Дени Баксан - След Сатаны

Все это- частное проявление того, что, называя «отца» реально существовавшего Годфруа, Лоэнгрина, Эли или Гелиосом, тем самым «посвященные» как бы сообщали своим собратьям — эзотеристам через романы о Граале, что герцога Бульонского следует воспринимать как потомка Иисуса и через последнего -наследником «трона Давида». Все эти коды и символы — обычное развлечение эзотеристов, заканчивающееся, правда, часто нешуточными потрясениями и войнами.

Для полноты картины нам остается сопоставить символическое присутствие «камня» как в вайнахском апокрифе, так и в легендах о Граале. Позднее мы еще вернемся к символу «камня», а пока ограничимся самыми общими, лежащими на поверхности, совпадениями.

Тема «камня» в вайнахском предании проявляется дважды и оба раза оказывается судьбоносной в жизни Иисуса. В версии, опубликованной И. А. Дахкильговым читаем: «Раз он (то есть „сын Али“ — Иисус) и мать сидели во дворе. Посреди двора лежал большой камень. Мать спросила сына: „Можешь ли ты поднять этот камень?“ Сын тут же его поднял, и в тот же миг пронесся сильный ветер и унес неизвестно куда мать того мальчика. Оказывается, она видела, что приближается смерч и, чтобы спасти своего сына, предложила ему поднять камень. Поэтому мальчик не был унесен».{315}

Этот случай, оставив Иисуса сиротой, побудил его, по опубликованной версии апокрифа, заняться поисками отца. Второе появление «камня», как мы помним, привело к борьбе юного Иисуса с братьями и отцом, произошло взаимное узнавание, и Иисус со стыда, что поднял руку на отца, бросился в море (см. начало данной главы). Мы видим, что прикосновение к камню для Иисуса оба раза оказывается поистине роковым, можно подумать, что «камень» — это его судьба. Во всяком случае, после появления в канве рассказа упоминания о «камне» в жизни Иисуса происходят очень важные перемены — он теряет мать, находит отца и обретает бессмертие до Судного Дня.

Чтобы долго не писать о символике Грааля, сошлемся на мнение «знающего человека», восторженного поклонника Н. К. Рериха и его ученика Рихарда Рудзитиса, который пишет: «У Вольфрама и других авторов (романов о Граале — авт.) Грааль никак не связан с реликвией христиан, которая, по-видимому, с первоначальной легендой о Граале стала ассоциироваться позже. Для Вольфрама (Вольфрам фон Эшенбах, автор „Парцифаля“ — авт.) это — камень из рая или же — „небесный камень“ или „камень света“… Грааль — драгоценный камень, выпавший из короны Люцифера (то есть Сатаны — авт.), которую Архангел Михаил сорвал в борьбе с головы взбунтовавшегося ангела, и упавший на землю».{316}

Символика «камня» становится уже яснее, не так ли? Грааль есть камень, а камень есть частица «короны Сатаны-Люцифера». Этот «камень света» в виде парящей в воздухе пирамиды, испускающей солнечные лучи — наиболее распространенный символ Верховного Существа, богодьявола, и символ этот зародился еще в недрах первобытных пещер, где Мастер высекает из камня огонь… Огонь, Камень, Солнце, Верховное Существо. Двуединая сущность, слияние антитез, комбинация добра и зла, Бога и дьявола. И нас, конечно, совсем не удивляет, что во время Альбигойского крестового похода римская церковь осудила романы о Граале «как опасные, если не еретические, из-за явно выраженного в них очень специфического дуализма».{317} Мы знаем, что это за «очень специфический дуализм». Обычный дуализм, как, например, в иранском зороастризме, утверждая равновесие в мире добра и зла, все же рассматривает эти антитезы раздельно, во взаимной борьбе. Культ Верховного Существа иной, действительно «очень специфический» — в нем, как мы уже неоднократно подчеркивали, добро и зло слиты и перемешаны и дьявол не борется с богом, а живет в нем, как его неотъемлемая сущность, проявляя себя как «гнев» (вспомним «гнев Яхве») или «замысел».

Эту пылающую чашу-камень держит в высоко поднятой руке статуя Свободы у входа в нью-йоркскую гавань, зазывая корабли с эмигрантами манящей надписью «Придите ко мне все, кто страждет и изнемогает, и я помогу вам». Очень похвальная надпись, хоть и несколько неудобная на фоне сегодняшних жестких законов об эмиграции. Но откуда взялась чаша Грааля в руке американской Свободы?

Читатель, вероятно, не забыл тамплиерскую легенду о рыцаре-некрофиле, осквернившем труп похороненной девушки, аналогию которой мы нашли в нартовском эпосе. Мы упоминали, что легенда эта, берущая начало еще в древнеегипетском эзотеризме, передалась по наследству от тамплиеров масонам. У последних она звучит так:

«От той, которую я желал освободить, поднимались ко мне волны могильного запаха. Раньше одни называли ее Изис (Изида), богиней целебных источников. Придите ко мне все, кто страждет и изнемогает, и я помогу вам. Для других она Магдалина со знаменитой чашей, наполненной целительным бальзамом…»{318}

Сохранилась картина безымянного художника начала XIX века, которая называется «Джордж Вашингтон в масонском ложе». В книге Е. Парнова «Трон Люцифера»{319} приведена репродукция этой картины. На ней изображен «отец-основатель» Америки в масонском фартуке с изображенным на нем солнцем и с «молотком мастера» в правой руке. Вокруг сидят соратники-демократы. Теперь ясно, как цитата из масонской некрофильской легенды попала на Статую Свободы, какую богиню сия дама изображает и почему она держит в руке Чашу Грааля — ведь масоны, по сути, основали США. И совсем неслучайно, что именно в этой стране «религия Иисуса Христа» (какая насмешка над его учением!) стала ценной собакой на поводке иудаизма — вспомним «откровения» преподобной) отца Фолвелла, лидера христианского «морального большинства» (фундаменталистов церкви) типа: «Мы верим, что Бог в первой книге Моисеевой — Бытие (12. 1–3) ясным образом обещал благословлять тех, кто благословляет Израиль, и проклянуть тех, кто злословит Израиль. Я понимаю это буквально…»{320}

Грааль, Камень, Солнце… Поистине, остается лишь добавить к этому слова из молитвы итальянских сатанистов:

«Я взываю к тебе, Сатана, царь пиров! Долой священника, долой твою святую воду и твои молитвы… Сатана, ты победил Бога, священников!»{321}

Бога, конечно, Сатана победил лишь в воспаленных и больных мозгах эзотеристов-дегенерагов, но относительно священников, подобных Фолвеллу, это сказано прямо в точку!

9

Сравнение легенд, созданных вокруг меровингской династии («рождение из моря», мотивы «камня и солнца» т.п.), с нартскими сказаниями, выявило бы еще один пласт эзотерических взаимовлияний отдаленных друг от друга регионов, но, за неимением места и времени, мы оставляем эту тему другим исследователям. Мы же должны попытаться решить открывающуюся новую интересную проблему. Заключается она в попытке определить время и обстоятельства появления па Кавказе той «этнической струи», которая в готовом виде внедрила среди вайнахов все ли талмудически-каббалистические идеи о «Христе, сыне Эли», о ею обозначении как «сына вдовы» и т.д. Ведь и шиизм, как и масонство, имеет свою предысторию, связанную, как это ни странно, все с той же неистощимой иудаисккой традицией. Но затронутые вопросы столь объемны, что требуют рассмотрения в отдельной, им посвященной, главе.

XI. Маздакиты на Тереке

1

Книга, посвященная истории тою или иного народа, не стоит и ломаного гроша, если у читателя, после ее прочтения, не сложится ясная и последовательная картина прошлого. А теперь давайте вспомним, были ли написаны и опубликованы такие вняные книги про историю вайнахов? Сколько бы мы не напрягали свою память, мы не сможем вспомнить название ни одной такой книги.

Вообще-то книги, конечно, были. Издавались даже какие-то академические труды наподобие двухтомной «Истории народов Северною Кавказа». Однако, вместо связной истории — какие-то фрагменты, заполненные археологическими горшками, могилами, названиями культур, малопонятными неискушенному в археологии читателю, беглое упоминание о древних племенах, внезапно появляющихся и столь же внезапно исчезающих со страниц этих «монументальных трудов».

Свихнувшись на марксизме, отдельные ученые столь назойливо вешают о «земледелии и скотоводстве», что читатель затуманенным разумом уже перестает понимать, что собственно, означают эти простые понятия. Ему начинает казаться, что предки его не жили в эпохах, полных драматических коллизий, а прошли через них, таща соху и гоняя по пастбищам мычащие стада. Добавим ко всему этому еще и отвратительный своей заштампованностью суконный язык изложения, поминутные ссылки на ’«классиков» и мы воссоздадим содержание и форму большинства из этих книг, написанных не для просвещения, а скорее, для еще большего запутывания читателя. Разумеется, иной цели у этих «научных трудов» и не было.