Старец Ефрем Филофейский - Моя жизнь со Старцем Иосифом

Наряду с нищими Старец по милосердию своему принимал и бесноватых, приходивших из мира. Они приходили поесть хлеба, приходили и в поисках исцеления. Они оставались, сколько хотели, а затем сами уходили. Бесноватые не могут долго оставаться на одном месте. Все, у кого нет в душе утешения от Бога, ищут утешения, меняя места и людей.

И Старец мой был очень опытен в изгнании бесов.

* * *

Когда Старец был еще в скиту Святого Василия, пришел к нему один бесноватый по имени Харалампий. Его отовсюду выгоняли. Старец сжалился над ним и не стал прогонять. Он думал: «Оставлю-ка я его, пусть передохнет немного, пусть согреется его сердце, ведь и он человек». Чтобы он выздоровел, Старец возложил на него строгий пост, ведь Христос говорит: Сей род не может выйти иначе, как от молитвы и поста (Мк. 9:29).

Однажды пошел Старец с отцом Арсением на вершину Афона помолиться, а когда они вернулись, Старцу сказали, что Харалампий заперся в кладовке и не выходит. Он запер изнутри все двери и окна, захватив при этом с собой ключи. Он сидел там и ел все, что мог найти: лук, чеснок, все без разбора. Он начал грызть там даже ботинки.

— Харалампий! — закричал Старец. — Выходи!

— Я хочу подвизаться!

— Выходи, говорю тебе!

— Я стану подвижником!

— Давай, выходи, открой дверь, и я тебя сделаю подвижником.

Безрезультатно. Как его ни упрашивали, тот ни за что не открывал.

— Сейчас я тебе все устрою, — сказал Старец. — Арсений, принеси отвертку.

Открутил он петли, чтобы снять дверь. И как только дверь открылась и Харалампий вышел наружу, Старец отвесил ему оплеуху. Да, досталось Харалампию. Бесноватые обычно пугливы, и Харалампий упал в ноги Старцу. Старец спросил его:

— Зачем же ты заперся и не давал нам войти?

— Затем, — отвечал тот, — что там были лук и картошка. Я хотел сам подвизаться — есть лук и картошку.

— Сумасшедший! Ты съел весь наш лук! Теперь придется таскать его на своих плечах.

Он вскоре выздоровел, но, когда ушел, вновь стал бесноваться. Он трижды приходил к нам, и трижды Старец его исцелял. Но лишь только он выздоравливал, как уходил и снова сходил с ума, и им овладевали бесы. В конце концов его поместили в психбольницу.

Этот Харалампий впоследствии убил одного юношу-рабочего. Он, бедняга, приходил туда работать, а у Харалампия оказался топор, которым он его и убил. Харалампия спросили:

— Зачем ты его убил?

— Я диавола убил.

Диавол, который был у него внутри, вышел и явился впереди того юноши. Харалампий, увидев диавола, схватил топор и ударил лукавого, чтобы тот не причинил ему зла. Но вместо того чтобы ударить диавола, он убил юношу. Так он оказался в тюрьме.

Однажды выехал Старец в мир и повстречался с каким-то человеком, который ему сказал, что недавно вышел из тюрьмы. Старец спросил:

— Из какой тюрьмы?

— Из такой-то.

— Слушай, а был там Харалампий?

— А как же, там он. Ох, подходит он к нам как-то вечером и хлоп рукой по столу: «Оп! Ребята, вечерня!» Мы все застыли. Начал он читать вечерню: «Бур-бур-бур…» Мы боялись слово сказать — всех поубивает! Только крестом себя осеняли. А когда он делал поклоны, бил себя сзади по ногам. «Зачем ты так делаешь?» — спросили мы. А он: «Поклоны с хвостом!» Так бывший в нем бес издевался над ним.

* * *

Вскоре после того как я пришел на Святую Гору, нас посетил один полицейский. Это был высокий крепкий парень. Он был зилотом, но ревность его была немного не по разуму. Старец ему говорил:

— Смотри, впадешь в прелесть, и тебя придется связывать.

Тот ни в какую:

— Меня?! Мои помощники — святой Пантелеймон и святая Марина!

В конце концов, как сказал Старец, так и случилось. Он забесновался, и его связали. Позднее, поскольку он не был буйнопомешанным, его выпустили на свободу, и он бродил там и сям. Старец из человеколюбия давал ему приют. Как-то он ему сказал:

— Чтобы не сидеть без дела, пойди наруби дров.

Но поскольку тот долго не возвращался, пошли его искать. Нашли его сидящим и глубоко задумавшимся.

— Что с тобой случилось?

— Я не нарубил дров, потому что был озабочен судьбами Церквей.

Некоторое время он прожил с нами и затем ушел. Вскоре умер его отец, и его сродники, из-за наследства, поместили его в психбольницу.

Старец мне говорил, что разные бесы входят в человека в зависимости от его характера. Если жизнь его была бурная, у него будет соответствующий бес. А если он был тихим, то и бес будет тихим.

* * *

Как-то привели одного ребенка, страдавшего лунатизмом, чтобы он у нас исцелился. Бес хватал его, бросал на землю и поворачивал ему голову набок. Мы его из милосердия оставили у себя. В последний день своей жизни мальчик испускал изо рта пену, и Старец мне сказал:

— Дитя мое, отнеси-ка еду в его келлию и оставь рядом с ним.

В свой последний день ребенок прошел мимо нас, глядя нам всем в глаза. Вечером, когда я зашел к Старцу положить поклон, перед тем как служить литургию, Старец мне сказал:

— Сегодня вечером мальчику очень досталось от беса. Нынче случится одно из двух: или бес выйдет, или мальчик умрет.

И в этот вечер бес задушил мальчика. И так как он был непорочным ребенком, он ушел от нас как ясное солнышко.

* * *

Была бесноватая женщина, одна из дочерей которой тоже бесновалась: она унаследовала беса от своей матери. Доходило до того, что она едва не выпрыгивала из окна. Дочь услышала о Старце и написала ему письмо, описывая их несчастье и прося его молитв за себя и за свою мать. Старец сжалился над ними и начал строгий пост на сорок дней, ничего не вкушая, кроме сухого хлеба и воды. После этого поста он получил извещение от Бога и написал этой девушке ответ: «Дитя мое, из твоей матери бес выйдет, а твой — не выйдет». Действительно, из ее матери вышел бес, тогда как из нее не вышел, но ей стало немного лучше. Когда с ней случался припадок, она только мычала. Позднее она стала монахиней. Как только она постриглась в великую схиму, все это прекратилось. Единственное, чем она иногда страдала, это головокружения, как при высоком давлении, и ничего больше. Таких припадков, какие случались раньше, у нее больше не было.

* * *

Один бесноватый монах, отец Иоанн, когда его болезнь утихла, пришел посетить Старца Иосифа. Согласно нашему порядку и наказу Старца, я должен был удалиться. Как только я видел посетителя, я сразу же прятался. Поэтому, когда тот пришел, я зашел в соседнюю келлию и там занялся рукоделием.

Старец сидел на скамеечке, отец Иоанн сел рядом с ним. Я знал от Старца, что этот человек бесноватый, потому что Старец часто мне говорил о нем ради наставления и дабы я знал, что бывает. Итак, я сидел в соседней келлии и, не желая того, слышал каждое слово, ибо он громко кричал:

— Старче! Когда мной овладевает бес, он меня поднимает вверх, бьет меня, я произношу бессвязные слова, совершаю неразумные поступки. Я вижу себя снаружи, как я все это делаю, и оказываюсь зрителем всего, что делает мое тело и говорят мои уста. И хотя я все это вижу, я ничего не могу поделать, и все члены моего тела послушны диаволу.

Лишь только ушел отец Иоанн, я сказал Старцу:

— Старче, прости меня. Он кричал, и уши мои все это услышали. Можешь ты мне все это объяснить, Старче? Я не могу понять, как душа этого человека может быть двойной? Как бес вошел внутрь него и действует? Каким образом он мучается и одновременно видит, как он танцует, прыгает, не владея собой?

— Так бывает потому, что бес — это другая сущность. Это личность. Что такое ангел? Что такое святые в ином мире? Это духовные личности, без тела, которые могут войти внутрь человека. Бес входит вовнутрь, и овладевает им, и управляет его умом, управляет его языком, и тот говорит все, что хочет бес. Так человек подчиняется, как послушное орудие.

* * *

Я, конечно, поверил тому, что сказал мне Старец. Такого личного опыта у меня не было. В тот день мы поели, поспали, поднялись на молитву. Я сел в своей каливе на скамеечку, начал говорить Иисусову молитву. Прошло два-три часа. Я подумал: «Поднимусь-ка я, схожу в пещерку, посмотрю время». Я оставлял часы там, чтобы не слышать их тиканья и не отвлекаться на это. «Посмотрю время и начну делать поклоны, молиться по четкам, а затем отдохну, потому что утром мне рано подниматься, готовить трапезу отцам. Надо вставать», — подумал я. То есть соображал я хорошо, ведь я не спал, я молился. И в то время, когда я уже собрался встать, я увидел, что встаю. Я встал, сходил посмотрел время и взял большие четки, чтобы молиться по ним на террасе и делать поклоны. Когда я вышел из пещерки и спустился на террасу, некое облако, как шар, окружило меня и вошло в меня. И тут я как бы раздвоился. Я увидел самого себя танцующим, прыгающим, поющим и понял, что не владею самим собой. И услышал голос: «Так происходит и с отцом Иоанном».