Иннокентий Херсонский - Слово в неделю сыропустную

Для облегчения сего дела для всех и каждого Господь, премудрый и милосердый, дал несколько зерцал, в коих, когда посмотришься прилежно, видишь себя со всеми своими недостатками. Таково зерцало — десятословие Моисеево, где указаны все главные обязанности наши к Богу и ближнему. Таково зерцало — нагорная проповедь Спасителя о блаженствах, в коей так трогательно означены добродетели истинного христианина. Таковы зерцала — многие места из посланий апостола Павла, в коих он изображает деяния людей духовных и людей плотских; например, двенадцатая и тринадцатая главы послания к Римлянам, и все послания к Филиппийцам. Употребляй любое из сих зерцал; а лучше, если употребишь их, хотя не вдруг, все. Притом, как стоя перед зерцалом, дабы лучше видеть себя, мы обращаемся к нему лицом разными сторонами, так полезно делать и смотрясь в зерцало закона Божия. Постарайся обратиться к нему попеременно всеми сторонами существа своего — не одним духом с его умом и совестью, а и душой с ее желаниями и наклонностями, и самым телом с его сложением, привычками, требованиями и немощами, и наконец самым внешним состоянием, с его выгодами и невыгодами в отношении к делу нашего спасения. Должно поставить перед зерцалом слова Божия свой ум, дабы открылось, какой в нем образ мыслей, какими водится он убеждениями, есть ли в нем свет веры, всегда ли светит он и достаточно ли озаряет пути жизни? Должно поставить перед зерцалом свою волю, дабы обнаружилась цель, к коей она постоянно стремится, — на небе ли она или на земле; дабы открылись побуждения, коими она движется, — чисты ли они и достойны ли христианина; дабы явились правила, коим мы следуем, из Евангелия ли они взяты и совести, или из обычаев мира и внушений гордости житейской? Надобно поставить перед зерцало слова Божия свое сердце с его чувствами, дабы видеть, чем живет оно и для чего бьется, что наиболее радует и печалит нас: преспеяние в добродетели или удача в земных предприятиях? Можно употреблять с пользой и другие приемы для сравнения себя с образцом истинного христианина, начертанным в разных видах — в слове Божием; например, полезно рассматривать себя по своим отношениям, как члена семейства, как члена общества, как члена Церкви; сравнивать образ своих мыслей, правил и жизни с образом мыслей и жизни людей праведных, или людей грешных, изображенных в слове Божием, особенно подобного нам состояния. В поощрении к сему святому делу должно сказать, что кто займется им не поверхностно, не поскучает и не оставит его от первых неудач, кои могут быть от неопытности, тот непременно достигнет цели, увидит себя, каков он есть, и будет в состоянии сказать, чего недостает ему и что надобно делать.

При озарении света благодати Божией, к коей постоянно надобно обращать ум и сердце свое, скоро может открыться: положено ли в нас доселе начало делу нашего спасения? — Положено, если при всех случайных уклонениях и невольных препинаниях, на пути к спасению, главной целью действий и правилом поведения, главным побуждением к трудам и началом одушевления есть мысль о Боге и вечном спасении. Положено, если ты, почитая себя бедным грешником, проникнут верой в Сына Божия, в Его крестную жертву за нас, и стараешься, сколько можно более, сообразовать себя с Его учением, освящать себя благодатью Его Пресвятаго Духа. Напротив, если началом твоих мыслей, чувств, действий служит самолюбие, если внутри тебя господствует какая-либо страсть, то, хотя бы в твоем нечистом поведении, как между тернами, и появлялись иногда цветы добродетелей мирских, ты не в числе людей обращенных, твой путь — не есть путь истинного христианина.

Подобным образом нетрудно узнать и то, какая особенно страсть господствует в нас, и что питает ее, если мы имеем несчастье находиться в числе грешников необращенных. Ибо, хотя корни господствующей страсти бывают далеко сокрыты в темпераменте, в образе воспитания и во внешних отношениях наших; но ветви ее покрывают обыкновенно весь круг нашего бытия домашнего и общественного; воня смертная от адских цветов ее несется далеко во все стороны, несчастные плоды ее бывают рассеяны по всем входам и исходам нашим. В таком разе даже одно поверхностное мнение о нас других людей не редко может служить довольно верным указанием нашего духовного недуга; ибо люди, будучи не так способны к оценке добродетелей наших, всегда почти верно отгадывают наши господствующие недостатки. Можно узнать преобладающий в нас порок и потому, что ни с чем так не трудно расставаться, как с ним, ни к чему прикосновение так не болезненно, как к нему: одна мысль — бросить его, стоит немалых усилий.

Что касается до последнего предмета: надлежащим ли образом идем мы по пути благочестия, если вступили на него, то имеющий нужду знать сие, легко узнает, если обратит внимание хотя на следующее: убывает ли и слабеет ли зло, в нем доселе остававшееся? Реже ли подвергается он тем нападениям, от коих страдал прежде, и что приводит к ним? Легче ли для него становится совершение тех добродетелей, кои прежде казались ему так трудны? Усиливается ли в нем смирение христианское и вера в Сына Божия? Если совесть будет отвечать хотя на один из сих вопросов: нет, — то нечего более сомневаться и думать; надобно спешить снова всецелым покаянием, дабы вовсе не угас в душе огонь небесный. И в противном случае, не вдруг должно удовлетворяться утвердительным ответом совести, а смотреть — отставая от одного недостатка, не вдаемся ли " мы в другой, ему противоположный, не впадаем ли в другую крайность, например из людей хладных к вере, не становимся ли мечтателями, или ревнителями не по разуму?

Руководствуясь сими и подобными чувствами, братие, вы поспешите в настоящие дни как можно вернее узнать себя и свое душевное состояние. Всяк займись собой! Ибо, если теперь не заняться сим делом, то когда же сделать это? — Нет нужды, что ты учен и знаешь природу человеческую и себя самого по ученому: здесь требуется не ученое самопознание, а христианское самоиспытание. Разве нет людей, кои составили целые ученые книги о душе, а ни разу в жизни не рассматривали своей души в отношении к своему спасению? Никто в извинение своей простоты не приводил и неумения размышлять. Как? Считать свои деньги умеешь, хотя бы их были тысячи, а пересмотреть свои обязанности, счесть свои грехи и недостатки не можешь? — Какой член заболит в теле, тотчас слышишь, а где болезнь в душе, не чувствуешь? Легко может случиться, что, обратив испытательный взор на себя самого, ты, по привычке, не можешь долго держать его на себе. В таком случае обращай его1 чаще — и ты привыкнешь стоять с собой лицом к лицу перед зерцалом слова Божия и совести. Для успеха в сем деле, оставь на время все прочие дела; уединись от людей и шума житейского, особенно посвящай на это тишину ночную. Так поступал некогда и Давид.

В противном же случае, то есть, если не можешь заняться теперь надлежащим образом познанием самого себя, то лучше оставь говение до другой недели; ибо слышишь, что говорит не проповедник какой-либо обыкновенный, а апостол Христов: Да искушает… человек себе, и тако от хлеба да яст, и от чаши да пиет; Ядый бо и пияй иедостойне, суд себеяст и пиет, неразсуэюдая Тела Господня! (1 Кор. 11; 28–29)… Аминь.

Слово в понедельник недели 1-й Великого поста, на утрене

Да искушает же человек себе, и тако от хлеба да яст, и от чаши да пиет; Ядый бо и пияй недостойне, суд себе яст и пиет, не разсуждая Тела Господня

Те, коим надобно явиться в суд для ответов в деле, от коего зависит благоденствие их жизни, не спешат своим приходом; стараются прежде узнать основательно, кто будет судить их, какие законы за них и против них, что можно сказать или сделать в пользу своего дела. Подобным образом, если бы кого пригласили на трапезу в дом царев, где ему должно быть лицом к лицу с царем; то он также почел бы за долг запастись всеми нужными сведениями касательно свидания с царем и самой его трапезы; не счел бы за излишнее узнать даже неважных подробностей. Нам, братие, вдруг предстоят оба сии случая, или, лучше сказать, оба сии счастья (счастьем называю и явление наше на суд, ибо решение на нем дела в пользу нашу от нас зависит): как же нам не размыслить с вниманием о том, куда нам должно явиться и что там делать? — Посему, если бы и не было на это прямого повеления апостола, вами слышанного, то самое попечение о спасении душ ваших заставило бы вас, от размышления о себе самих, касательно коего мы уже беседовали с вами, перейти мыслью к размышлению о таинстве покаяния и причащения, к коим вы приступить намерены.

В деле сем опять каждый может идти своим путем, рассматривать святейшие таинства так, как ему внушит его ум и сердце, даже, может быть, как ему внушит Сам Бог, или Ангел Хранитель. Но могут быть преподаны и некоторые духовные советы в руководство, кои потому наш долг предложить вам, дабы имеющие в них нужду не принуждены были ходить за ними далеко.