Антоний Голынский-Михайловский - О молитве Иисусовой и Божественной Благодати

С сего времени я начал чувствовать разные повременные ощущения… Сердечная сладостная теплота разливалась по всему составу моему, и я умиленно чувствовал при себе везде присутствие Божие… Ощущал внутри себя величайшую радость от призывания имени Иисуса Христа и познавал, что значит сказанное Им: Царствие Божие внутрь вас есть…

Месяцев пять проведя уединенно в сем молитвенном занятии и наслаждении помянутыми ощущениями, я так привык к сердечной молитве, что упражнялся в ней беспрестанно, и наконец почувствовал, что молитва уже сама собой, без всякого со стороны моего побуждения, производится и изрекается в уме моем и сердце не токмо в бодрственном состоянии, но даже и во сне действует точно так же и ни от чего не прерывается, не перестает ни на малейшую секунду, что бы я ни делал… Сердечная, самодействующая молитва была утешением и отрадой во всем пути, при всех встречах, она никогда не переставала услаждать меня, хотя и в разной степени, — где бы я ни находился, что бы ни делал, чем бы ни занимался, ничему она не мешала и ни от чего не умалялась. Если что работаю, а молитва сама собой в сердце, и дело идет скорее; если что внимательно слушаю или читаю, а молитва все не перестает, и я в одно и то же время чувствую и то и другое, как будто я раздвоился или в одном теле моем две души. Боже мой! Как таинственен человек!»

В дальнейшем Странник, как опытный молитвенник, уже сам обучает художеству, наставляя собрата, жаждущего духовного просвещения: «Вообрази свое сердце, наведи свои глаза, как бы смотрел на него сквозь грудь, и как можно живее представь его, а ушами-то внимательно слушай, как оно бьется и ударяет раз за разом, — это называется у святых отцов „сводить ум из головы в сердце“, — когда к сему приспособишься, то и начинай к каждому удару сердца, глядя в него, приноровлять молитвенные слова. Таким образом, с первым ударом скажи или подумай

{285}

„Господи“, со вторым — „Иисусе“, с третьим — „Христе“, с четвертым — „помилуй“ и с пятым — „мя“. И повторяй сие многократно. Тебе это удобно, ибо начало и подготовка к сердечной молитве у тебя уже есть. Потом, как к сему привыкнешь, то начинай вводить и изводить всю Иисусову молитву в сердце вместе с дыханием, как учат отцы, то есть, втягивая в себя воздух, скажи… „Господи Иисусе Христе“, а испуская из себя: „помилуй мя!“ Занимайся сим почаще и побольше, и ты в скором времени почувствуешь тонкую и приятную боль в сердце, потом будут являться в нем теплота и растеплевание. Так, при помощи Божией, достигнешь ты самодействия услаждающей внутренней молитвы сердца. Но при сем всемерно остерегайся от представлений в уме и являющихся каких-либо видов. Не принимай вовсе никаких воображений, ибо святые отцы крепко заповедают при внутренней молитве сохранять безвидие, дабы не попасть в прелесть»{386}.

Магнитофонная запись беседы с отцом Никодимом была сделана в 1982 г. игуменом Германом (Подмошенским)[125] в одну из их последних

{286}

встреч, перед самой кончиной старца. В этой беседе известный пустынник делится своим молитвенным опытом и дает советы, выстраданные десятилетиями отшельнического подвига.

О себе отец Никодим говорит немного: «Старец Феодосий славился своей строгостью. Так я решил, по благословению старца Силуана, поселиться у него… Я решил, что если я выдержу у Феодосия, значит, я не в прелести. И выдержал… Еще в миру я Странника прочитал и по Страннику стал молиться. И как в Пантелеймоновом жил, так все по Страннику и молился. Полюбил я это… Был тогда [жив] еще Силуан в Пантелеймоновом монастыре. С ним советовались всегда».

Старец дает наставления главным образом для начинающих молитвенный подвиг: «Учиться молиться можно только по ночам. Полчасика. Определи себе время: каждую ночь или когда спать ложишься, возьми себе полчасика, со вниманием, так чтоб не подпустить ни одного помысла. Раздельно надо: „Господи“… „Иисусе“… „Христе“… „помилуй“… „мя“. Тогда помыслу негде проникнуть, потому что идет слово за словом. Только скажешь „Господи“, а внимание уже встречает следующее слово — „Иисусе“». Настоящее обучение лучше всего идет в тишине. «Вечерняя молитва тебя приготовит, тогда и среди дня будешь вниманием отбивать все [помыслы]. Ночная молитва тебя приготовит к дневной… Упражняться надо в этом. Среди дня, в толкучке это не возможно. А вот среди ночи или в какое-нибудь определенное время полчасика так заниматься. И с поклонами. На каждой молитве поклон сделай. Молиться можно и так: на каждое зернышко одно слово… Это очень для внимания полезно. По полчаса одну ночь, другую, третью. И понемножку приучишься к вниманию… Смирение только нужно: „Помилуй мя, Господи“».

Бывает, что одновременно с молитвой возникают посторонние мысли и внимание начинает отклоняться от молитвы, переключаться на них. Преодолеть эту трудность помогает сама же молитва. «Старайся удерживать внимание в словах молитвы. Тогда и помыслам некуда вскочить, потому что внимание занято словами молитвы. Не могут они вскочить. Нет им места. Молитва убивает их. Имя Иисусово убивает их. Не могут они. Только прилог вскочил — и имя Господне убивает его.

Что произносишь — сердцем сознавай. Не умом только слышу и понимаю, что я произношу слова. Нет!.. Когда произносишь слова, то сознавай, как бы ты их чувствуешь. Упражняться надо в этом… Сначала начинается прилог, потом — собеседование с этим помыслом, сочетание. А сосложение, когда согласился с этим помыслом. А потом, когда согла

{287}

сился, — уже пленение. Дьявол взял тебя уже как пленника. Уже помысел оставить не можешь. Он тебя заставляет рассуждать об этом; помысле. И вот это пленением называется. И тогда образуется уже страсть. Уже привык человек и не может без этого жить. Рассуждает, рассуждает. Все время в помысле живет. Когда же ему молиться? У него помысел. Прилоги сразу убивай, как „младенца о камень“. Нельзя собеседовать с этим помыслом».

Главная задача — «сведи ум из головы в сердце. Свести-то легко, да не удержишь: ум все как пробка выскакивает из сердца! А для того чтобы удерживался, лучше поначалу держать его в словесности… Надо, как прп. Никифор в „Добротолюбии“ учит: в словесности держи, в преддверии сердца… Надо учиться в груди молиться, в словесности, в гортани, где воздух проходит до легких. В этом месте держать ум». Прп. Никифор учит, что сначала надо попытаться сходить умом в сердце, чтобы сердце открылось. Но не у всех это получается. «У св. Григория Синаита были лавры. Там только и занимались Иисусовой молитвой. Сидели на стульчиках целые ночи и дни. А сердце не открывается. Сердце и ум связаны вместе. Когда ум будет чистый, и сердце будет чистое. И когда сердце будет чистое, тогда и ум будет чист». Если сразу в сердце не получается, то тогда надо действовать иначе: «Ты много трудился и никак не добился, чтобы сердце открылось. А я тебе другой способ покажу… держи ум в груди, и откроется тебе сердце. Прп. Никифор, значит, говорит: словесно творите Иисусову молитву… под гортанью». Потом уже переходите на сердце.

Поначалу все дело в том, чтобы вывести ум из головы. «Молиться в груди надо, а картинки-то [образы] в голове, в воображении. Держи внимание в груди, и не будет картинок. У нас воображение во лбу… Св. Иоанн Дамаскин об этом пишет. Если молишься в голове, то у нас ведь полна голова помыслов. Внимание надо спустить. В самую глубину сердца мы не можем, сердце глубоко, а вот в гортань надо. Где дыхание проходит в легкие, вот в этом месте и стоять. Когда опустишься в это место, тогда помыслы прекращаются. В гортани держи. И маленькие паузы между словами. И хорошо это [соединять] с дыханием. Исихий говорит: „Молитву соедини с дыханием“, то есть… в художественной молитве: „Господи Иисусе Христе“ — в себя тянешь, а „помилуй мя“ — из себя. И вот все время так. Это хороший способ удерживаться от помыслов».

Сокращенная, пятисловная молитва удобнее. «Григорий Синаит говорит, что для новоначальных лучше пять слов только. А я до сих пор как новоначальный. Пять слов. Так привык… В этом удобнее удерживать внимание. И обязательно, чтобы раздельно, — маленькие паузы: „Господи… Иисусе…“ Лучше с поклонами поясными. Три четочки. Это

{288}

как раз выходит полчаса, со вниманием. А лежа, с молитвой засыпать, — она тогда сама продолжается. И внимание на гортань, и стоя и лежа. Если не будешь вниманием находиться в гортани, то будешь в голове. А там помыслы… и воображение… У нас полна голова… И будешь лежать, и будут тебе картины всякие видеться».

Молиться можно стоя. «Стоять надо так: не шевелиться, живот втянуть, пояс подтянуть, грудь поднять, плечи развернуть. Это моя прибавка». А чтобы не засыпать на молитве — «стоять надо и поклоны делать… И вот как надо сидеть, чтоб не засыпать: разведи руки и держи, пока не заболят. И уйдет тогда сон. А при людях грудь подними, чтоб не видели, и сон тогда отойдет. А если грудь опустишь, то скоро заснешь. Пел я себе такую песенку: „Ты живот-то подбери, и пояс подтяни, и грудь ты подыми!“ Когда поднимешь грудь, не заснешь тогда. А не то живот распустишь, грудь опустишь, и ты уже как тряпка, как старуха какая-то, и засыпа-а-ешь. Бодрость нужна! Бодрость и трезвение. В теле бодрость, в сердце трезвение, а в уме — внимание. Бодрость — это напряжение мускулов. А трезвение сердца? В удерживании маленького дыхания. Не дерзко, а тихо-тихо дышать. В этом трезвение. А внимание — это умом смотреть в слова молитвы и на Господа. Одно без двух других не может быть, только все три вместе: бодрость, и трезвение, и внимание…