Григорий Палама - Трактаты

ВАРЛААМИТ: И где такое говорит великий Василий?

ПРАВОСЛАВНЫЙ: В «Нравственных словах», разъясняя сорок четвертый псалом Давида. Пусть выступит также и согласный с ним великий в богословии Григорий, ибо и он, воздав почести единой невидимой и непомыслимой божественности почитаемой Троицы, затем сам же негде пишет: «Свет – и показанная на горе ученикам божественность, превышающая крепостью слабое зрение» [412] . Видишь, что и он знает божественность Бога не только невидимую, но и видимую, которая тоже является нетварной, поскольку нетварен и соответствующий ей свет? Так же точно и Златоустый отец назвал его лучом божественности, «ибо светлейшим Себя Самого,– говорит он, –явился Господь, когда божественность показала свои лучи»[413]. А Симеон, боговдохновенный толкователь (μεταφραστης), говорит, что главный из богословов Иоанн, «видел на горе саму приоткрывшуюся божественность Слова»[414] . Но и пересказывая вкратце [учение] богоносных отцов, он говорит: «поскольку всякое помышление входит в сердце через представление чувственных[предметов], то тогда освещает его[т.е., сердце]блаженный свет божественности, когда оно совершенно упразднится от всех[них]и станет свободным от их образов»[415], если действительно эта светлость показывается чистому уму по лишении всех мыслей. А что не только видится, но и причаствуется этот самый свет истинно созерцающими, показывает говорящий, что «награда за добродетель – это стать богом и облистаться чистейшим светом, став сыномъ оного дня [416] , который не обрывается мраком[417], ибо его творит иное Солнце, испускающее истинный свет, Которое сообщает достойным постоянный и не переменяющийся свет и самих причастников оного света делает иными солнцами»[418],просвѣтятся бо , – глаголет, – праведницы яко Солнце [419] . Поэтому божественный песнопевец Митрофан [420] , воспевая, говорит: «трисiяннаго свѣта, Блаже, и единагосиянiя Божества насладитися сподобины» [421] . И еще: «Иже по существу невидимое Слово, [яко]человѣкъ узрелся еси, человѣка призываяко причастiю Твоего Божества»[422] . Видишь ли ясно, что не только абсолютно невидима, непомыслима и непричаствуема божественность, но и – [правда] для одних лишь святых – непостижимым образом видимой, умопостигаемой и причаствуемой является божественность Бога? Так что вы, называя тварной сию сущую превыше ума Божию божественность и светлость, – ведь она хотя и причаствуется, видится и уразумевается, но, как ты слышал, неизреченно является святым, когда от крайней чистоты их сердце становится свободным от образов и видов, – разве [тем самым] вы не явным образом делаете тварью Бога?

Но поскольку вы и нетварной называете Его божественность, то Бог у вас получается сложным и, так сказать, тварно-нетварный, состоящим из двух весьма противоположных [одна другой] божественностей – тварной и нетварной. А если вы не согласитесь говорить так, поскольку невозможно, чтобы один и тот же Бог имел тварную и нетварную божественность, то вам тогда явно угрожает опасность чтить двух богов, противоположных друг другу: одного обладающего тварной, а другого – нетварной божественностью. Так что вы, сами очевидным образом недугуя гнуснейшим двубожием, как вы явили это в этом году на Соборе, ложно обвиняете в этом нас и всех святых, проповедующих единого во всех отношениях Бога, ибо и великий Дионисий богословствовал об одном и том же Боге иногда как о могущем быть видимым, помышляемым и причаствуемым, а иногда как о невидимом, непричаствуемом и непостижимом для ума; или, говоря обобщенно, всецелоумомостигаемом (παννοητον) [423] и не поддающемся постижению умом (ανεννοητον), тогда как о том, чтобы Он был одновременно тварным и нетварным Богом, как обладающий тварной и нетварной божественностью, мы до сего дня еще не слышали.

ВАРЛААМИТ: Мы из всего этого заключаем (συναγομεν) об одной божественности.

ПРАВОСЛАВНЫЙ: Но смотри, не делается ли это для вас предлогом единую божественность Божию худо сжимать (συναγειν) или беззаконно рассекать на две (διχοτομειν), из каковых нечестий в какое-либо одно впадает всякий, кто худо понимает единство божественности. Есть же такие, которые и оттого, что утверждают как будто бы одну [божественность], впадают в оба эти диаметрально противоположные друг другу нечестия. Вот вы, например, говоря об одной из них, утверждаете же, что абсолютно невидимая и непомыслимая божественность является одним и тем же и ничем не различается по сравнению с видимой и умопостигаемой, о которой говорит великий Василий, и таким образом собираете из них одну, или говорите, что эта одна составлена из тварной и нетварной?

ВАРЛААМИТ: Отнюдь нет! Не думай, что мы настолько безумны. Но от видимой к абсолютно невидимой и единственной нетварной божественности мы возводим мысленное [начало] души и таким образом чтим единую нетварную божественность – саму сущность Божию.

ПРАВОСЛАВНЫЙ: Хорошо же, стало быть, немного выше заклеймило вас наше слово, ибо вот вы открыто называете явившуюся на горе Христову славу и божественность! И поистине вы изобличаетесь в том, что впадаете в те [нечестия], которые мы показали прежде, и сами себя показываете по-прежнему подлежащими официальным определениям [принятым] против Варлаама. Ведь то, чтобы от тварей восходить к сущности Божией и [исходя] из видимых творений постигать нетварную сущность, принадлежит помешательству Евномия. От этого с необходимостью многообразно случается и то и другое – и злочестиво сжимать, и безбожно рассекать единую божественность Божию. Поэтому говорит божественный предстоятель Ниссы: «Невидимый по сущности становится видимым по энергиям, будучи созерцаем не но сущности, но в некоторых сущих окрест Него отличительных свойствах (ιδιωμασι)»[424] . «Ни одно же из божественных отличительных свойств не благоприобретенное, хотя они не являются и сущностью» [425] . А великий Василий, возражая вам, придерживающимся мудрования Варлаама, в «Словах к Евномию», приведя его слова, где он пишет, что «если кто, наблюдая создания, от них возводится к сущностям, находя Сына произведением Нерожденного, а Утешителя – [произведением] Единородного» [426] , говорит: «я не вижу, как можно из созданий заключать по аналогии о сущности, ибо произведения служат указанием на силу, мудрость, искусство, а не на саму сущность. Даже и саму силу создателя они не обязательно являют полностью, поскольку художник может иногда и не всю свою силу вложить в[свои]действия, но зачастую употреблять меньшее напряжение сил в делах своего искусства. Если же и всю свою силу подвигнет он в дело, то и тогда можно будет посредством дел измерить крепость его сил, а не понять, что есть его сущность» [427] . Этому же самому научает и божественный Павел, глаголя яко невидимая Божiя отъ созданiя Mipa твореньми помышляема видима суть, и присносущная Его сила и божество [428] . Поэтому и усердный в божественном Максим, объясняя это, говорит: «Логосы сущих, прежде веков предуготовленные в Боге, как Сам Он ведает, которые у божественных мужей есть обыкновение называть благими волениями, будучи невидимы, созерцаются через размышление о творениях. Ибо все творения Божии, с должным искусством умозрительно рассматриваемые нами сообразно природе, тайно возвещают нам логосы, по которым они были произведены в бытие, и вместе с собой являют применительно к каждому творению божественную цель, отчего и небеса повѣдаютъ славу Божiю, творенiе же руку Его возвѣщаетъ твердь[429]. А присносущная Его сила и божество есть содержащий сущие [в бытии] промысл и соответствующая ему энергия, обожающая тех, о ком Он промышляет» .[430]

ВАРЛААМИТ: Сказать по правде, ничего не скрывая, мы слышали, что вы приводили речение великого Дионисия, с которым мы находились в противоречии. А ты теперь показал, что все святые согласны с вами. Знай же, впрочем, что мы говорим, что этот свет есть сущность, если только он действительно нетварен.

ПРАВОСЛАВНЫЙ: Но и так вы ничуть не меньше впадаете в злочестивейшее безбожие и двубожие.