Дионисий Ареопагит - Сочинения (с толкованием Максима Исповедника)

Если бы и ничего более божественного не имело символическое предание о посвящаемых, оно и тогда не было бы, я полагаю, несвященным как вводящее учение о надлежащей жизни и о совершенном очищении от жизни во зле, намекая на это посредством полного физического очищения тела водою.

2. Но да будет это для людей несовершенных вводным душеводи — тельством[1097], распределяющим как должно иерархическое и единовидное среди множества[1098] и соизмеряющим — соответственно мере чинов — их гармоническое восхождение. Мы же, благодаря священным восхождениям воззрев на начала, руководствующие усовершаемых, и ими священно посвященные, познаем, каких знаков отпечатками они являются и чего неявного образами. Ибо, как это ясно изложено в сочинении «Об умственно и чувственно постигаемом»[1099], существующее чувственно является священным отображением умопостигаемого, руководством и путем к нему, а умопостигаемое — началом и знанием подлежащего чувственному, соответствующему иерархии, восприятию.

3. Итак, мы говорим[1100], что существует Благость божественного блаженства, всегда одинаково и так же обладающая благодетельными лучами собственного света и щедро распростирающая их во все умственные очи. Если же свойственная умопостигающим[1101] самовольная[1102] самовластность отступит от умопостигаемого света, закрыв любовью ко злу всеянные в нее естественным образом способности к просвещению, то она отъединится[1103] от присущего ей света, не отходящего от нее, но сияющего ей, сделавшейся близорукой и отвращающейся от благообразно к ней приближающегося. Если же она попытается дерзостно преступить пределы соразмерно[1104] ей данного зримого и взглянуть на лучи сверх меры своего зрения, то свет ни в чем не будет действовать против присущего свету, она же, несовершенно устремившаяся к совершенным, несвойственного[1105] ей не достигнет, а соразмерное ей, бесчинно презрев, по своей вине потеряет. Божественный свет, однако же, как я сказал, вечно распростерт для умственного взора и может быть воспринят им как присутствующий и всегда в высшей степени готовый к приличествующему Богу раздаянию того, что Ему свойственно. Как отпечаток, подражая этому, божественный[1106] иерарх щедро простирает на всех светообразные лучи своего божественного учительства, в высшей степени готовый богоподражательно просветить пришедшего, чуждый и зависти, и несвященному гневу за прежнее отступничество или неумеренность, но всегда, пребывая в Боге, своим световодительством святительски в благочинии и порядке сияя приходящим[1107], соответственно сообразности каждого священному.

4. Но если Божественное есть Начало священного благочиния, благодаря которому священные умы познают себя[1108], то прибегающий[1109] к зрению собственной природы сначала увидит себя таким, каков он есть, — первым делом этот священный дар он воспримет по причине восклонения головы к свету. Хорошо же обозрев бесстрастными очами свое состояние, он покинет несветлые глубины неведения. Как несовершенный, он не тут же возжелает совершеннейшего соединения с Богом и причастия, но через то, что для него первично, вскоре будет священно возведен к еще более первичному, через то — в соответствии с порядком — к первейшему, а будучи усовершен — и к богоначальной Вершине.

Отражением этого[1110] благоустроенного и священного чина, где восприемник — руководитель на пути к иерарху, служат благоговейный страх приходящего и уразумение свойственного себе. Возводимого таким образом человека воспринимает божественное Блаженство как Своего причастника и передает ему Свой свет как некий знак, завершая его приобщение к Богу и к свойственным приобщенным к Богу жребию и священному назначению, священным символом каковых являются даруемые иерархом приходящему печать[1111] и спасительная делаемая священниками запись, причисляющая его к спасаемым и вносящая вдобавок к нему[1112] в священные помянники и восприемника: одного — как истинного рачителя животворящего пути к Истине и спутника[1113] божественного наставника, а другого — как незаблудно — го руководителя богопереданными наставлениями следующего за ним.

5. Но невозможно быть одновременно причастником предельных противоположностей и иметь две раздельные жизни тому, кто получил какое — то приобщение к Единому, если он держится прочной причастности к Единому; так что он должен быть несвязан[1114] со всеми отделениями от Единовидного и в них невовлечен. На что и намекая священно, предание о символах как бы совлекает[1115] с приходящего прежнюю жизнь и освобождает его от последних связей с ней, ставя его нагим и разутым лицом к западу; и отталкиванием руками он отказывается от общения с темным злом, и как бы выдыхает[1116] бывшее у него свойство неподобности, и исповедует полное отрицание того, что Противоположно боговидному. Ставшего таким образом совершенно лишенным связей и общения со злом, оно переводит его к востоку, ясно возвещая[1117] будущее стояние в божественном свете и воззрение на него при совершенном отчуждении от зла, с любовью к истийе принимая от него, ставшего единовидным, священные исповедания полного соединения[1118] с Единым.

Но, как я полагаю, наставникам в иерархическом предании ясно, что при постоянном напряженном устремлении к Единому и полном умерщвлении и несуществовании по отношению к противоположному Ему умственные силы богообразного свойства укрепляет[1119] неизменность. Ибо подобает не только удалиться от всякого зла, но и мужественно пребывать всегда непреклонным[1120] и неустрашимым перед присущим ему губительным снижением, чтобы не оказаться когда — нибудь при конце священной любви к Истине, но — преданно и вечно стремиться к ней сколько есть сил, всегда священно промышляя о восхождении к более совершенным степеням Богоначалия.

6. Их точные изображения[1121] ты видишь в иерархически совершаемом. Ибо богообразный иерарх начинает священное помазание, а иереи завершают священнодействие помазания, образно призывая усовершаемого к священным подвигам, благодаря которым он оказывается под судией соревнований[1122], Христом, поскольку Тот как Бог[1123] — творец судейства, как Премудрый же установил его законы, а как Прекрасный соделал благолепные награды победителям. И еще более божественно то, что Он как Благой среди атлетов священно боролся вместе с ними за их свободу и победу над силой смерти и тления. И приходит усовершаемый к соревнующимся как к божественным, радуясь, и пребывает в законоположениях Премудрого, и согласно им неотступно борется, уверенно имея надежду на прекрасные награды, становясь под покровительство Благого Господина и руководителя атлетических соревнований; взойдя[1124] же божественными следами Первого[1125] из атлетов и по причине благости победив богоподражательными ведущими к обожению подвигами[1126] противоположные ему действия[1127] и образы существования, он, говоря таинственно, со — умирает в крещении со Христом для греха.

7. И хорошо меня пойми; сколь пригодны используемые священным символы! Поскольку наша смерть не означает[1128] ведь небытия сущности, как некоторые считают, но — разъединение соединенного, отводящее душу в невидимость[1129] как становящуюся при лишении тела невидимой, — тело ведь, будучи скрываемо в земле, или вследствии некоторых других изменений, свойственных телесовидным[1130], из присущего человеку образа исчезает, — соответствующим образом полное покрытие водой воспринимается как образ смерти и безвидного погребения. Священно крещаемого символическое учение таинственно посвящает в то, что тремя погружениями в воду подражают богоначальной[1131] с триденнонощным захоронением смерти жизнедавца Иисуса, — насколько возможно людям подражать Богу, в Котором, согласно тайному и сокровенному преданию Речений, князь мира не нашел своего ничего (см. Ин. 14:30).

8. Затем на совершаемого надевают световидные одежды. Ибо мужественным ибоговидным бесстрастием по отношению к противному и крепким присоединением к Единому и неупорядоченное упорядочивается[1132], и не имеющее вида видотворится, осветляемое по всему световидной жизнью. Усовершающее же помазание усовершенного миром делает его благоуханным, ибо священное усовершение богорождения единит усовершаемое с богоначальным Духом. Познавать же, что такое умопостигаемо сообщающее благоухание и совершеннодействующее посещение, поскольку оно невыразимо, я оставляю[1133] тем, кто удостоен священного и боготворящего общения в уме с божественным Духом. В конце же всего иерарх на божественнейшей евхаристии призывает усовершенного и преподает ему приобщение совершительных тайн.