,[868] причем речь идет о самом приятном из яств — о меде, а мед по природе таков, что когда едят его слишком много, он раздражает желудок и вызывает рвоту. Тем самым как бы говорится, что природа этого постижения, при всей его высоте и величии, при всем совершенстве, заключенном в нем, такова, что если не остановиться на подобающей границе и не обращаться с ним осторожно, то оно обернется несовершенством. Подобно тому, как вкушающий мед, если ест его в меру, насыщается и получает удовольствие, если же чрезмерно — то все пропадает. Ибо не сказано: "не то пресытишься им и почувствуешь к нему отвращение", но сказано: "изблюешь его". На это же указывает и речение: "есть много меду нехорошо...".[869] На это же указывает и речение: "...и не слишком мудрствуй: зачем быть смятенным?".[870] И еще речение, указывающее на это: "осторожно ступай, идя в дом Божий".[871] На это указывал и Давид, говоря: "И я не входил в великое и для меня недосягаемое".[872] То же подразумевали [мудрецы], сказавшие: "недостижимое для тебя не взыскуй и сокрытое от тебя не исследуй; то, что дозволено тебе, взыскуй, и да не будет тебе дела до дивного";[873] здесь подразумевается, что ты должен направлять свой разум только на то, что может постичь человек, тогда как углубление в предметы,
