Архимандрит Киприан (Керн) - Евхаристия

Эту молитву в обеих литургиях священник заканчивает одним и тем же возгласом: «Победную песнь поюще, вопиюще, взывающе и глаголюще», — на что певцы отвечают: «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф…». Только в таком неразрывном контексте, увы! недоступном, благодаря тайному чтению молитв, для слуха верующих, — этот возглас становится понятным для молящихся. B действительности они слышат одно только придаточное предложение «победную песнь поюще, вопиюще, взывающе и глаголюще». Даже если кто-нибудь из присутствующих в церкви молящихся и догадается связать этот возглас священника с последующими словами певцов: «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф…», все же он не видит и не знает, куда этот возглас относится и почему именно после приглашения священника благодарить Господа и пения слов «достойно и праведно есть покланятися Отцу и Сыну и Святому Духу, Троице Единосущней и Нераздельней» следует это новое возглашение «победную песнь поюще…». Эти последние слова становятся понятными только в контексте этой первой евхаристической молитвы. Они заключают ряд мыслей, в ней содержащихся.

Из сравнения обеих приведенных молитв ясно, насколько литургия Златоустого сокращеннее и проще, чем литургия святого Василия Великого. Но эта, в свою очередь, явилась сокращением бывших до нее литургий апостола Иакова и СА VІІІ. Если вспомнить содержание этой молитвы в тех двух литургиях, то увидим, насколько они были богаче своими богословскими мыслями, глубже, поэтичнее в описании творения мира и человека и т. д.

Древнейшие литургические памятники сохранили следы этой молитвы. Так в своей Апологии святой Иустин Философ говорит, что «Именем Сына и Святого Духа воссылается хвала и слава Отцу всех и совершается подробное благодарение за то, что Он нас удостоил этого». Выше уже указывалось харизматическое происхождение первохристианских молитв. Теург в описании святого Иустина совершает свое благодарение, «сколько он может». B этом Иустин Философ только подтверждает еще более раннее свидетельство «Учения 12-ти апостолов». Там пророки «благодарили, сколько они хотели», т. е. насколько у них хватало харизматического настроения. Эти пророки совершали свое благодарение «за святое Имя, которое Бог вселил в сердца людей, за веру, ведение и бессмертие, которое Бог явил людям через Своего Отрока Иисуса, благодарили и за всемогущество Божие, и за творение Им мира». О благодарении в молитвах литургии писал и святой Ириней Лионский. То же благодарение находим и в литургии «Апостольского предания» святого Ипполита Римского. Эти краткие упоминания о благодарственной молитве тех времен нашли свою более пространную письменную форму в литургиях, зависящих от Апостольского предания. Особенно эта молитва характерна в литургии СА VІІІ. Она была выше приведена целиком. В данном случае представляется полезным напомнить, что благодарение в ней охватывает все благодеяния Божии о роде людском. По своей красоте и вдохновенности описание творения мира не уступает псалмам Давида. В них одно и то же поэтическое настроение, отражающее пророческую харизматичность той эпохи.

Именно это подробное перечисление всех благодеяний Божиих в древнейших литургиях, равно как и слова литургии Златоуста в данной молитве говорят «о всех, ихже вемы и ихже не вемы, явленных и неявленных благодеяниих, бывших на нас», поэтому служат и теперь для священника и для народа самым удобным поводом для выражения своего благодарения Богу. Евхаристия есть благодарственная Жертва, и именно при чтении этой молитвы священник должен помнить о всем том, за что он намеревается принести Богу свою благодарность. Слова о всех явленных и неявленных, известных и оставшихся неизвестными благодеяниях Божиих должны охватывать все то, за что священник приносит благодарение. Следует и мирянам знать и помнить, что нет более соответствующего и подходящего момента в литургической жизни для принесения благодарности Богу, как именно эта начальная евхаристическая молитва. При словах «Благодарим Господа» все молитвенное собрание и каждый в отдельности христианин должны принести Богу словесную и бескровную Жертву за все оказанные им Богом благодеяния. В литургическом сознании мирян и священников никакие благодарственные молебны, особенно после совершённой Литургии, не могут и не должны заменять евхаристического чувства. Их, собственно, даже и нельзя сравнивать с величайшим Таинством Церкви, носящим имя благодарственной Жертвы.

Эта молитва praefatio заканчивается почти во всех восточных литургиях упоминанием ангельских воинств, стоящих окрест престола Господня и славословящих Его величие. Согласно древнейшей литургической традиции, все евхаристические молитвы должны быть обращены к Богу Отцу, но отдельные составные части евхаристического канона имеют своим содержанием преимущественную деятельность Отца или Сына или Святаго Духа. Молитва praefatio говорит именно о творческой деятельности Бога Отца; следующая за ней молитва Sanctus’a прославляет искупительный подвиг воплощенного Слова Божия; после нее и так называемой молитвы anamnesis’a, говорящей все о том же искупительном подвиге, последует молитва призывания Святого Духа, epiclesis. Как уже указывалось, переходным, связующим возгласом между первой и второй молитвой евхаристического канона являются слова священника «победную песнь поюще, вопиюще, взывающе и глаголюще», на что певцы отвечают: «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф, исполнь небо и земля славы Твоея: осанна в вышних». Этот возглас и пение нельзя рассматривать отдельно от предыдущей молитвы, a именно, что кругом Престола Божия стоят тысячи архангелов и мириады ангелов, Херувимы и Серафимы, Шестокрылатые, многоочитые, возвышающиеся, пернатые, поющие, вопиющие, взывающие и глаголющие победную песнь: «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф…». Молитва praefatio тогда органически и логически тесно связана с молитвой Sanctus.

Здесь важно сделать некоторое замечание относительно происхождения этих молитв и их содержания. Из предшествовавшего исторического обзора было видно, что содержание молитвы praefatio одинаково во всех нам известных древних литургиях. Те же мысли проходят в ней, и ведут они свое происхождение от самой седой древности апостольской. Почти то же читаем в этой молитве, как в александрийской группе, так и в антиохийско-византийской и месопотамской. И хотя мы не имеем сохранившихся письменных памятников этой молитвы до IV века, все же утверждаем, что содержание этой молитвы в первые три века было такое же, как и в последующие времена. Но если раньше такое предположение оставалось не подкрепленным никаким документальным доказательством, то теперь мы имеем право говорить об этом с полной достоверностью. На помощь нам в этом отношении приходят исследования бенедиктинского литургиста Dom F.-J. Moreau. B своей книге «Les liturgies eucharistiques» (Bruxelles, 1924, pp. 247), посвященной литургиям византийской группы, их происхождению, истории и сравнению с другими литургиями, он сделал очень интересное сопоставление, пролившее свет на происхождение самой молитвы praefatio-Sanctus, дотоле неясное.

B самом деле, если харизматическая настроенность первохристианства не знала и не допускала записанных молитв, все же они подчинялись в главных чертах каким-то основным идеям и плану. Ход мыслей этой благодарственной молитвы следовал, вероятно, какому-то образцу. Где его искать? Кто внушил первохристианским «пророкам»-теургам благодарить именно таким образом? Почему после благодарения за творение мира и все благодеяния следовало обязательно ангельское славословие «Свят, Свят, Свят…»? Нет ли какого-нибудь общего источника этих молитв?

Dom Moreau сопоставил христианские евхаристические молитвы с сохранившимися в богослужебном обиходе португальских евреев древними молитвами из Талмуда, и результат оказался весьма для христианских литургистов интересным.

Прежде всего, структура всего христианского суточного богослужения, начиная с вечерни и утрени, a также в значительной степени и литургии, заимствована из синагогального обихода. B самом деле (по Dom Moreau, op. cit.):

Молитвы:1. Schacharit с умовением рук / соответствует умовению рук перед Литургией.2. Amidah или 18 благословений / соответствует антифонам первой части литургии оглашенных.3. Berakat attora, Parascha. Славословие / соответствует чтению Ветхого Завета в те дни года, когда оно у нас сохранилось.4. Наphtara (чтение Пророчеств) и славословие / соответствует чтению Евангелия.5. Поучение / соответствует проповеди.6. Вторая Amidah / соответствует молитвам и ектениям после чтения Священного Писания.7. Чтение Пятикнижия, в котором говорится об утренних жертвоприношениях / соответствует приготовлению Даров в древнее время или великому входу наших дней.8. Благословение служащего и молитва о мире / соответствует благословению после просительной ектении и лобзанию мира.Из чина еврейской пасхи по Талмуду (трактат «Pesathim», с. 10 sq.) следует, что9. Благословение / соответствует возгласу «Благодать Господа нашего Иисуса Христа…».10. Вторая часть Галлела, молитва Kedouscha, a затем Kadosh. Вопрос младшего члена семьи о значении этой ночи и ответ отца семейства о благодеяниях Божиих на Израиле, переходящее в Ангельское славословие /соответствует евхаристической Praefatio с ее подробными благодарениями за все благодеяния Божии.11. Ангельское славословие / соответствует Sanctus.12. Благословение чаши / соответствует установительным словам.13. Великий Наllel / соответствует конечному славословию: «И да будут милости Великаго Бога и Спаса…».

Но, кроме того, и само содержание евхаристической молитвы навеяно еврейским богослужебным обиходом. Так называемая молитва Kedouscha повествует о благодеяниях Божиих, явленных роду израильскому, и она после перечня этих чудес переходит в ангельское славословие «Свят, Свят, Свят…». Сопоставляя приводимый ниже текст этой молитвы, мы не можем не признать очевидным сходство, a порой и тождество мыслей. Нельзя предположить заимствования евреями этих древних молитв от ненавистных им христиан. Они в своей древности восходят не только к апостольской эпохе, их корни уходят глубоко в даль Ветхого Завета и «предания старец». Следовательно, у первохристианской общины и у еврейского синагогального обихода один общий источник или, говоря языком критической школы, своя общая «Urquelle» [первоисточник (нем.)].