Павел Юнгеров - Введение в Ветхий Завет. Книга 2.

Иерусалимский храм и с ним вся Сионская гора, по их воззрению, составляют единственное на земле жилище Божие (Ис 8:18; 18:7; 31:9; Мих 4:7). В будущем пророки возвещают полное прекращение служения на высотах (Ис 17:7–8) и объединение всех народов служением Иегове в одном храме на Сионской горе Господней (Ис 2:2–5; 56:7; Мих 4:1–4).

Итак, мнение критиков о позднейшем происхождении законов мнимого «священнического кодекса» о единстве места общественного богослужения опровергается всеми ветхозаветными книгами. Их гипотезы бездоказательны [56].

Такую же научную ценность и мнимое «научное беспристрастие» обнаруживают и другие критические доказательства позднейшего происхождения законов «священнического кодекса» и неизвестности их до плена. Критики, например Вельгаузен и др., с уверенностью утверждают, будто до плена евреи не знали о жертве всесожжения и жертве за грех и повинность, а законы Пятикнижия об этих жертвах (Лев 1, 4, 5 глл.) ложно в нем приписываются Моисею. Евреи до плена знали лишь и приносили по обычаю других древних народов мирную жертву, сопровождавшуюся пиршествами [57]. Но о жертве всесожжения упоминается в повествовании о Ное (Быт 8:20), Аврааме (Быт 22:1), Моисее (Исх 10:25), Иисусе Навине (8:31), Гедеоне (Суд 6:26), Маное (Суд 13:16), о Самуиле (1 Цар 7:9) и многих других лицах, живших очень задолго до плена… О жертве за грех также часто упоминается, особенно у древних псалмопевцев (Пс 39:7; 49:8–23; 50:6–7) и пророков (Ос 4:8; Ис 53:10…). Как же быть с этими библейскими свидетельствами? Счесть их позднейшими «вставками» из священнического кодекса? — Никто этому не поверит.

Критики, вводя в свой священнический кодекс законы Пятикнижия о праздниках (Лев 16:23), также готовы утверждать позднейшее их происхождение и «натуральный» характер. Даже сомневаются в древности праздника Пасхи. Но вот в Библии, кроме Пятикнижия, упоминается о праздновании Пасхи при Иисусе Навине (5:10), особенно при Езекии (2 Пар 30:1–27) и Иосии (2 Пар 35 гл.). Как быть с этими свидетельствами? Повествование об Иисусе Навине, говорят с апломбом критики, вероятно позднее вставлено под влиянием священнического кодекса. Повествование Паралипоменон о Езекии и Иосии мало достоверно… Повествование о Пасхе в Исх 13 главе, хотя и не принадлежит к священническому кодексу, но «очень значительно переработано» девтерономистом. Упоминание о Пасхе в Исх 34:25 — «испорчено», потому что «первоначально здесь читалось  — праздник Мой, а позднее изменено в », — хотя ни в одной рукописи и ни в одном переводе не сохранилось свидетельств об этом гипотетическом чтении [58]. При таком обращении с священным текстом, конечно, можно доказать всякую самую нелепую гипотезу…

К тому же священническому кодексу, очевидно, неизбежно должны быть отнесены и законы Пятикнижия о священстве (Исх 28–29; Лев 8–10 глл.) и его участии в богослужении (Лев 1–7; 17 глл. и др.). Поэтому критики решаются высказать также очень рискованное предположение, будто в древности евреи сами приносили, без участия священства, жертвы [59], а все соответственные законы позднее сочинены. Но вот, кроме Пятикнижия, упоминается о первосвященниках и священниках непрерывно в иудейской истории. Так, при Иисусе Навине были первосвященниками сын и внук Аарона, Елеазар и Финеес, и служили при ковчеге и жертвах (Нав 3–4; 6–7; 14; 17 глл.); последний был и при судиях (Суд 20:28); первосвященник Илий закончил правление судей (1 Цар 1–3 глл.; 6:15; 22:40); при Давиде и Соломоне первосвященник Садок проходил свое служение и сделался родоначальником священства до плена (2 Цар 15:24; 3 Цар 2:35; 8:4; 1 Пар 6 гл.). Как быть с этими свидетельствами? Ответ у критиков готов: повествование книги Судей (19–20) не исторично; 1 Цар 6:15 — позднейшая глосса; 2 Цар 15:24 — повреждено и интерполировано; 3 Цар 8:4 — позднее переделано. Книги Паралипоменон, по обычаю, недостоверны [60].

На самом же деле, как культ во всех своих частностях — жертвах, жрецах, храме, праздниках, — так и социальное устройство еврейского народа, с его делениями на колена, роды, дома, города левитов и убежищ; своеобразное управление народа старейшинами, судиями, царями и пророками, и их своеобразная теократическая юрисдикция — входящие в содержание священнического кодекса — все это было неизменно с Моисея до Неемии. Свидетельств этому многое множество [61].

Итак, и для священнического кодекса, как для писаний иеговистов и елогистов, священный текст не дает оснований. Законы, вносимые в него критиками, древнего происхождения и всегда, при Моисее и позднее его, неизменно соблюдались евреями и руководили строем их жизни и неразрывно входят в Пятикнижие.

Изложенными соображениями заканчиваем обзор и разбор новой критической теории, а вместе с тем и вообще отрицательную сторону вопроса о происхождении Пятикнижия [62]. Теперь изложим положительные доказательства единства, идейности и систематичности Пятикнижия.

2) Доказательства единства Пятикнижия.

После изложения критических теорий, приведем положительные доказательства единства Пятикнижия.

Единство писателя Пятикнижия видно из единства плана всех его частей — пяти книг, из единства хронологии его и богословских идей, освещающих всю его историографию, законы и пророчества.

1) Единство писателя книги Бытия, с которой критики начали переносить возражения на другие части Пятикнижия, видно из плана ее. А план обнаруживается в десяти отделах всего повествования, начала которых писатель обозначал, как бы заглавиями, словами: вот родословие — elle toledot. По этим заглавиям, несомненно принадлежащим писателю Пятикнижия, книга Бытия делится следующим образом. Всему повествованию писатель предпосылает введение (1–2:4), не входящее в число десяти отделов, заключающее историю миротворения, подготовительную к истории человечества, а поэтому и не имеющую указанного заглавия. Далее, история человечества (2:4) озаглавливается elle toledot и заключает историю поселения первых людей в раю, грехопадение и дальнейшую судьбу первой человеческой четы — первый отдел (2:4–4:26). Второй отдел (5:1) озаглавливается: родословие Адама, и излагает имена благочестивых потомков Адама до Ноя (5:1–6:8). Третий отдел заключает историю Ноя, т. е. потопа (6:8–9:24). Четвертый отдел — историю сыновей Ноя до выделения из потомства Ноя Сима и его семейства (10:1–11:9). Пятый отдел — историю Сима в его потомках до Фарры (11:10–26). Шестой отдел — историю Фарры в лице его сына Авраама (11:27–25:11). Седьмой отдел — историю сына Авраамова Измаила и его потомства (25:12–18). Восьмой отдел — историю Исаака и его сыновей Исава и Иакова (25:19–35:29). Девятый отдел — историю Исава и его потомков (36:1–43). Наконец, история Иакова и его сыновей (37:1–50:21) заканчивает книгу Бытия. Все эти отделы начинаются оглавлениями: elle toledot… Из анализа поименованных отделов видно, что они отмечены одним писателем, обнаруживают определенный план книги и имеют близкое отношение к содержанию последней.

Прежде всего бросается в глаза их неравномерность: одни состоят из нескольких стихов (напр., пятый — 11:10–26, седьмой 25:12–28, девятый 36 гл.), другие из многих глав (например, шестой — 11–25 глл. и десятый 37–50 глл.). Из этого видно, что писатель обращал внимание не на количество писания, а на качество или содержание его, преследовал не внешние лишь нужды и удобства читателей, а постепенное течение истории. Словом, это дело не позднейшего редактора, или издателя (как деление на главы, стихи, зачала), а самого писателя и стоит в тесной связи с его священной историографией. Этим объясняется, с другой стороны, и внутренняя неравномерность отделов. Так, отделы небольшие иногда обнимают обширный период времени и историю целого большого народа (напр., седьмой отдел — измаильтяне: 25:12–18; девятый — идумеи: 36 гл.) и даже многих народов (напр., 4-й отдел — расселение народов: 10 гл.). Другие, обширные отделы, иногда излагают небольшой период времени и касаются судьбы только нескольких лиц (напр., шестой, восьмой и десятый отделы: Авраама, Исаака, Иакова и Иосифа: 11–50 глл.). Очевидно, такое деление — не случайность и дело не редактора, а самого писателя, который считал нужным об одних предметах и лицах говорить более подробно, о других кратко.

Наконец, видно, эти отделы и заглавия не случайно «вплетены», а составляют «основы» всего повествования книги Бытия, существенно ими объединяемого. В них виден постепенный рост Израиля — носителя Господних обетований. Действительно, следя постепенно за поименованными заглавиями отделов книги Бытия и в связи с ними за содержанием всей книги, можем выяснить план всего повествования и места отделов. Писатель излагает историю спасения человеческого рода и потому подробно следит за проявлениями Божественного промышления о спасении людей в их истории. Он подробно описывает судьбу лиц, через которых сохранялся верующий род людей, как сохранялись и воспитывались их верования и надежды, как Господь укреплял и охранял их от зла и порока, и т. п. Поэтому обширны его отделы о Ное, Аврааме, Исааке, Иакове и Иосифе [63]. Он, с другой стороны, кратко касается судьбы народов, которые уклонились от верующего семени, пошли своими греховными путями и не удостоились Божественного избрания, например, каинитов, измаильтян, идумеев. Для писателя казалось достаточным сказать, от кого они произошли, где жили и кто у них были правителями. Прочие же события в их жизни служили выражением только одного удаления их от Бога и не интересны были писателю и читателям его. Поэтому и кратки его отделы об этих народах. Заметно, далее, что историю лиц и народов, которых писатель хочет обойти, он предпосылает истории современного им Богоизбранного потомства: потомство Каина (4:1–25) описывается ранее потомства Сифа (5 гл.), потомство Измаила (25:12–18) ранее Исаака (26–35 глл.), потомство Исава (36) ранее Иакова (37–50 глл.).