Творения - Московский Гермоген "священномученик"

Бысть же сице. В лето 7087 [1579] при державе благочестиваго и христолюбиваго, благовернаго Государя Царя и великаго князя Ивана Васильевича всея Руси Самодержца, и при его благородных царевичех — князе Иване Ивановиче и князе Феодоре Ивановиче (ныне же Божиею благодатию Государь, Царь и Самодержец всея Руси), и при святейшем митрополите Антонии Московском и всея Руси, и при архиепископе Казанском Иеремее, месяца Июня 28 день, на память святыя мученицы Агрипены, бысть пожар в новопросвещенном граде Казани, по взятьи града в двадесят шестое лето, яко достовернейши сами видехом. Загореся в полуденное время близь церкви святаго Николы, иже зовется Тульский, во дворе некоего воина царева Данила Онучина. И мала некая часть посаду остася, и половина града к соборней церкви и двор архиепископль остася. Болшая же часть посада: и торги все, и во граде обитель боголепнаго Преображения Спасова, и двор великого князя — увы! вся огнь всеядец пояде и пожже и без вести сотвори. Людие же христолюбивии верою не отпадше, но познаша своя согрешения, на покаяние обратишася и начаша созидати церкви Божия и своя домы: и Божиею милостию место убо иноязычно и новопросвещено просвещашеся святыми церквами и Божественными учении. Языцы же невернии мнози бяху во граде и веры многи. И бысть им в притчю и в поругание истинная православная вера, источника же целебнаго не бе тогда во граде. Иноязычнии же, неверием одержими в сердцых своих, уничижаху нас, не ведяще Божия милости и силы: видеша бо окаяннии Божие милоседрие к нам, еже с милостию наказание; еже милуяй нас наказуя, яко отец чадолюбив, за наша согрешения, оцыщая грехи наша. Человеколюбец же Бог, видя терпение людей своих и веру их, и поругание, и поношение окрест живущих иноверных, и не терпя поношения и похуления на святыя иконы и да не рекут языцы: где есть Бог их, в него же веруют? Да заградятся уста, иже глаголют неправду и дабы убо исчезло и не помянулось жидовское и безсерменское суровство и тщегласное хуление их, и дабы искоренилось злоплевельное еретическое учение, и утвердилась бы и просветилась православная вера истинная християнская. греческаго закона, правым учением Господа нашего Iсуса Христа и святых его ученик и апостол и богоносных отец и всех святых, утвердивших православную веру Христову и научивших веровати «во Отца и Сына и Святаго Духа», неразделимую Троицу. Предстательством убо и молением Заступницы нашея Царицы Владычицы Богородицы и Приснодевы Мария, еже к Сыну Своему и Богу нашему присным предстоянием, ныне же ради благодати Божия в сие в последнее время показа нам праведное и всесветлое солнце, и отверзе породу Едема затвореннаго, и яви от земли пресветлую икону, источник неизчерпаемый, Своим человеколюбным смотрением в земли сокрыему чюдотворную икону Матери Своея, а нашея Царицы, Владычицы Богородици и Приснодевы Мария честнаго ея Одегитрия, и Свой человеколюбный образ. Отнюду же убо праведный гнев Свой за наше согрешение испусти, оттуду близ места того, яко камени вержением, и благодатию светящую лучю и исцеления источник показа. Яви убо себе Богородицына икона сицевым образом. Не яви убо образа своего Владычица ни святителю града, ни начальнику властелинску, ниже вельможи или богату, ниже мудру старцу: но яви свое честное сокровище, источник неизсчерпаемый приходящим с верою, чудный свой образ, некоего мужа от простых, имуща мудрость на войне стрелебную, сего дщи юнна, десяти лет суща, именем Матрона. Сей бо девицы явися чюдная она и пресветлая икона Богородицына. И после убо пожара в том же лете и месяце, сице нача являтися девицы оной, ей же имя преди рекохом, икона пресветлая Божия Матери. И веляше ей поити во град и поведати про икону Богородицыну, ея же виде, архиепископу и воеводам, дабы шед выняли образ Пречистые Богородицы от земленых недр: и место поведа ей, идеже последи обретоша драгаго бисера честное сокровище, чюдную икону Богородицыну. Девица же убо, юна и немыслена, боящеся поведати: и абие едва поведа матери своей, мати же глаголы ея ни во что же вменив. И последи же убо в видении не единою являшеся ей пресветлая и чюдная она икона и веляше ей без сумнения сие видение поведати. Девица же не единою, но и многажды, сказоваше матери своей явление чюдные тоя божественыя иконы: веляше ей без сумнения поведати сие видение. Во един же убо день случися девицы оной, ей же имя выше надписахом, спати в полудне: и внезапу девица обретеся посреди двора своего, в нем же живяше, и абие явися ей чюдная и пресветлая Богородицына икона страшным огненным образом, лучи испущая огнены, пресветлы и страшны зело, яко мнетися ей от пресветлых тех луч, сияющих от иконы, сожжене быти. И глас бысть от образа страшен, к девице глаголющ: «аще убо не повеси глагол Моих и не пойдеши от земленых недр выняти образа Моего, Аз же убо имам во иной улицы явитися и во ином граде, ты же имаши болезнена быти, дондеже и живота зле гонзнеши». Девица же, от страшнаго сего видения зело ужасшеся, паде на землю и бысть яко мертва, и лежаше на земли на мног час. И абие возопи велиим гласом к матери своей, дабы шед поведала архиепископу и правителем града того о чюдней и пресветлей иконе Преблагословеныя Владычицы нашея Богородицы и Приснодевей Марии; и поведа ей вся глаголы реченныя, яже слыша от пресветлыя иконы, и место указуя. Мати же ея скоро иде во град к воеводам, и девицу пред ними представи; повеле ей, да сама глаголет, яже о ней содеянная. Девица же поведа им вся глаголы реченныя, яже слыша от причюдныя и великолепныя Богородицины иконы, и место указуя. Они же убо, неверием одержими о пречестней Пречистыя иконе, о ней же девица поведа, и ни во что же вмениша. Мати же прослезився, вземь дщерь, иде к архиепископу, те же предиреченныя поведа глаголы и место указанное ей сказуя: дабы повелел выняти святую Богородицыну икону. Архиепископ же не внят речем ея и отосла ю безделну: бе же приход их в седмый час дне, обретоша же чюдный он пресветлый образ Богородицын в час вторый на десять, по пожаре на том же лете, месяца Июля в 8 день, на память святаго великомученика Прокопия. Бысть же сице. Пойде убо жена та к дому своему, поведая всем людям о чюдней иконе: како видение виде дщи ея. Людие же, дивящеся о глаголех ея и отхождаху не внимающе речем их. Она же, взем заступ и пришед к показанному месту, нача копати много время, и не обрете искомаго. Помале же убо начаша инии копати: и все уже место воскопаше, ничто же обретше. Предиреченная же она девица нача копати на месте, иде же пещь бе; таже и прочии с нею. И яко выкопаша мало боле двою лактей — оле чюдо! явися чюдотворная икона Владычицы нашия Богородицы и Приснодевы Мария, честнаго ея Одигитрия, купно с превечным младенцем, Господем и Богом нашим Исусом Христом. На чюднай же той иконе бе рукав однорядки сукна вишнева ветх; самый же чюдотворный образ светлостию чюдне сияя, якоже внове вапы начертан. Земному же праху никако же коснувшуся чюдному тому образу, яко-же сами видехом. Девица же, взем Пречистые образ со страхом и трепетом и радостию, и поставиша на том же месте. Людие же ту сущии возопиша, проповедающе немолчными гласы явление божественныя тоя иконы. И вскоре стекошася безчисленое множество благочестивых народа, вопиюще со слезами: «Владычице, спаси ны!» И послаша весть ко архиепископу и к первым града, яко обретоша Богородицын святый образ. Архиепископ же повеле скоро в колокол звонити. И пойде со кресты на место то со всем освященным собором, идеже обретоша чюдную Пречистые икону, с воеводы и со множеством народа. I виде Пречистые образ: яко-же нов дар пречюдне светяшеся, и дивися убо зело, яко такова переводом образа не видеша нигде же, и недоумевашеся. Страхом убо и радостию одержими, неверия ради своего, с плачем моляся и милости прося, и прощения о согрешении. Сице же и воеводы с плачем просяще милости, еже согрешиша к чюдотворному Пречистые образу, нерадением и неверием. И весь народ града стекашеся, на дивное то божественное чюдо веселящеся, со слезами и радостною душею хвалу Богу и Богородицы, о обретении многобогатаго и безценнаго сокровища возсылаху. Мне же тогда в чину поповсте святаго Николы, иже зовется Гостин, каменосердечен же сый: но обаче прослезихся и припадох к Богородицыну образу, и к чюдотворней иконе и к превечному младенцу Спасу Христу, и потом поклонихся архиепископу, и благословение испросих о еже бы повелел взяти ми пречюдную Богородицыну икону; архиепископ же благослови мя и повеле взяти ми. Аз же, аще и недостоин сый, но обаче со страхом и радостию прикоснухся чюдотворному тому образу: и взях з древца, иже бе поткнено на том месте, идеже в земли бе святая та и чюдная икона. И по повелению архиепископа, с прочими святыми иконами и честными кресты, идох со иконою в близ сущую ту церковь святаго Николы, иже зовется Тулский: и тамо, молебному пению совершившуся, и паки архиепископ со всем освященным собором, и первии града, и все множество православных народа, со женами вкупе и детми, вслед святых икон во град идущи. К новоявленней же чудотворней иконе безчисленое множество народа реяхуся, и друг друга попирающе, инии же по главам инех ходяще, к чюдотворному образу темены прикасахуся. Мне же, по повелению архиепископа, народа ради с чюдотворною иконою медленно идущю, но обаче толикое множество народа не соврати мя ни на десно, ни на шуе: несох бо носящаго всю тварь, и того рождешей пречюдную и чудотворную икону. И в той час Пречистые Богородицы образ показа чюдо.