Филип Шафф - Иисус Христос – величайшее чудо истории. Опровержение ложных теорий о личности Иисуса Христа и собрание свидетельств о высоком достоинстве характера, жизни и дел его со стороны неверующих

14) Доктор Гораций Бушнелль в своем, уже цитированном нами, сочинении: «Nature and the Supernatural», стр. 280; или «The Character of Iesus», стр. 19; и след.

15) См. более обстоятельно в сочинении с богатыми источниками Руд. Гофмана. «Leben Iesu nach den Apokryfen im Zusammenhange aus den Quellen erzahlt und wissenschaftlich untersucht», Лейпциг, 1851 г., стр. 140–263.

16) Ренан в своей «Жизни» или, лучше, в своем романе «Об Иисусе» представляет нам топографическое описание прекрасных окрестностей Назарета, имеющих воспитывающее влияние, – окрестностей, которыми должно объясниться величие Христа; но все это не может уничтожить незначительности города, вошедшего в пословицу (Ин. 1, 48), и вообще его описание теряет много своей силы, когда мы представим себе узкие и кривые улицы, покрытые нечистотами, этими неразлучными спутниками восточных городов. «Назарет, – говорит Ренан, – был небольшой город, расположенный в ущелье, откуда открывался вид на вершину цепи гор; с севера прилегала долина Эсдралон. В настоящее время население этого города простирается от 3000 до 4000 человек, и это число никогда не может слишком колебаться. Окрестности его пленительны, и никакое другое место в мире не способно наводить на такие мечты абсолютного блаженства, к каким они располагают. Даже в наше время Назарет служит драгоценным местопребыванием, – единственным, можно сказать, в Палестине, где душа чувствует себя несколько облегченной от бремени, которое ложится на нее среди этого ни с чем не сравнимого запустения. Тамошние жители – люди дружелюбные и благонравные; сады дышат свежестью и зеленью… Красота женщин, собирающихся там по вечерам, – эта красота, замеченная уже в шестом столетии и считающаяся даром Пресвятой Девы Марии (Antonius Martyr, Jtinerar, § 5), сохранилась удивительно хорошо. Это – сирийский тип, в совершенной его пленительной грации».

17) Мф. 13, 54–56. См. также Мк. 6, 3: Не это ли плотник, сын Марии?.. Этот вопрос с первого взгляда указывает на то, что Иисус занимался плотничеством. Это подтверждается и древними преданиями и обычаями иудейских раввинов. Так, апостол Павел был делатель палаток (Деян. 18, 3). Поэтому выходит, что профессия плотника не считалась унизительной, а напротив, считалась почтеннейшей и полезнейшей. Вопрос жителей Назарета: «не это ли сын плотника?» должно назвать скорее вопросом удивления, чем вопросом простого любопытства. Они отвергали превосходство Иисуса над собой, но не равенство Его с ними и, зная Его происхождение и родственные связи, не могли понять, каким образом Он возвысился над общим уровнем и может совершать удивительные дела.

18) См. Г.Г. Гервинуса «Шекспир» (Лейпциг, 1850 г., ч. 1, стр. 38–41). Этот отличный критик и толкователь британскаго поэта изображает Шекспира как одного из лучших и основательно ученых мужей того времени: «Теперь не будет рискованным сказать, – говорит Гервинус, – что с Шекспиром, по обширности многостороннего знания, очень немногие из его современников могли сравниться».

19) Генрих Стефенс, поклонник Шеллинга и христианский философ, говорит так о человеке, и на этой мысли основывает свою «System der Anthropologie». Но в полнейшем и абсолютном смысле это должно найти свое применение ко Христу как к идеальному человеку, в котором и через которого только и мог совершенствоваться человеческий род.

20) «On s'extasie sur les conquêtes d'Alexandre! Eh bien! voici un conquérant qui confisque à son profit, qui unit, qui incorpore à lui-même, non pas une nation, mais l'espèce humaine. Quel miracle! l'âme humaine, avec toutes ses facultés, devient une annexe avec l'existence du Christ».

21) С историей искушения Христа в пустыне (Мф. 4 и Лк. 4) ср. места, встречающиеся у апостола Павла в Послании к Евреям: 4, 15. «Ибо мы имеем не такого первосвященника… но который, подобно нам, искушен был во всем, кроме греха. (πεπειρασμένον δε κατά πάντα καθ' όμοιότητα χωρίς άμαρτίας) и 5, 8: «Хотя Он и Сын Божий, однако страданиями навык послушанию и проч. (καίπερ ών ύιοςέμαθέν αφ' ων επαθε την ύπακοην и проч.)

22) Это posse non peccare схоластиков, или impeccabilitas minor. Этому соответствует posse non mori или immortalitas initur, т. е. относительное или условное бессмертие Адама в раю, которое зависело от испытания и которого, т. е. бессмертия, он лишился через падение.

23) Это поп posse peccare или impeccabilitas major. С этим тесно связано поп posse moru или immortalitas major, абсолютное бессмертие в состоянии воскресения, которого никогда нельзя лишиться.

24) Доктор Иос. Берг, профессор богословской семинарии в Нью-Брунсвикке, в дружеской рецензии на сочинение мое о нравственном характере Иисуса (в своем сочинении «Evangelical Quarterly», апрель, 1861 г., стр. 289), стоит против взгляда о греховности Иисуса как против взгляда, который представляется несогласным с абсолютной Его святостью. Греховность есть, конечно, возможность греха, какой она была у Адама в состоянии невинности; но у Христа никоим образом она не доходила до действительности греха, ни первородного, ни вольного, действительного. Против такого представления положительно говорит священный текст. Несомненно, что Архангел назвал Христа в минуту Его зачатия Святым (το γεννώμενον άγιον, Лк. 1, 35), но не был ли также святым Адам, хотя и подлежал возможности падения, как это выражается в обширнейшем вестминстерском исповедании (17 вопрос)? Притом, эта первоначальная святость не может исключать идеи развития, физического и нравственного возрастания дитяти – Христа, что евангелист весьма ясно представляет (см.: Лк. 2, 40, 52.; см. также Евр. 5, 8). Отрицание возможности греха у Христа уничтожает действительность в Нем человеческой природы и историю искушения низводит на степень гностического фантома и пустого призрака. Но именно потому, что Христос действительно и истинно был искушаем, и не только диаволом в пустыне (Мф. 4), но и в течение всей Своей земной жизни (см.: Лк. 22, 28; Евр. 4, 15). И только всегда оставаясь твердым и непобедимым во всех искушениях, Он становится как нашим Спасителем, так и образцом подражания (см.: Евр. 5, 7–9).

25) Peter Bayne: «The Testimony of Christ to Christianity». Boston, 1862 г., стр. 105.

26) См.: Деян. 3, 14; 1 Пет. 1, 19; 2, 22; 3, 18; 2 Kop. 5, 21; 1 Ин. 2, 29; 3, 5, 7; Евр. 4, 15; 7, 26. Когда рассуждают о бесконечном превосходстве нравственного апостольского учения перед учением древних греков, то, как хотите, нелепо ссылаться на рассуждения Ксенофонта о Сократе, желая этой ссылкой ослабить силу указанного единодушного свидетельства (как, например, делает это Штраус в своем сочинении: «Christliche Glaubenslehre», 2 ч., стр. 192, а также, но несколько умереннее, Газе: «Leben Iesu», стр. 61). «Никто, – говорит Ксенофонт, – не видел и не слышал когда-нибудь Сократа, делающего или говорящего что-нибудь безбожное или нечестивое (ούδείς πώποτε Σωκράτους ούδέν άσεβές ούτε πράττοντος είδεν ούτε λέγοντος ήκουσεν. Memorab. 1, 11). В самом лучшем смысле это – только отрицательное суждение о внешнем поведении Сократа, а не о состоянии его сердца. Притом утверждать о человеке, что он был свободен от греха и заблуждений, и указывать на постоянную безгрешность характера в действительной жизни, – вещи совершенно различные. Если б самый невинный, честный человек захотел найти такой характер, то неизбежно или примешал бы к нему некоторые черты человеческого несовершенства, или преувеличил бы свое изображение, приписав ему такие черты, которые лежат вне истинно-человеческой сферы. Но образ Христа, как Он показан в Евангелии, производит в нас впечатление неизменного и совершенного первообраза и истины и сохраняет беспорочную свою чистоту в каждой черте, во всяком положении, при каждом случае.

27) Мф. 27, 19; 24–54. Лк. 23, 22–47. Мф. 27, 4.

28) Ин. 8, 46. См. также комментарии и примечания Ульмана в ук. мест., стр. 92 и след.

29) Из сочинения доктора Гор. Бушнелля: см. цит. соч., стр. 325. – Безгрешность Иисуса отрицается доктором Д.Ф. Штраусом в двух его разрушительных сочинениях: «Das Leben Iesu», а также в его «Dogmatik im Kampfe mit der modernen Wissenschaft» (также в его дополнительном к «Das Leben Iesu» сочинении: «Der Christus des Glaubens und der Iesus der Geschichte. Eine Kritik des Schleiermacherschen», «Lebens Iesu», Берлин, 1865 г.), как предположение, не согласное ни с одним из исторических исследований, в последнем его сочинении безгрешность Иисуса отрицается, конечно, на основании априори принятого философского предположения о невозможности безгрешности или на основании пантеистического мнения о неотделяемости греха от всякого конечного бытия. Единственное экзегетическое доказательство, которому Штраус придает особенное значение («Dogmatik». 2 В. S. 192 и опять, в его новейшем произведении: «Leben Iesu»), заключается в словах Христа, служивших ответом на приветствие богатого юноши: «Учитель благий!» – в словах: Никто не благ, как только один Бог (Мф. 19, 17). В этих словах, говорит Штраус, предикат «благ» Христос ясно отверг от себя, как предикат свойственный только одному Богу. Но Христос отвечает здесь на предыдущий вопрос и на заключающееся в нем ложное понимание понятия «благий». Он не отнимает от Себя эпитет благий в настоящем его смысле, но только в поверхностном смысле богатого юноши, который со словом «благий» соединил слишком узкое понятие и на Христа смотрел просто как на отличного раввина и доброго человека, а не как на существо, единое с Богом. Христос не сказал: Я не благ, но сказал: никто не благ, т. е. ни один человек не благ, рассматриваемый сам в себе, а еще менее благ в сравнении с Богом. Другими словами: Он отвергает не столько звание благий, сколько особенно дух и то расположение сердца, с которыми в Нем видели образец святой мудрости и нравственности. Рассматривая слова Христа с этой точки зрения, мы находим в них указание на Его сверхчеловеческую благость, только не прямо выраженное. Совершенно справедливо можно сказать, что в данном случае Иисус отклоняет от Себя эпитет «благий» в абсолютном смысле неискушаемости, в каком она прилична Богу (см.: Иак. 1, 13), тогда как Он, будучи истинным человеком, развивался и постепенно совершенствовался среди искушений и борьбы, оставаясь однако совершенно свободным от действительного греха. Ни в каком случае нельзя допустить, что Своим собственным свидетельством Христос противоречит Своей невинности (см.: комментарии к рассматриваемому месту у Ольсгаузена, Мейера и Ланге). Крещение Иисуса Иоанном не приводит к необходимости признания в Нем греха; потому что на Иордане, как справедливо замечает Кейм (Keim), давались «не просто признание во грехе, но также и священные обеты правды» («Der geschichtliche Ghristus». Drei Reden. 2 Aufl., S. 109). Крещение Иоанново не было исключительно крещением покаяния; оно было также крещением посвятительным ко вступлению в приближающееся царство Мессии. К этому можно прибавить и то, что крещение Иисуса, так же как и Его страдания и смерть, имеет спасительное значение.