Николай Скабаланович - Византийское государство и Церковь в XI в.: От смерти Василия II Болгаробойцы до воцарения Алексея I Комнина: В 2–х кн.

Подобно тому как бенефиции не имели ничего общего с актом полного отчуждения и актом договора, точно так же и пожалование, отдача 5ia xapumicfji;, Sui бсоребк;, строго отличается от совершенной уступки или отчуждения и от уступки условной, в силу договора, на определенное время и за определенную плату (гкбоок;, яакта). Отчуждение и условная отдача монастырских имуществ должны были происходить при участии патриаршего приказа, заведовавшего монастырями; в постановлении 1027 г. говорится, что этого рода акты не должны совершаться помимо приказа хартофилакса, иначе они будут считаться недействительными, недвижимость будет подлежать безденежному отобранию и убыток ляжет на тех, кто дал и получил незаконным образом.[1800] Между тем пожалование в виде харистикии не было обставлено подобными формальностями и не находилось под контролем патриарших приказов. Требовалась только воля владельца монастыря, митрополитам же, архиепископам и епископам надлежало наблюдать, чтобы не допускалось злоупотреблений. Впрочем, этим не исключались решительно всякие документы. Нужно было доказательство, что монастырь пожалован такому–то лицу, и потому выдавалась[1801] дарственная грамота, в которой писалось; «Царство мое, мерность моя (смотря по тому, кто давал) дарит тебе, такому–то, такой–то монастырь с его имениями, движимыми и недвижимыми, на время твоей жизни или же на два лица».[1802] Отличие харистикарного способа отдачи недвижимостей от уступки по договору и отчуждения ясно проявляется там, где системы приходили в соприкосновение и сталкивались. Пример представляет собой монастырь св. Фоки. Монахи этого монастыря уступили (ёк8е8сокао1) недвижимое имение без согласия монастырского приказа (тои e7ii тд оакШ–fl Tivoq tcov оекргтшву) на 29 лет; арендатор передал его Зографу, который и держал имение. Но ректор Никита, получив монастырь в виде пожалования (5ia харкуикг^), отобрал имение спустя лишь 15 лет после его уступки, без судебного решения. Когда Зограф обратился в суд с жалобой, ректор был оправдан, и решение мотивировано тем, что уступка (ёк8ооц) произведена была без ведома и согласия монастырского приказа.[1803] Сопоставляя в частности харисти–карный способ с тремя формами прекарий или бенефиций, мы усматриваем в нем признаки, которые позволяют сравнивать его со второй и третьей формами, причем обнаруживаются и изменения, произведенные временем и обстоятельствами. Согласно второй форме бенефиций, бенефициарий должен был, в благодарность за бенефицию, подарить церкви землю такой же стоимости, как бенефиция. И харистикарий обязан был за харистикию благодарностью, но благодарность была несколько иного рода. В постановлении 1027 г. говорится, что желающие получить монастырь в харистикию выпрашивали (ainiaaoGai, ситник; = precarium) его в дар, обещая оказывать монастырю всякие благодеяния, устранять от него всякую невзгоду и сообщать благолепный вид.[1804] Поэтому, как говорит Иоанн Антиохийский, цари и патриархи стали сначала отдавать разрушенные или разрушающиеся монастыри с целью их восстановления и украшения, но потом раздавались и монастыри вполне благоустроенные.[1805] Благодарность за харистикию иногда определялась точнее. Пселл просил у митрополита Кизического, синкелла Романа, дать ему в дар монастырь Мунтаниев, находившийся в Кизической митрополии, и в благодарность обещал снабдить монастырь волами и стадами овец.[1806] Раздавали монастыри все владевшие ими: и императоры, распоряжавшиеся так называемыми «царскими монастырями», иногда, впрочем, налагавшие руку и на другие монастыри и церковные имения,[1807] и патриархи, и митрополиты, и епископы, и светские лица — ктиторы монастырей; равным образом и получить могли все, как духовные, так и светские лица: и епископ, и сановный монах, вроде Пселла, и евнух, вроде владевшего в Кизической митрополии монастырем Артиге–на,[1808] или Никифорицы, получившего в дар (ката Scopeav) Эвдомский монастырь.[1809] Не было никаких ограничений насчет числа получаемых в дар монастырей: всякий приобретал, сколько мог, у Пселла, например, кроме вышеназванного монастыря Мунтаниев, были на правах харистикий монастыри: Мидикий в Опсикийской феме,[1810] Кафары, Большие Келлии на горе Олимпе,[1811] Нарсийский в Элладе.[1812] Иногда монастырь сам себя предлагал в дар[1813] лицу сильному и влиятельному, в надежде пользоваться его покровительством. В этом случае устанавливается отношение, напоминавшее третью форму бенефиций, и харистикарий походил на поземельного патрона (fundi patronus) прежнего времени, с тем различием, что он носил название (харистикария), соответствовавшее названию (бенефе–циария), которое носил прежде клиент, избравший кого–нибудь своим патроном и отдавший землю, с оставлением ее за собой для пользования по милости нового владельца. По словам Евстафия Солунского, были такие монастыри, которые добровольно подчиняли себя какому–нибудь многосильному боголюбивому лицу; предоставив ему внешнюю оборону, все делать и все выносить, что касается закона и суда, они сами оставались спокойными и заботились о душе, занятые одним делом — исполнением заповедей.[1814] Это несколько позднейшее свидетельство имеет полное значение и для XI в. Пселл получил Нарсийский монастырь от самих монахов,[1815] кроме того, сохранилось письмо Пселла к монахам какого–то монастыря, которые предлагали себя под власть Пселла, на предложение которых он ответил отказом, вероятно, потому что бедный монастырь не представлял никаких выгод, хотя в письме приведен более благовидный предлог.[1816]

К числу злоупотреблений в харистикарной системе, против которых восставала церковная власть в XI в., принадлежало, прежде всего, доведенное до крайности безразличие относительно лиц, получавших ха–ристикии. Монастыри стали раздаваться не только людям светским, но и женщинам,[1817] притом случалось, что мужские монастыри отдавались женщинам, а женские — мужчинам. Далее, допускались злоупотребления в пользовании монастырями. Вместо того чтобы заботиться о материальном благосостоянии монастыря, получивший его в дар заботился только о собственных выгодах, о том, чтобы извлекать из него возможно большие доходы. Примеры, когда харистикарии употребляли доходы с монастырей на их поддержание и улучшение, сделались редкостью.[1818] Монахи получали от харистикариев скудное содержание, обрушивавшиеся здания не восстанавливались и монастыри приходили в крайнее запустение; у некоторых харистикариев эксплуатация доводилась до того, что монахи под влиянием нужды и стеснений должны были удалиться, а монастыри превращаемы были в гостиницы. Были и еще злоупотребления, касавшиеся изменения существенного смысла харистикий и заключавшееся в стремлении обратить харистикии в постоянную, как бы наследственную собственность. Не делая различия между харистикией и обыкновенной собственностью, харистикарии не только сами эксплуатировали монастыри, но отдавали их в дар или продавали другим лицам; иные, с целью закрепить за собой вечное владение монастырем, строили внутри обители дома, в которых и поселялись.

Синодальные определения строго преследуют злоупотребления. Определение 1027 г. заранее объявляет недействительной всякую сделку, имеющую предметом переуступку или продажу харистикии, грозит виновным в этом преследованием и штрафом, повелевает наблюдать, чтобы монастыри не были разоряемы, и чтобы не получали начальство женщины над мужскими, а мужчины над женскими монастырями.[1819] Определение 1028 г. прямо уже повелевает епископам и митрополитам с позором изгонять харистикариев, виновных в злоупотреблениях.[1820] Рекомендуя харистикариям, в случае если они будут считать себя обиженными, обращаться с жалобами к патриаршему синоду, члены синода, с патриархом во главе, выражают надежду, что никто из митрополитов и прочих архиереев не решится изгнать из монастыря харистикария без вины с его стороны и без суда.[1821] Уже самый способ выражения показывает, что патриарх и члены синода держались строгого, сообразного с сущностью дела, взгляда на харистикии, по которому они как даны единственно по доброй воле владельца, так могут быть взяты назад единственно по его желанию. Тот же взгляд лежит в основе того постановления (1027 г.), по которому епископы и другие лица, получившие от митрополитов монастыри, в виде харистикии, должны их возвратить, если митрополия находится в затруднительном положении и митрополиты терпят материальную нужду.[1822] Но харистикарии не считали взгляд членов Константинопольского синода обязательным для себя, и постановления, направленные против злоупотреблений в пользовании харистикиями, не были достаточны, чтобы искоренить эти злоупотребления. Тенденция, противоположная указанному взгляду, направленная к превращению харистикии в наследственную собственность, сделала значительные успехи. Уже пожалование монастырей в пожизненное пользование, о котором идет речь в формуле дарственной грамоты, представленной Иоанном Антиохийским, было важным для харистикариев приобретением; но на этом дело не остановилось, грамоты в XI в. выдавались не только на одно, но и на два лица, так что получивший харистикию мог передать ее кому–нибудь другому. О харис–тикиях на два лица упомянуто в той же формуле Иоанна Антиохийского, а наглядный пример представляют Пселл и Атталиот. Пселл просил Романа Кизического дать ему монастырь Мунтаниев на два лица, ссылаясь на то, что и прежний харистикарий, недавно умерший, имел эту привилегию.[1823] У Атталиота, державшего на правах харистикии монастырь св. Георгия в Редесто, вторым лицом был сделан его сын Феодор; этот Феодор был также вторым лицом по владению женским монастырем св. Прокопия в Редесто, составлявшим харистикию Варды Ксирады.[1824]