Об особенностях животных - Клавдий Элиан

норы на обоих берегах Нила. Большую часть времени они остаются рядом и привязаны к ним, как человеческие существа к своим домам. Но когда летом река угрожает переполниться, вышеназванные аспиды заблаговременно примерно на тридцать дней уходят в районы возвышающиеся над Нилом и ползают по речным кручам, и кроме того, приводят с собой детёнышей: они получили от Природы этот особый дар, дающий способность предсказать ежегодное прибытие реки, столь могучей и столь энергичной, и защищающий существа от настигания и уничтожению ею. И это же самое время года черепахи, крабы и крокодилы переносят свои яйца в места, где река не сможет их настигнуть. Поэтому те, кто наткнётся на яйца вышеназванных существ, вычисляет до какой степени поднимется Нил и орошит их поля.

53. Гиппопотамы являются выкормышами Нила, и когда созревает зерно и колосья желтеют, они не сразу начинают пастись и есть его, но пройдутся вдоль посевов и прикинут, какое поле устроит их; а затем, не считаясь с достаточной мерой, они нападают, и сжирая все под чистую, пятятся назад, держа реку позади себя. Это движение они очень хитро придумали, случись нападение крестьян для защиты посевов, они смогут бежать к воде с полной лёгкостью, видя врага впереди себя, а не оглядываясь назад.

54. В Мавретании леопарды не нападают на обезьян с силою и мощью которыми они распоряжается, по причине того, что обезьяны избегают встречи с ними, взбираются на деревья и сидят там настороже против козней леопардов. Однако же получается, что, в конце концов, леопард хитрее обезьян, ибо вот какие козни и ловушки он устраивает для них. Он приходит в место, где собираются обезьяны для еды, бросает себя вниз под дерево, ложится на земле на спину, раздувает живот, расслабляет ноги, закрывает глаза, и даже сдерживает дыхание, и лежит там как будто мёртвый. И обезьяны, увидев внизу своего самого ненавистного врага, воображают себе его мёртвым; и так это их самое горячее желание, этому они верят. При всем этом у них не хватает смелости, но они делают проверку, и эта проверка заключается в следующем: они посылают одну обезьяну, из числа тех, кого они считают самыми бесстрашными, проверить и тщательно исследовать состояние леопарда. Итак, обезьяна спускается, но не вполне безбоязненно; потом пробегает короткое расстояние и поворачивает назад, чтобы в случае чего дать деру. И во второй раз она спускается и приблизившись отступает; а в третий раз она возвращается и осматривает глаза леопарда и проверят, дышит ли он. Но леопард остаётся неподвижным, сохраняя предельный самоконтроль, и постепенно вдохновляет обезьяну бесстрашием. А поскольку она приближается вплотную без всякого вреда, обезьяны, что наверху, набираются храбрости и спускаются вниз не только с того конкретного дерева, но и со всех, что растут рядом, и толпой окружив леопарда, танцуют вокруг него. Затем они прыгают на него и кувыркаются по его телу, и отплясывают в торжестве танец уместный для обезьян, и при помощи различных оскорблений выражают радость и восторг, который их охватывает над предполагаемым трупом. Но леопард позволяет им все это, до тех пор пока не поймёт, что обезьяны утомлены танцами и дерзостью, тогда он неожиданно вскакивает и прыгает на них. Одних он разрывает когтями, других рвёт на куски зубами, и наслаждается обильным и роскошным пиршеством, представленным ему врагами. Такова Природа, что велит терпеть леопарду с героической стойкостью, так чтобы он мог пересилить оскорбления врагов, переносить с величайшим терпением и не иметь возможности сказать: «Сердце, смирись» [Hom. Od. 20. 18]. Действительно, сын Лаэрта был на волосок от преждевременного разоблачения, из-за того, что не в силах был терпеть оскорбления служанок.

55. Слоны в Индии, когда понукаются туземцами валить с корнями какое-звездочет дерево, не бросаются сразу за выполнение задачи, пока не покачают его и не проверят его тщательно, чтобы убедиться, что на самом деле смогут его одолеть, или в том, что сделать это невозможно.

56. Сирийский олень рождается на высоченных горах Аман, Ливан и Кармель. И когда они хотят переправиться через море, они спускается на взморье и ждут, пока не спадёт ветер; и как только они увидит, что ветер благоприятен и слаб, они отваживаются (уйти) в открытое море. И они плывут одиночным рядом, держась один за другим, и те которые сзади, кладут свои подбородки на крестец тех, что спереди… [198] занимает последнее место в ряду, и отдыхает на впереди следующем из этого отряда, составив тыл. Делают они это ради Кипра в тоске по его лугам, ибо они, говорят, являются превосходным пастбищем. Киприйцы же утверждают, что они живут в плодородной стране, и осмеливаются их сравнить с пашнями Египта. Олени из других стран тоже показывают такую способность к плаванию. Например олени из Эпира плавают на Коркиру: эти страны отделены друг от друга проливом.

Книга VI

1. Люди нуждаются в словах для поощрения и убеждения их быть благородными, отринуть страх, набраться мужества: атлеты ввиду состязания, солдаты ввиду битвы. Животные однако не нуждаются в посторонней поддержке, но поощряют свою отвагу сами, сами воодушевляют и распаляют себя. Например, кабан, приготовляясь к битве, точит бивни о гладкие камни. Гомер, как вы знаете, даёт чёткие доказательства относительно животного. [Il. 13. 471] Более того, лев возбуждает себя, хлестая себя хвостом, и не допускает бездействия и задержек. И наш поэт знал это, когда говорил о льве. [Il. 20. 170]. И слоны воспламеняют себя к бою, всякий раз когда возникает повод, избивая себя хоботом: ни одному из них не нужно петь и говорить «Не время сидеть на месте или медлить» [Bacc. fr. 11 Jebb], ещё меньше они нуждаются в стихах Тиртея. А когда бык, вожак стада, побеждён другим вожаком, он удаляется в иное место и сам себе становится тренером и практикует всякие методы борьбы, разбрасывает пыль над собой, и трётся рогами о стволы деревьев, и настраивает себя другими способами показать силу, и, в частности, воздерживается от половых актов и живёт сдержанно, прямо как Иккус из Тарента, которого Платон, сын Аристона, прославлял [Legg. 8. 839 e] за воздержание от сексуальных сношений на весь период Игр. И вот Иккус, который был человеком, и который любил Олимпийские и Пифийские игры, который понял что есть слава, и который жаждал популярности, для него было не таким уж великим делом сдерживать себя и проводить ночи целомудренно. Для него награды составляли славу — дикая олива Олимпии, Истмийская сосна, Пифийский лавр, восхищение при жизни, и прославленное имя