Старец Ефрем Филофейский - Моя жизнь со Старцем Иосифом

— Ты войдешь в историю Святой Горы, и о тебе напишут, что был, дескать, у Старца Иосифа такой отец Афанасий.

— Ой, Старче, не говори так. Я — барахло, диавол.

— Ты, отец Афанасий, такой, какой есть. По какой только тропинке ты не ходил с ношей!

Иногда отец Афанасий возвращался в общину утром, к концу бдения братии. Однажды в нашу дверь раздался стук. Старец сказал:

— Пойду-ка я сам открою, вдруг это какой-нибудь зевака. Кто там? — спросил он.

— Тот, с тыквами, кого видел святой Макарий. [135]

— А, отец Афанасий, пожалуйста, заходи.

Старец открыл ему, и отец Афанасий зашел: с торбой, кульками, корзинами, сгорбленный от таскания тяжестей, со склоненной головой. И Старец сказал ему:

— Точно, ты похож на того, с тыквами. Торба — выше головы, корзина справа, корзина слева, кулек там, бутылка здесь. Ты оснащен как горный стрелок. Как дела? Откуда и куда идешь?

Старец всегда был очень любезен.

— Да вот, на Каруле мы собирали опунцию. [136] По пути от Заркади я съел семь пирожков, чтобы облегчить ношу.

То есть он съел полтора килограмма хлеба. Сколько же он съел, не заметив этого, до Заркади, чтоб облегчить ношу?

— Отец Афанасий, будь добр, скажи мне, а сейчас сколько тебе дать еды? Сколько ты съешь?

— Ну, с некоторым воздержанием — полкотелка.

У отца Афанасия не было того аскетического настроя, какой был у Старца. Но то, что он делал, было очень ценным: взяв на себя все необходимые хлопоты и беготню, он давал возможность Старцу и отцу Арсению полностью посвятить себя безмолвнической жизни и умной молитве.

Отец Ефрем Катунакский

В Катунаках жил иеромонах отец Никифор. Он очень уважал Старца Иосифа и приходил к нему в каливу служить литургию. Рукоделием его было вырезание печатей для просфор. У отца Никифора было два послушника — отец Прокопий и отец Ефрем, с которыми он был очень суров. Если они за день не успевали сделать по восемь печатей, он им не давал хлеба. Вот где можно было увидеть терпение. Такое суровое воспитание было у отцов! Вот где выковывалось смирение, безгневие и кротость. И печати они делали самые лучшие.

В 1935 году на литургии к Старцу Иосифу вместе с отцом Никифором стал приходить и его молодой послушник, отец Ефрем. [137]

Как молодой монах, он вел себя молчаливо и робко рядом со Старцами. Однажды Старец Иосиф спросил отца Никифора:

— Оказывает послушание Ефрем?

— Оказывает, оказывает, Старче, — ответил отец Никифор.

Отец Ефрем позднее признавался: «В то мгновение мне захотелось упасть на колени и поцеловать ноги Старца Иосифа, ибо я наконец услышал духовное слово! Я почувствовал, что в этом Старце пребывают жизнь и благодать». Ведь тогда все спрашивали обычно лишь так: «Этот молодой монах сообразительный? Трудолюбивый? Смыслит в рукоделии?»

С первого взгляда Старец понял, что отец Ефрем — человек духовный, и сказал про себя: «Жаль! Это дитя — жаждущий олень, а у его Старца нет воды, чтобы его напоить». Старец пожалел его, но помочь никак не мог. Он не мог вмешиваться в жизнь другой общины.

В 1936 году отец Ефрем был рукоположен в священника. [138] Тогда Старец Иосиф воспользовался удобным случаем и попросил отца Никифора присылать к нему молодого иерея служить литургию. Что и исполнилось.

После первой литургии отец Ефрем попросил Старца поговорить с ним наедине, и они решили встретиться в одну из ближайших ночей. Отец Ефрем пришел к Старцу на пять часов раньше назначенного времени и присел на терраску рядом с его каливой, ожидая, когда тот закончит молитву. Он смотрел на каменистый берег, на море и наслаждался ночным видом дикой природы. К этому времени он уже приобрел дар слез, так что мог плакать, когда захочет. И все то время, пока он молился рядом с каливой Старца, все эти пять часов у него непрерывно текли слезы.

Между тем Старца Иосифа начали посещать помыслы сомнения: разумно ли было согласиться на разговор с отцом Ефремом?

Он думал: «Зачем мне это? Стоит ли мне возиться с отцом Ефремом? Не будет ли и он, как все другие?» В конце концов он послал отца Афанасия позвать его. Отец Ефрем начал печально говорить Старцу:

— Я вижу, что все монахи ударились в рукоделие и невозможно найти человека, которому можно было бы сказать свой помысл и услышать духовное слово. Ну в самом деле, разве та жизнь, которой мы живем — монашеская? Работа с утра до вечера плюс ругань. Доброго слова не услышишь! Где добродетель, где любовь, где молитва?

— Дитя мое, будь внимателен, таков твой Старец. Его тебе указал Бог. Поэтому ты ни уйти от него не можешь, ни осуждать его.

— Но разве такое обращение подобает Старцу? Почему бы мне не уйти, чтобы найти другого Старца, у которого больше духовного опыта?

— Послушай, дитя мое, ты ведь знаешь, что обещал отречься от мира, и при этом хочешь почестей и похвал? Ну так ты заблуждаешься. Если хочешь быть рабом Христовым, то должен принять и все то, что претерпел ради нас Он, то есть презрение, оскорбления, унижения и даже плевки и побои. Если ты все это вытерпишь, значит, и ты несешь малый свой крест и следуешь за Христом. С похвалами, лжепочестями и любезным обращением спасение и преуспеяние не достигается.

Все эти слова жаждущая душа отца Ефрема впитывала мгновенно, как губка. Тогда же он рассказал Старцу о бывших с ним трех случаях посещения благодати и о том, как только что пять часов проплакал. Когда он закончил, Старец обнял его и сказал: «Ну, дитя мое, ты — для меня, а я — для тебя».

* * *

С того момента Старец взял на себя духовное руководство отцом Ефремом. Он рассказывал ему о послушании, безмолвии, самоукорении, памяти смертной и о молитве. Он научил его говорить непрестанно молитву «Господи Иисусе Христе, помилуй мя!» и следить за своими помыслами. Он дал ему и распорядок ночной молитвы, свое правило. Для начала Старец сказал ему творить Иисусову молитву в течение одного часа и прибавил:

— Ты, однако, расскажи это своему Старцу, чтобы это не считалось своеволием.

Отец Ефрем сказал ему об этом, и отец Никифор нисколько не возражал.

С того дня воспряла душа отца Ефрема. С тех пор он называл Старца Иосифа своим Старцем. Формально его Старцем был отец Никифор, но по существу — Старец Иосиф, который и соделал отца Ефрема большим человеком и знаменитым подвижником.

Когда он вновь пришел к Старцу Иосифу служить литургию, тот его спросил, исполнял ли он свое правило. Отец Ефрем ответил:

— Старче, от Иисусовой молитвы у меня ручьем текут слезы и в сердце моем горит огонь из-за любви ко Христу!

Тогда Старец увеличил ему правило и начал толковать о делании и созерцании и о плодах умного делания.

* * *

Вначале отец Ефрем ходил в скит Святого Василия раз в неделю. Постепенно, чем более он духовно сближался со Старцем Иосифом, тем чаще ходил туда. И по будням, и по праздникам, иногда четыре раза в неделю: во вторник, в четверг, в субботу и в воскресенье. Причащались они в субботу и на большие праздники. Не замечая усталости, он шел ночью наверх, в скит Святого Василия, чтобы послужить литургию и причастить Старца.

Отец Никифор с охотой посылал своего послушника к «учителю», как он называл Старца Иосифа из уважения и почтения к нему, поскольку видел, что от такого наставничества ученик становился все более послушным и кротким.

Отец Ефрем всей душой предал себя послушанию и любви к Старцу Иосифу. Он говорил: «Я не любил и не боялся так сильно ни одного человека в мире». Он подробно исповедовал свои помыслы и свое духовное состояние и с радостью принимал советы Старца. Он удивлялся его прозорливости, говоря: «Старец видит меня насквозь».

* * *

Однажды, в начале их знакомства, поднявшись в скит Святого Василия, отец Ефрем застал Старца за молитвой. Старец обнял его голову и продолжил молиться, не говоря ни слова. Таков у него был обычай молиться о нас. Отец Ефрем прошептал, желая тоже стать причастником благодати:

— Старче, ты один все пряники съешь?

В ответ — легкое давление локтем. Отец Ефрем воспринял это как указание замолчать. Спустя немного времени Старец пришел в себя и сказал:

— Дитя мое, твоя душа не только чиста, она непорочна.

Он получил об этом извещение в молитве.

В другой раз Старец положил ему руку на голову и начал творить о нем молитву. Внезапно он остановился и не мог продолжать, ибо преисполнился благодати. А потом рассказал отцу Ефрему:

— Я сотворил молитву о тебе, но и сам получил молитву.

Он получил новую благодать и преисполнился ею. Это было извещение: то, о чем он просил в молитве для отца Ефрема, будет исполнено.

* * *