Адин Штайнзальц - Простые слова

Слово «любовь» используют постоянно. Поэтому обсуждение данного вопроса следует начать с наиболее простого и общего определения термина.

Первый отличительный признак любви любого вида: о каком бы ее объекте ни шла речь, он должен волновать. Не может быть любви, если человек равнодушен. Настоящий антоним любви не ненависть, а безразличие, хотя эмоции любви и ненависти действительно противоположно направлены: в то время как любовь означает влечение к предмету, вызывающему это чувство, ненависть — бегство от него. Однако и то и другое начинается с возникновения личного отношения, когда человек задет за живое и в нем начинает развиваться эмоциональный процесс, положительный или отрицательный. Вот так и получается, что людей иногда обуревают смешанные чувства любви и ненависти. Во многих случаях эмоциональная вовлеченность обратима: страстная любовь может порой превращаться в не менее страстную ненависть. Так бывает, когда наступает разочарование в любви. Ревность — это еще один распространенный случай трансформации любви. Как говорится в «Песни песней»: «Всевластна, как смерть, любовь, жестока, как преисподняя, ревность» (8:6). Но это — улица с двусторонним движением: ненависть тоже может превратиться в любовь. В любом случае, эмоция возникает тогда, когда вы принимаете что-то близко к сердцу. С другой стороны, когда интерес пропадает, объект становится ничего не значащим, не вызывает ни ненависти, ни любви. Равнодушие убивает эмоции.

Заинтересованное внимание — основа любви, но само по себе оно еще не чувство. Интерес к чему-либо может перерасти во что-то другое, не обязательно в любовь — например, в уважение или восхищение (это часто происходит при общении с выдающимися людьми). В результате возникает определенная эмоциональная реакция, но она не имеет отношения к любви. С другой стороны, можно обратить внимание на что-то опасное или вредное: на пропасть у дороги или на тигра, встретившегося на пути. Реакцией будет страх и желание избежать опасности, но не ненависть.

Любовь начинается тогда, когда заинтересованность «перерастает» стадию объективной оценки и превращается в личную склонность, а объект — уже не просто вещь или человек, оцениваемые сами по себе, но предмет привязанности. Некоторые психологические и эмоциональные реакции можно наблюдать повсеместно. К их числу относятся внимание и интерес, без которых наше существование обессмысливается. А вот любовь существует на ином уровне — похоже, что это нечто такое, чему человек должен научиться. Младенец думает только о себе, поскольку не имеет точного представления о том, что такое внешний мир. По мере взросления он начинает осознавать, что есть и другие люди, — сначала как отражение своего собственного образа, а затем как самостоятельные фигуры. При виде существа, отличающегося от них самих, но все же чем-то похожего, они начинают завязывать с ним отношения; так возникает интерес к другому.

Способность любить может быть врожденной, но она не всегда находит должное развитие. Возможно, потребуется немало времени и опыта, пока это произойдет. Интерес и внимание могут превратиться в сочувствие (что буквально означает «испытывать чувство вместе с другим»). Сочувствие растет, эмоциональная заинтересованность становится все глубже и постепенно перерастает в любовь.

Следовательно, любовь — это чувство влечения к объекту, к любимому. Но это влечение не является однозначной, четко определенной эмоцией. В силу большого количества личностных особенностей, различий в объектах любви и многозначности самого термина существует множество типов отношений, которые люди называют любовью.

На этот счет есть еврейская народная притча, которая показывает, насколько расплывчато значение термина «любовь», и демонстрирует, какие проблемы часто возникают при употреблении фраз типа «я тебя люблю». Однажды рыбак поймал огромную щуку. Вытащив рыбу из воды и увидев, что она очень большая, он воскликнул: «Отлично, я отнесу ее пану — он любит щук!» Бедная рыба подумала про себя: «У меня еще есть надежда». Рыбак принес рыбу в помещичий дом, и гайдук спросил его: «Что там у тебя?» «Щука», — ответил тот. «Отлично, — сказал гайдук, — пан их любит». Рыба подумала, что все складывается не так уж плохо. Рыбак зашел в дом, и, хотя рыба уже едва дышала, она не оставляла надежду: ведь пан любит щук. Ее принесли на кухню, и все повара стали говорить о том, сколь сильна любовь пана к щукам. Когда рыба очутилась на столе, вошел сам пан и стал давать указания: «Отрежьте хвост, голову и разделайте ее так-то». На последнем издыхании рыба в отчаянии воскликнула: «Почему вы лгали? Вы же любите не рыбу, вы любите себя!»

У бедной рыбы возникла проблема лингвистического характера: она спутала два разных значения одного слова. Отсюда вопрос: разве эти значения действительно так уж сильно отличаются друг от друга? И разве люди не совершают ту же ошибку, когда думают и говорят о любви? Есть «любовь к рыбе» и есть Любовь с большой буквы. Совершенно ясно, что это не одно и то же. У них не только разная сила эмоционального заряда — сами по себе это разные типы эмоций.

Разные виды любви отличаются друг от друга как количественно — то есть в том, насколько сильным и неодолимым является чувство, — так, и это главное, — качественно, в зависимости от объекта любви и ее характера. Обычно люди инстинктивно стараются разграничить отдельные виды любви, но порой их все-таки смешивают, и тогда чувство становится смешным, нелепым или даже извращенным. Например, у влюбленного человека часто образуется сентиментальная привязанность к предметам, принадлежащим любимой. Однако, когда чувство к туфле любимой женщины становится идентичным чувству к самой женщине, мы имеем четко выраженный случай извращения (на языке психиатрии — фетишизм). Если один из супругов испытывает к детям точно такое же чувство, как к другому супругу (или, наоборот, к супругу такое же, как к детям), это тоже безусловно можно квалифицировать как душевное расстройство.

Несмотря на эмоциональную разницу, у всех типов любви много общего. Любая любовь подразумевает сильное позитивное чувство и влечение к своему объекту, будь то человек, идея или неодушевленный предмет. Что общего между «любовью к рыбе» и Любовью? Существуют три компонента, характерных для всех разновидностей любви, от самых возвышенных до самых прозаических: субъект (любящий), эмоция (любовь) и объект (возлюб-ленный). Природа любви зависит от каждого из этих компонентов и от их соотношения между собой.

Большинство людей знают о возвышенной любви только понаслышке. О ней пишут поэты и философы, говорят влюбленные, остальные томятся в ожидании. Мало кому выпадало счастье ее испытать. Такая любовь полностью ориентирована на объект: любящего не волнует, последует ли ответная реакция на его чувство. Эмоциональный заряд и радость любви заключены в ней самой. Я люблю что-то (или кого-то) таким, как оно есть, люблю просто потому, что оно существует, мне не нужно обладание этим предметом или ответное чувство. Иногда единственное, чего хочет любящий человек, — быть как можно ближе к предмету своей любви. В более возвышенных формах любви нет даже этого желания, ибо чувство возникает уже от одного сознания, что любимый существует, и этого достаточно.

Абстрактный пример чувства подобного рода — любовь к горным пейзажам. Неважно, что горы мне не ответят тем же, что они не любят меня. Я не хочу взять их с собой. Я могу восхищаться горами, испытывать сильную любовь к ним, но желания обладать предметом восхищения не возникает. Я не жду от гор ничего.

В большинстве случаев любовь не такая «отстраненная». Если я люблю цветы и вдруг вижу красивый цветок, как мне лучше выразить свои чувства: сорвав или сохранив его? Если я действительно люблю цветы ради них самих, их красоту, аромат, то ответ очевиден. Это и есть любовь, ориентированная на объект. Однако чаще всего люди срывают цветок, тем самым доказывая, что хотят не только любить его, но и обладать им, и готовы уничтожить его ради собственного удовольствия. Это тоже любовь, но другого сорта: она ориентирована на субъект, на того, кто любит, и более эгоистична.

Различие между любовью, ориентированной на объект, и любовью, ориентированной на субъект, может быть очень тонким. Дело усложняется тем, что все можно использовать не по назначению, как в случае с эгоистичной любовью. Из истории с щукой все просто: пана вовсе не волнует судьба рыбы, ее жизнь и благоденствие. Ему нравится вкус щуки, он любит себя и, чтобы доставить себе удовольствие, намерен съесть ее. Применительно к отношениям между людьми все далеко не так просто и ясно. Каким бы ни был объект любви, всегда возникает вопрос: «Что именно я люблю? Действительно ли ее (его) или это любовь к себе и я всего лишь хочу удовлетворить свои желания за счет любимой (любимого)?»