Епископ Каллист (Уэр) - Внутреннее Царство

В отсутствии старцев

Что делать тому, кто не может найти духовного отца?

Во–первых, можно обратиться к книгам. Еще в XV в. преп. Нил Сорский жаловался на то, что опытного духовного руководителя встретишь теперь крайне редко, однако насколько больше было их в его время, чем в наше! Усердно ищи, настойчиво убеждает он, надежного руководства. «Если же невозможно найти такого учителя, святые Отцы заповедуют нам обратиться к Писаниям и слушать слова Самого Господа». [ [281]] Но поскольку свидетельство Писания нельзя отделить от продолжающегося свидетельства Духа в жизни Церкви, можно также обратиться к трудам святых Отцов, прежде всего, к «Добротолюбию». Впрочем, здесь есть явная опасность. Старец в своем руководстве учитывает внутреннее состояние каждого из своих чад, а книги дают одни и те же советы всем. Как может новоначальный распознать, подходит ли тот или иной текст к его ситуации?

Поэтому если он и не может найти духовного отца в полном смысле слова, ему следует, по крайней мере, постараться отыскать более опытного наставника в выборе литературы.

Далее, можно также посещать места, где Божья благодать проявилась особенным образом и где поэтому молитва бывает более сосредоточенной. Перед принятием важных решений многие православные христиане, которым не к кому обратиться за советом, отправляются в паломничество в Иерусалим или на Афон, в некоторые монастыри, к мощам святых, где молятся, чтобы Господь вразумил их. Именно так я иногда принимал трудные решения в своей жизни.

Третий способ — учиться у религиозных общин с установившимися традициями духовной жизни. При отсутствии личности учителя, монастырское окружение может послужить в качестве «аввы»; формирующее влияние оказывает на нас сам установленный дневной распорядок, в котором отводится свое место литургической и уединенной молитве, ручному труду, учебе и отдыху. [ [282]] По–видимому, главным образом именно этим путем преп. Серафим Саровский достиг духовных вершин. Хорошо организованные монастыри воплотили в себе — в доступной и живой форме — унаследованную ими мудрость многих старцев. И не только монахи, но и временные посетители монастырей испытывают на себе воздействие общинной жизни.

Вовсе не случайно в Египте IV в. тот вид духовного отцовства, о котором мы говорили выше, первоначально возник не в организованных общинах преп. Пахомия, но среди отшельников и полуотшельнических лавр Нитрийской горы и Скитской пустыни. В первых духовное руководство осуществлялось самим Пахомием, настоятелями каждого из монастырей и главами отдельных «домов» внутри монастыря. Устав преп. Бенедикта также предоставляет духовное руководство настоятелю и фактически не оставляет места какому–либо еще более «харизматическому» направлению. Со временем, конечно, киновитские общины впитали много от традиции духовного отцовства, развившегося среди отшельников, но нужда в нем в киновиях всегда была значительно меньшей именно потому, что этот вид монашества основан на общежитии и определяется уставом.

Наконец, прежде чем мы оставим тему отсутствия старцев, следует упомянуть о крайней гибкости отношений между старцем и учеником. Одни ученики могли видеть старца ежедневно и даже ежечасно, на совместной молитве, трапезе или работе, иногда жили в его келье, как часто бывало в египетской пустыне. Другие же виделись со старцем раз в месяц или раз в год; бывали и такие, кто посетили старца всего раз в жизни, и этого было достаточно, чтобы такая встреча направила их по истинному пути. Далее, существовало множество типов духовных отцов, причем лишь некоторые из них были чудотворцами наподобие преп. Серафима Саровского. Многие священники и миряне, которым недоставало в полном смысле дарования старцев, тем не менее были способны к духовному руководству другими людьми. И вместе с духовным отцовством и материнством всегда существовала возможность духовного братства и сестричества.

Многим кажется, что они не находят себе духовного отца из–за того, что они воображают себе его в некото–Ром определенном образе: они ждут преп. Серафима и поэтому не замечают руководителей, которых Бог действительно посылает им. Часто бывает так, что предполагаемые проблемы вовсе не так сложны, и на самом деле люди уже знают в глубине сердца, какой ответ Должен быть им дан. Однако этот ответ им не нравится, так как предполагает терпеливые постоянные усилия с их стороны. И вот они ждут deus ex machina, который одним волшебным словом сделает вдруг все простым Таким людям надо просто помочь понять сущность духовного руководства.

Современные примеры

В заключение хочу кратко вспомнить о двух старцах нашего времени, которых я имел счастье знать лично. Первый — о. Амфилохий (+ 1970), одно время бывший настоятелем монастыря ап. Иоанна на Патмосе, а позднее — духовным отцом женской монашеской общины, которую он основал недалеко от этого монастыря. Что особенно характерно было для него — это мягкость и теплота его любви и чувство спокойной, но вместе с тем ликующей радости. Жизнь во Христе, как он ее понимал, — не тяжкое иго и бремя, которое надо покорно нести, но личное общение, требующее сердечного пыла Он твердо противостоял всякому духовному насилию и жестокости. Лежа на смертном одре и прощаясь с монахинями, которых окормлял, он убедительно просил настоятельницу не быть слишком строгой с ними: «Они оставили все, чтобы прийти сюда, и они не должны быть несчастны». [ [283]] Когда я возвращался с Патмоса в Англию после принятия сана священника, он твердо говорил, что не нужно бояться ничего.

Второй пример — архиепископ Иоанн (Максимович), русский епископ в Шанхае, затем в Восточной Европе и наконец в Сан–Франциско (+ 1966). Почти карликового роста, с всклокоченными волосами и бородой, заикающийся, он очень смахивал на «юродивого во Христе»' Будучи постоянно в трудах и молитвах, он со времени принятия монашества не ложился ночью в постель, вырывая для сна случайные свободные минуты в течение суток. На босу ногу ходил он по парижским улицам, а однажды служил панихиду прямо на трамвайной линии неподалеку от марсельского порта. Пунктуальность была ему абсолютно чужда. Наиболее умеренные из паствы владыки Иоанна, сбитые с толку непредсказуемостью его поведения, не раз высказывали сомнения в его пригодности для административного епископского служения. Но при таком полном попрании обычных формальностей ему удавалось то, в чем другие, полагавшиеся на мирское влияние и опыт, терпели провал, как, например, когда вопреки всяким ожиданием и идя вразрез с системой квот, он обеспечил прием тысяч беженцев из России в США.

В личном общении он был чрезвычайно ласков и быстро завоевывал доверие маленьких детей. Особенно поражала сила его заступнических молитв. По возможности, он служил литургию ежедневно, причем она занимала в два–три раза большее, чем обычно, время из–за множества поминаемых имен. И когда он молился за людей, они никогда не бывали для него просто именами в длинном списке, но всегда личностями. Расскажу об одном характерном случае. У владыки Иоанна был обычай раз в год посещать монастырь Св. Троицы в Джорданвиле. В одно из посещений, когда он уже покидал монастырь, один монах дал ему записку с именами четырех тяжелобольных. Вл. Иоанн в течение года получал многие тысячи таких просьб помолиться. Приехав на следующий год в монастырь, он подозвал к себе этого монаха и, к величайшему изумлению последнего, извлек из глубины своей рясы измятую и изорванную ту самую записку. «Я молился за твоих друзей, — сказал вл. Иоанн, — но двое из них (он назвал имена) мертвы, а другие двое выздоровели». Так оно и было. Даже на расстоянии он умел разделять заботы своих чад. Один из них, о. (ныне архиепископ) Иаков, настоятель небольшого монастыря в Голландии, сидел как–то в своей комнате, не в силах заснуть в тревоге о чем–то Вдруг среди ночи зазвонил телефон: вл. Иоанн, находившийся в сотнях миль от этого места, звонил, чтобы сказать, что о. Иакову пора идти спать: «Ложись спать, а то, о чем ты просишь у Бога, непременно сбудется».

Такова роль духовного отца. Как выразил это Варсануфий, «я пекусь о тебе более тебя самого».

10. ЮРОДИВЫЙ КАК ПРОРОК И АПОСТОЛ

Он ничей сын, ничей брат, ничей отец, у него нет дома (… ). По сути, юродивый не преследует ни одной корыстной цели. Он ничего не добивается.

Юлия Де Бособр, «Творящее страдание»

Юродство — это символ погибших для мира сего людей, предназначение которых наследовать жизнь вечную. Юродство — не философия, но определенное восприятие жизни, бесконечное уважение к человеческой личности (… ), не продукт интеллектуальных достижений, а творение культуры сердца.

Сесил Колинз, «Проникновенность юродства» Юродивому нечего терять. Он умирает каждый день.