Старец Ефрем Филофейский - Моя жизнь со Старцем Иосифом

Пришла ужасная немецкая оккупация. На Святой Горе, как и во всей Греции, наступил голод. [151]

До тех пор дверь в ограде Старца Иосифа ради сохранения безмолвия чаще всего была закрыта для всех, за что в итоге его обвинили в прелести. Но теперь, в эти годы бедствий, Старец рассудил, что он должен пожертвовать на время своим безмолвием, чтобы помочь нуждающимся.

Старец и отец Арсений брали всю старую одежду, которую им присылали, приносили ее на пристань и продавали, чтобы приобрести немного муки. Дошло до того, что они продали свои подрясники и вместо них носили мешки. Из приобретенной муки Старец сам замешивал хлеб и приглашал всех бедных подвижников, чтобы их покормить. Про него говорили: келлия Старца Иосифа — это дом Сампсона Странноприимца.

А когда мука заканчивалась, Старец говорил отцу Арсению: «Теперь, Арсений, ступай в горы, собери дикие каштаны, принеси их сюда, мы из них сделаем муку и испечем лепешки. И мы поедим, и люди».

Старец ничего не удерживал для себя. Все, что имел, он щедро раздавал другим, говоря: «Если у нас есть что-то, не будем это держать только для себя, ибо так не оправдаемся. Не будем есть это только сами, но разделим пополам с людьми». Старец привечал всех калек и объяснял свои поступки так: «Здоровым все рады, а больным — нет. Лучше сами умрем, но их накормим». Они с отцом Арсением очень уставали, но Старец говорил: «Ничего страшного, будем их приглашать. Что-то получим для спасения нашей души и благодаря им. Приобретем теперь награду любовью и милостыней».

Некоторые бедняки, хотя и уходили накормленными, воровали при этом и тот немногий виноград, который имелся у отшельников. Старец, однако, был очень милосердным и незлобивым. Он спокойно говорил: «Ладно, отец Арсений, людям захотелось фруктов после обеда».

Но любовь Старца не ограничивалась этим. Вместе с отцом Арсением они ходили к одиноким больным старчикам и ухаживали за ними. Такое тесное общение с нищими привело к тому, что и у них завелись вши и клопы. Эти маленькие неумолимые мытари стали постоянными насельниками двух подвижников, собирая налог с той немногой крови, которая у них оставалась после постоянного поста и суровых подвигов.

Отец Иосиф младший

После переселения в скит Святой Анны прошло девять лет. Было лето 1947 года, когда молодой монах Иосиф с острова Кипр приехал на Святую Гору для паломничества и душевной пользы. По Промыслу Божию он познакомился со Старцем Иосифом. Молодой монах увидел святость Старца и попросил у него разрешения остаться, чтобы стать его послушником. Но Старец Иосиф ответил: «Ни это место, ни наш устав не позволяют нам принять еще кого-нибудь». Отец Иосиф, однако, продолжал упрашивать. И тогда Старец ответил, что сотворит молитву и сделает так, как его просветит Бог. На следующий день Старец согласился его принять, и отец Иосиф с большой радостью стал его послушником.

Вначале ему было очень тяжело от ежедневных трудов, лишений, суровых условий, недостатка одежды. Но его юношеская ревность и благодать Божия не только делали невозможное возможным, но и доставляли ему радость от подвижнических трудов.

* * *

Из-за бедности в послевоенные годы Старец не мог обеспечить отца Иосифа даже самым необходимым для жизни. Обычное рукоделие почти не продавалось, да и денежное обращение было затруднено. Поэтому Старец был вынужден через неделю послать его в монастыри на работу ради пропитания. Естественно, это было большим испытанием для отца Иосифа. Но ведь послушание паче жертвы благи (1 Цар. 15:22). Он не стал роптать и говорить: «Ну вот, я приехал с Кипра ради молитвы, а ты меня посылаешь на поля. Если бы я хотел этого, то оставался бы, где был». Напротив, он с готовностью принял это нелегкое для него решение Старца, настолько он ему верил.

Так почти до 1953 года он ходил по монастырям и трудился в садах и огородах, на сборе урожая, на других работах и очень редко видел Старца. Но смысл того, чему наставлял Старец, он успел понять и тщательно этому следовал.

* * *

Отцу Иосифу приходилось сталкиваться со многими монахами и мирянами, и нередко мирские ранили его душу своими страстями. Вокруг себя он, бывало, слышал грубые, оскорбительные и даже хульные речи. Это, вместе с вынужденной беспорядочностью дневных трудов и забот, сильно утомляло его. Но каждый раз, когда терпение его было на исходе, хотя он и не рассказывал об этом никому, отец Иосиф получал письмо от Старца. Он признавался: «Уже только от того, что я брал в руки это письмо, сразу происходило во мне изменение. Вся скорбь в моей душе исчезала, и я приходил в полный покой. Но как плод происходит от корня, от которого он зависит, так и бывшее со мной изменение происходило не от меня. Я это чувствовал, это было неким воздействием. Часто я даже не распечатывал письма. Мне было достаточно того, что я его получил. Когда же я его через пару дней читал, то находил в письме, написанном Старцем, подробное описание того состояния, в котором я находился. И Старец подробно мне разъяснял, отчего оно у меня случилось, по какой причине, из-за какой встречи, из-за какого моего нерадения было то, что я чувствовал в своей душе. Конечно, все это рассеивалось, как только я получал письмо. Но когда я его читал, я видел, что он знает обо мне все и, безусловно, обо мне молится».

* * *

Пришел август 1949 года. Сбор урожая закончился, и отец Иосиф вернулся в скит Святой Анны на престольный праздник — Успение Пресвятой Богородицы. Однажды, 19 августа, как он сам рассказывал, в полдень после обеда, он собирался идти в свою келлию согласно уставу. Но Старец его остановил, сжал его руку и сказал с улыбкой:

— Сегодня я тебе пришлю посылочку. Смотри, не потеряй ее!

Отец Иосиф не понял, что тот имел в виду и, когда проснулся после отдыха, чтобы начать свое бдение, совершенно об этом забыл.

О том, что с ним произошло в тот вечер, сам он рассказывал так: «Я не помню, как начал бдение, но хорошо знаю, что не успел я несколько раз произнести Имя Христово, как мое сердце наполнилось любовью к Богу. Внезапно она возросла столь сильно, что я уже не молился, но удивлялся с изумлением преизбытку этой любви. Я хотел обнять и расцеловать всех людей и все творение и одновременно думал о себе столь смиренно, что чувствовал себя ниже всякой твари. Однако полнота и пламя моей любви были обращены ко Христу, Которого я ощущал рядом, но не мог увидеть, чтобы припасть к Его Пречистым стопам и спросить Его, как Он так распаляет сердца и остается сокрытым и неизвестным. У меня тогда было некое тонкое извещение, что это — благодать Святого Духа и что это — Царствие Небесное, о котором Господь наш говорит, что оно находится внутри нас. И я говорил: „Господи мой, пусть все остается как сейчас, и мне больше ничего не нужно“. Это продолжалось довольно долго, и постепенно я вернулся в прежнее состояние. И я с беспокойством и нетерпением ждал, когда наступит подходящий час пойти к Старцу и спросить его, что это было такое и как произошло. Наступило 20 августа, светила полная луна, когда я прибежал к нему и застал прохаживающимся по маленькой площадке у своей келлии. Увидев меня, Старец заулыбался и прежде, чем я ему положил поклон, сказал:

— Видел, как сладок наш Христос? Понял на деле, что такое то, о чем ты меня так настойчиво спрашивал? Теперь понуждай себя сделать собственным приобретением эту благодать, и пусть не украдет ее у тебя нерадение.

Я упал ему в ноги и со слезами сказал:

— Я видел, Старче, видел я, недостойный всякого творения, благодать и любовь Христову и понял теперь дерзновение отцов и силу молитв.

Когда я ему рассказал в точности, что со мной произошло, и спросил его о причинах случившегося, он уклонился, по смирению, от рассказа об этом и ответил:

— Бог умилосердился о тебе и помиловал, показав тебе авансом Свою благодать, чтобы ты не сомневался в словах святых отцов и не малодушничал.

Я тогда понял смысл общего обычая с полной верой и доверием просить других молиться о нас: „Помолись, отче, и обо мне! Сотвори, батюшка, обо мне молитву! Помяни меня, отче мой, в своей молитве!“

Конечно, мы, христиане, многими способами просим помощи праведников в своих нуждах. И каждый соответствующим образом получает ответ. Но чтобы человек понял нужду некой души, зная при этом ее состояние, и сказал повелительно: „Ступай и постарайся получить то, что я тебе пошлю, в чем ты нуждаешься“ — и знал, что посылает и была ли получена эта посылка, — все это выходит за границы обычного и относится к сверхъестественным событиям.

Это был не первый случай, когда мы получили утешение от молитвы Старца. И пусть никто не говорит, что это естественно для послушников — ощущать благословение своего Старца. Конечно, и это — правда, и блаженны те, кто имеет доверие к своим духовным отцам, молитвами которых они, воистину, покрываются.