Димитрий Ростовский - Жития Святых

— Не оскорбил ли я тебя чем-нибудь? В чем вина моя? Что я сделал ужасного, что ты не хочешь простить своему другу?

Тогда Неарх заплакав и воздохнув из глубины сердца, сказал:

— Когда я, друг думаю о том, что наша любовь и приязнь должны кончиться, то унываю и скорблю душою.

Услышав это, Полиевкт весьма огорчился и сказал:

— Как это может случиться, друг? Зачем ты говоришь о таких невозможных вещах? Отчего наша любовь должна прекратиться, когда и сама смерть не в силах ее расторгнуть?

— Любезнейший друг, — отвечал Неарх, — то меня так и угнетает до глубины души, что наше разлучение будет хуже, чем естественная смерть.

Полиевкт, не поняв, что говорит Неарх, крепко обнял своего друга и еще настоятельнее стал просить его:

— Скажи, Неарх и разъясни, в чем будет состоять это разлучение наше? Я не могу более выносить твоего молчания, и если ты будешь продолжать молчать, и ничего не скажешь мне, то тотчас же увидишь меня пред собою мертвым.

Тогда Неарх сказал ему:

— Любезнейший Полиевкт! нас разлучит с тобою тот царский указ, который читается повсюду; ибо я принадлежу к христианской вере, а ты к языческой. И вот, когда меня возьмут на смерть, ты откажешься от меня и покинешь меня.

Услышав это, благоразумный Полиевкт тотчас понял, чего хочет Неарх, и, будучи просвещен благодатью Божией, стал помышлять о Божественном. Он припомнил бывшее ему за несколько дней пред сим видение и сказал:

— Не бойся, возлюбленный друг мой Неарх! мы не расстанемся с тобою, ибо я видел во сне Христа, Которому ты служишь и Который, приблизившись ко мне, снял бывшую на мне одежду и облек меня в другую, новую, прекрасную и драгоценную, с золотыми петлями, и, кроме того, дал мне еще крылатого коня.

Неарх, услышав это, обрадовался и объяснил видение в том смысле, что снятие прежней одежды и облечете в новую, указывает на перемену жизни к лучшему:

— Предстоит тебе, — сказал он, — оставить языческое нечестие и облечься во Христа истинною верою; крылатый же конь означает скорый переход к небу.

Затем он промолвил:

— Вот ты уже познал Христа, Бога Истинного!

Полиевкт отвечал:

— Когда же я не знал Его? Не горел ли я сердцем, когда ты рассказывал мне о Нем? Не дивился ли я Его словам, когда ты читал мне святое Евангелие? Мне недоставало только христианского имени, а по расположению своему я уже был христианином, ибо я всегда только и думал о том, как бы мне, оставив суетных идолов, стать рабом Христа Господа. Итак, что же медлить, Неарх? Докажем самым делом нашу преданность Христу!

Неарх услаждался его речью и возрадовался; но, боясь того, чтобы друг его не стал жалеть об имуществе своем, о жене и детях, а также о своей жизни, он начал беседовать с ним о суетности сего мира и изображать невидимые блага и славу небесную.

— Для меня, Полиевкт — говорил он — ни богатство, ни слава, ни воинская честь, — ничто мирское так не дорого и так не вожделенно, как жизнь во Христе Иисусе: только ее я желаю, а все прочее кажется мне ничтожным.

Полиевкт же, как бы искушая его, сказал:

— А разве ты не дорожишь почестями своего воинского звания?

Неарх ответил:

— Мне кажется, Полиевкт, что ты еще не представляешь себе истинной чести и славы и непрестанного блаженства, которое Господь Христос уготовал рабам Своим.

Полиевкт на это сказал:

— Ты думаешь, что я не имею понятия о славе, чести и блаженстве, которые приготовлены для нас у Христа на небе? А я думаю, что я пошел далее тебя в этом случае, потому что уже получил, как говорил тебе, в видении царскую хламиду. Но вот о чем я спрошу тебя: можно ли, не приняв христианских таинств приступить к Христу и быть его воином?

— Не сомневайся в этом, верный друг, — отвечал Неарх, — «Бог может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму» (Мф. 3:9), ибо Он не затворяет дверей Своего милосердия ни перед кем, кто обращается к Нему, и приходящим в виноградник его позже платит то же, что получают и те, кто работал целый день [3]. Так Он отверз рай разбойнику, распятому на кресте, и за краткое исповедание веры даровал такое возмездие, из-за которого другие положили много труда.

Услышав это, Полиевкт сказал:

— Да будет слава Христу, истинному Богу! С этого часа я оставляю миру всю его суету и исповедую себя рабом Христа, Которому послужу, как Он мне повелит. А теперь пойду и прочитаю царский указ, изданный против христиан и против Господа и Бога моего, Иисуса Христа.

С такими словами, Полиевкт пошел на площадь и, прочитав царский указ плюнул на него и разорвал его на части при народе. После этого, увидев что в капище несут идолов пред которыми люди преклонялись, он сначала рассмеялся на это языческое неразумие, а потом, делая вид, что хочет поклониться им, начал хватать этих идолов одного за другим и разбивать их о землю, как глиняные сосуды; всего он сокрушил таким образом двенадцать языческих богов. В это самое время пришел сюда тесть Полиевкта, Феликс, которому было поручено царями преследовать христиан. Увидев произведенное Полиевктом разрушение богов своих, он весьма опечалился и со стоном сказал:

— Горе мне! Ныне я неожиданно лишился чад своих, ибо ни боги, ни люди — не помилуют Полиевкта, который сделал такое дело.

Полиевкт же, радуясь разрушению бездушных идолов, сказал своему тестю:

— Что смущаешься, отец? Ныне я ясно показал, как бессильны ваши боги; если у тебя есть еще такие, пусть их принесут сюда, и ты увидишь, как рабы Христовы надругаются над ними.

— Всемогущие цари наши, — отвечал Феликс, — повелели немедленно казнить таких людей, и ты уже близок к смерти, тебе предстоит казнь, — иначе и быть не может, потому что царского повеления отменить нельзя. Но я даю тебе некоторое снисхождение: ты можешь пойти домой и проститься со своею женою и детьми.

— Могу ли я печалиться о жене и детях, — возразил святой, — когда я пренебрег земным и ищу небесного, помышляю о вечности? если дочь твоя захочет идти за мною, то она будет блаженна; если же — нет, то погибнет с вашими богами.

Услышав это, Феликс стал плакать о своем зяте и говорил ему:

— Горе мне, любезный сын мой Полиевкт! И тебя прельстила волшебная сила Христова.

Святой Полиевкт отвечал на это:

— Не скрываю, что Христос призвал меня к познанию истины. Своею Божественною всесильной десницею Он вывел меня из тени на свет, от смерти в жизнь, направил меня от заблуждения на путь правый и удостоил меня причисления к Своему воинству.

Когда святой сказал это, его схватили мучители и стали бить по устам, но он не обращал на это внимания. Пришла тогда и жена его и стала плакать о нем вместе с отцом своим Феликсом. Святой же так говорил тестю своему:

— О, беззаконнейший служитель скверных идолов! Зачем ты своими слезами и слезами дочери своей хочешь прельстить меня к отпадению от веры Христовой? Зачем ты плачешь о Полиевкте, когда тебе следует гораздо более плакать о себе, именно о том что ты, служа земным царям, обрекаешь себя на огонь вечный?

Жена же святого, которой имя было Павлина, с рыданиями говорила ему:

— Что сделалось с тобою, возлюбленный муж мой Полиевкт? Что соблазнило тебя сокрушить двенадцать богов наших?

Святой же сказал ей с улыбкою:

— Если я один победил и разбил твоих двенадцать богов, то тебе не к кому уже прибегнуть за помощью: у тебя не осталось богов. Послушай меня, Павлина, и познай единого Истинного, живущего на небесах Бога; поклонись ему и променяй эту жизнь на вечную.

Слушая эту беседу святого с женою, Многие из язычников стоявшие около них наслаждались его словами и, познавая истину, умилялись душою и обращались к Христу. Судьи же городские и все советники, собравшись, потребовали к себе на суд святого Полиевкта и, то ласками, то угрозами, старались снова обратить его к служению идолам. Когда же их попытки окончились неудачно, они произнесли святому смертный приговор, обрекши его на усечение мечем.

Святой шел на смерть с несказанною радостью и говорил сопровождавшему его народу, что он беседует с одним лучезарным юношей, который его укрепляет и велит забыть все мирское; но юношу того никто, кроме мученика, не видел. Увидев также среди толпы блаженного Неарха, своего друга и отца по вере в истинного Бога, он закричал ему:

— Прощай возлюбленный друг мой, и помни скрепленный между нами союз любви!

Изрекши эти слова, он преклонил под меч свою святую главу и крестился в своей собственной крови, будучи казнен за Христа Иисуса [4].

Святой Полиевкт был первым мучеником в Армянском городе Мелитине, и его смерть содействовала умножению Церкви воинствующей и пополнению торжествующей, в честь и славу Христа Бога, Который есть Глава той и другой, Коему с Отцом и Святым Духом подобает всякая честь и слава в бесконечные веки. Аминь.