Иннокентий Херсонский - О грехе и его последствиях

Видите, что мы не сокрыли ничего, что во грехе, как в змие, может быть блещущего, а в то же время видите сами, как ничтожен призрак мудрости, коею обольщает порок. Итак, довольно уступок: взглянем теперь в лицо этому лукавому врагу, приблизим к нему свет опыта и посмотрим, что с ним будет!

Не подлежит, братие мои, никакому сомнению та печальная истина, что род человеческий покрыт какою-то неестественною тьмою неведения, и что все усилия разогнать сию тьму остаются доселе без значительного успеха. Что всего жальче, — тьма сия не дает человеку видеть того, что для него особенно нужно видеть ясно, даже — кто Творец и Владыка судьбы его? Даже откуда он сам и для чего здесь на земле? даже — что ему должно делать, к чему приготовлять себя, и что ожидает его по смерти? Это предметы крайней важности для человека: и они-то покрыты великою тьмою. Самые образованные народы слепоствовали в сем отношении наижалчайшим образом. Мы удивляемся теперь просвещению древних греков и римлян: но спросите, кому поклонялись они? истуканам. Что знали о происхождении и судьбе человека? ничего ясного и решительного. Лучшие из людей старались освободить и себя и других от этой тьмы, зажигали множество для сего светочей, производили иногда вокруг себя некое мерцание, — даже пожары но мерцание исчезало, пожары угасали, — а мрак и неведение оставались.

Возможно ли, чтобы сия ужасная тьма была естественна человеку, чтобы Творец премудрый, создав такое существо, как человек, не дал ему ясно знать о Себе, не сказал прямо о его предназначении, и не указал, куда ему идти и каким путем? Какой земной отец поступит так с своим сыном, — послав в путь дальний, не скажет, что делать на пути и что за место, куда он послан? Но род человеческий именно находится в подобной тьме. Если бы мы захотели быть несправедливыми в отношении к любви Отца Небесного, и вздумали предполагать, что она поступила с нами, как земные отцы поступают иногда с детьми своими, тотчас по рождении сокрываясь от них навсегда, и оставляя их на произвол случая, то нас обличил бы взгляд на все прочие творения, из коих каждое снабжено всем для него нужным, обличил бы самый остаток света и истины прирожденных душе нашей, который показывает, что мы были некогда снабжены в избытке потребным запасом видения, не умели сохранить его в целости, обличил бы, наконец, голос всего первобытного человечества о том, что человек в начале своего бытия был и ходил во свете, но потерял его.

Кто же лишил нас сего естественного, первобытного света и погрузил во тьму, от коей, при всех усилиях, доселе не можем избавиться? Никто и ничто, кроме греха. В состоянии невинности, как видим из бытописания, праотец наш обладал способностью провидеть самое внутреннее свойствовещей, почему и нарек имена всем животным по одному взгляду на них, — таки имена, кои одобрены к употреблению, за их доброту, Самим Богом: по падении тот же праотец вдруг ослеп до того, что вообразил себе возможность укрыться от Бога вездесущего в сени древ райских. Остатки первобытного света, доколе жили Патриархи, спасали человечество от погружения во тьму совершенную, но когда сей драгоценный запас преданий, сие священное наследие рая истощилось, и человечество осталось с своим ослепленным от греха разумом, в то время тьма неведения обнаружилась во всей силе, и человек начал говорить древу: «ты отец мой», камению: «ты мяродил еси».

К большому несчастью нашему, грех не только лишил нас первобытного света Божественного и отдалял предметы ведения, но и соделал нас неспособными видеть их, испортил наше зрение умственное до того, что теперь, если бы и показать человеку сии предметы, то он не увидел бы их, как должно.

В самом деле, что представляют собой умственные способности наши? Представляют не только слабость крайнюю, но и какое-то внутреннее расстройство, похожее на то, как если бы в зрительной трубе передвинуты были с надлежащего места все стекла. И вот изъяснение, почему наука ведения, при всех усилиях образовать ум человека, достигает весьма небольших успехов, а иногда вовсе ничего не производит. Это потому, что ум наш поврежден грехом в самом составе своем. Посему жалкое заблуждение, когда мы думаем, что уму нашему, равно как и прочим способностям души, недостает только одного приличного образования и, так сказать, полировки. Нет, нынешнему уму человеческому недостает не одного правого образа, в нем нет внутренней целости и здравия, недостает, следовательно, того, чего никакая наука дать не может. Посему-то слово Божие, приемля на свои руки просвещение человека, идет к сей цели не путем только сообщения ему познаний, хотя могло бы вдруг открыть ему их множество, а первее всего путем врачевания, и предает его для сего в руки не земным образователям и наставникам, а небесному, всемогущему Врачу умов и сердец — Духу Святому, да отверзнет «очи сердца», да снимет с них наследственное бельмо, да помажет их таинственным «коллурием», да исцелит их и воссоздаст. И те, над коими совершена сия священнотаинственная операция, у коих благодатию Божиею отверзлись очи ума и сердца, те, без всякой науки, познают и видят то, чего не доставляет никакое земное образование.

Судя по сему, что грех лишил уже нас первобытного света и ведения и сделал то, что мы приходим в мир сей слепыми духом, ему, казалось бы, уже нечего было делать в частности над умом бедных грешников. Но свойство ослеплять никогда не может оставить его. С другой стороны, у человека все еще есть остаток света естественного, а у христианина, кроме того, не мало света откровенного: посему грех и теперь, при каждом появлении своем в человеке, ведет за собою для него новую тьму, в добавок к общей природной. Посмотрим, как сия тьма овладевает грешником.

Первое и неизбежное действие порока в человеке то, что отвращает лицо и все существо человека от неба к аду, вместе с тем первое и неизбежное следствие порока то, что духовное Солнце — Бог престает освещать душу грешника. Над его душою потому тотчас начинает распространяться внутренний мрак, не могущий быть разгнанным никаким светом земным, и дающий по временам с силою себя чувствовать и самому бедному грешнику и другим. Самый образованный из грешников в минуты самосознания ощущает, а иногда и со вздохом говорит, что у него на душе темно!.. Почему темно, когда она, по-видимому, наполнена всякого рода познаниями? Потому что в ней нет света Божия, а света Божия нет потому, что она отвратилась от лица Божия. Это состояние внутреннего омрачения от греха видимо бывает и для других. Над многоучеными, но порочными людьми постоянно висит что-то мрачное, они задумчивы, их взор бегл и мутен, в них нет душевной ясности, их движения беспокойны, предприятия нерешительны, самые радости мрачны и пусты, они подобны человеку, идущему впотьмах, ощупью. Над человеком добродетельным напротив, хотя бы он не был знаком ни с каким образованием, всегда носится некий свет, мирно почиющий в его душе, светящий в его чистом и светлом взоре, отсвечивающий нередко и на его лице, озаряющий все пути его и дающий ему удобность быть в действиях своих твердым, правильным и спокойным. Это свет лица Божия, к коему постоянно обращена душа чистая.

При сокрытии чувственного солнца, делаются по крайней мере видимы на небе другие светила, при закрытии в душе Солнца духовного Бога — напротив. Здесь во всей силе исполняется то, что, по свидетельству слова Божия, должно произойти при кончине мира: не только солнце померкает, но и луна не дает света, и звезды спадают с небесе. Эта луна — наша совесть: неозаряемая в грешнике светом лица Божия, она сама не дает достаточного света, чтобы освещать пути его жизни. Звезды эти суть — высокие и святые истины, кои для руководства нашего водружены рукою Творца на тверди духа человеческого. Таковы понятия о Боге и Его святом законе, нашем вечном предназначении и воздаянии за гробом. Сии звезды путеводные покрываются мраком в душе грешника и становятся неприметными. И вот где изъяснение того несчастного, но обыкновенного явления, что люди по-видимому самые образованные, но порочные, не только хладны к сим истинам, но даже решаются идти против них. Это приписывают нередко злонамеренности, между тем большей частию это естественное следствие греховной жизни: пророк простер покров на сии звезды, сокрыл их от умственного взора грешника, и он, не видя их в душе своей, потому самому готов утверждать с упорностию, что их нет вовсе в душе человеческой. Посему, когда сретите, братие, жалкого умника, который осмеливается глумиться над священными истинами, то не вступайте с ним в спор, вы не можете сим разогнать в душе его тьмы адской: а если возможно, возьмите его за руку и скажите с сожалением: «Ах, любезный брат, как дошел ты до такого ужасного ослепления? Да воссияет над тобою свет Христов!». Скажите так, и помолитесь за него с усердием к Тому, Который един может извести его из тьмы в чудный свет Свой.