Жан-Мари Гюстав Леклезио - Праздник заклятий. Размышления о мезоамериканской цивилизации

Во время правления Суангуа (родившегося около 1470 года), сына Цицика Пандакуаре, до Мичоакана доходят первые слухи о таинственных неизвестных существах, явившихся на землю. Множатся зловещие предзнаменования и устрашающие сны, и похоже, что они предвещают близкую катастрофу: падение пурепечских богов.

Первое происшествие: молодую рабыню, принадлежащую царьку Уикишо, правившему в Укарэйо, городе на границе империи, уносит ввысь некий громадный орел, посланный богиней Кверауапери; девушка оказывается на высокой скале, называемой Шаноато Укатцио (недалеко от озера Пацкуаро), и присутствует на последней встрече божеств. «И тут эта женщина увидела всех богов ее провинции, сидящих вместе, с телами, выкрашенными в черное. У одних на головах были повязки из цветных нитей, головы других венчали уборы, а еще кое-кто из них носил венки из клевера [хронист так называет нурхит, популярное в кулинарии тарасков-горцев травянистое растение], а у некоторых волосы были выбриты справа и слева от темени, и еще она видела много разных уборов и причесок. И они пили разные вина, белые и красные, приготовленные из агавы, а еще из слив и меда, и все они принесли подарки и различные плоды в дар богу, называемому Курита Каэри, который передает людям волю богов, а те его называют своим дедушкой. И женщине показалось, что все они были внутри большого дома, и орел ей сказал: «Садись здесь, и ты услышишь все, что здесь будет сказано». Тут появилось солнце, и бог Курита Каэри вымыл голову мылом, а обычного убора, какой он носит, на его голове не было. Только пестрый венок и щепки в ушах на месте серег. А на шее маленькие щипчики. И одет он был в тонкую ткань. Тут подошел к нему его брат по имени Тирипеме Каренча. Оба были очень красивы, а прочие боги их приветствовали, говоря: «Вот — повелители наши, добро пожаловать!» Небесные братья передали остальным, что несут весть о смерти мира, возвещенную Матерью богов Кверауапери: «Приблизьтесь, о боги левой руки и боги руки правой, мой бедный брат принес весть, которую я сейчас вам передам. Он был на востоке, где сейчас Матерь богов, и провел с нею несколько дней. И еще там были наш внук Курикавери, и Шаратанга, и Урендекауэкара, и Кверенда Ангапети. Все эти боги были там и пытались возвысить голос перед матушкой Кверауапери, но тем, кто хотел говорить, веры уже не было, их слова улетали впустую, их не хотели слышать, и никого не будут слушать, моления напрасны, ибо новые люди теперь рождены и они заново должны прийти и покорить землю». И новой участи нельзя избежать: и люди, и боги будут принуждены исчезнуть, уступив место заново сотворенным, как и тогда, когда в четвертый раз, сразу после потопа, боги сотворили новых людей из шариков праха, смешанного с кровью Куриты Каэри. Но кажется, на этот раз уничтожение будет полным: все это мы, боги, решили вместе, еще до того, как свет пришел к нам, а теперь мы не можем понять те слова, ибо боги осмелились возвысить голос против перемен, но им даже не разрешили заговорить. Да будет так, как пожелали высшие силы. О вы, перворожденные, и вы, божества левой руки, уходите назад в ваши жилища. Но не уносите с собою вино, принесенное сюда, а, напротив, разбейте все кувшины, ибо с этих пор ничего не должно оставаться, как было раньше. И барабаны не зазвучат. Сотрите все, что было, из вашей памяти, так как не будет больше ни храмов, ни жертвенных костров, и никому не видать более дыма в небе. Все должно стать пустыней, ибо вот пришли новые люди на землю. Они пройдут всюду, и по землям правой руки, и по землям левой, дойдут до самого берега моря и даже дальше, и все наши песни умолкнут, останется одна, эта их песня разнесется от одного края мира до другого…»

Еще одно зловещее предзнаменование возмутило спокойствие империи; некий рыбак на «горячих землях» увидел сон, в котором его похищал волшебный кайман, тоже передавая смертоносную весть: «Отправляйся в город Мичоакан (Тцинтцунтцан) и сообщи монарху, на чьем мы все попечении, тому, чье имя Суангуа, что приговор вынесен, ибо они уже родились, они стали людьми — те, кому суждено обосноваться от края до края земли». Итак, еще до появления чужестранных завоевателей боги уже предрешили будущий необратимый поворот судеб людских.

Эта монархия, одна из самых мощных и гармоничных в индейской Америке, целиком преданная тем сверхъестественным силам, что ее породили, не может выжить после падения богов. В обществе, подчиненном религиозной иерархии, во внимание принимаются только земные воплощения Курикавери и Шаратанги. Но вера, что давала силу чичимекам во времена первых завоеваний, когда братья Уапеани и Пауакуме скитались во главе маленькой армии в поисках обетованной земли, вера, воодушевлявшая Тариакури с племянниками, когда они захватывали селения одно за другим, увеличивая домен своего верховного бога Курикавери, — эта же самая вера теперь парализует всех жителей империи, устрашенных чудовищными мистическими предзнаменованиями, и обрекает их на полный разгром.

Видя, как все, что давало смысл государству, повержено: идолы опрокинуты, храмы разрушены, а главное — единственное земное воплощение бога Курикавери, казонци Тангашоан II, лишен престола и ввергнут в рабство испанцем Нуньо де Гусманом, страна, колонизованная пурепеча, уже не способна к сопротивлению. Заледенев в священном ужасе, представители этого воинственного народа даже не помышляют сражаться. «И откуда могли бы они прийти, если не с небес? — вопрошает казонци своих вассалов. — Оттуда, где небо сходится с морем, приходят их олени (то есть лошади), которых, судя по тому, что о них рассказывают, они водят с собой. А вот кто они и откуда?» А облачения чужеземцев, якобы делающие их неуязвимыми, отождествляют их с «говорящими животными» из старинных пурепечских сказаний, где действует бог Купанциери, превратившийся в оленя. Чтобы достойно встретить приход новых богов, индейцы посылают им дары, следуя ритуалу, который Франсиско Сервантес де Салазар пересказывает, не понимая его смысла: «Они приказали, чтобы привезенные ими ткани были равными частями разложены по четырем углам двора»[20]. Словно в дар богам, казонци присылает им шкуры цвета четырех сторон света, а в середине двора он велит для главного бога, Кортеса, выгрузить золото.

Однако эти «небесные боги», несущие ужас вестники «иного мира», не принесли, как быстро понимают индейцы, весть о грядущем в ответ на молитвы и дары. Нет, они лишь подтверждают недавние зловещие предзнаменования. То, что уже предсказали братья Курикавери, боги Тирипеменча, явившись старухе, носившей воду: «Иди к повелителю по имени Тикатаме, который сейчас в Койакане и веселится там под музыку тех, кто лупит по черепашьим панцирям, колокольцам и костям каймана. Властители Койакана лишились мудрости, они забывают носить дрова во храмы. Но у них уже нет головы на плечах: их скоро завоюют, потому что боги-прародители разгневаны».

Известия о разрушении вражеской твердыни, о падении Мехико-Теночтитлана, не только не успокоили казонци, но еще больше его растревожили. «Кто вы такие? — спрашивает он у Монтано, первого испанца, проникшего на его территорию. — Откуда вы пришли? Чего ищете? Ведь мы никогда не слыхали о таких людях, как вы. Почему вы явились из такого далека? Разве в вашей родной стране иссякли еда и питье, что пришлось отправиться к чужим народам? И что такого сделали вам мексиканцы, почему, придя в их город, вы его разрушили?»[21] Вскоре на все свои исполненные тревоги вопросы пурепеча получат ответы. Пока же они бессильно, без сопротивленья наблюдают прибытие новых богов. Старые божества: Шаратанга, Курикавери, Матерь богов Кверауапери, Урендекауэкара, хранители пещер, гор, духи ручьев и озер, боги четырех сторон света, демоны ада — все уже обратились в ничто. Новоприбывшие желают только одного: золота, «экскрементов Солнца», им нужен этот символ божественной власти. Не удовольствовавшись военными трофеями, что отдал им казонци, они требуют еще и еще, грабят храмы, нарушают покой гробниц, где захоронены великие владыки.

И вот уже пограничный город, ранее неприступная Тлашимароа, обращен новыми завоевателями в прах. Население косят новые болезни: грипп, оспа, корь. Предчувствуя, какая ужасная участь ждет всех, оставшись лицом к лицу с надвигающимся концом света, советники последнего владыки пурепеча не могут более хранить молчание. «Они идут! — вскричали приближенные. — Неужели мы должны исчезнуть?» Воинский начальник казонци по имени Тимас попытался побудить своего государя избрать единственный оставшийся выход: смерть. «Владыка! — вскричал он. — Прикажи принести медь. Мы взвалим ее на плечи и бросимся в озеро. Так мы быстрее нагоним тех, что уже умерли сейчас». И действительно, если небо и земля лишаются тех, кто их населял, остальным не уйти от рабства и смерти. «Разве достойно жить по разумению испанцев, которые только и думают, как нам навредить? Ведь новые наши повелители привезли с собой тюрьмы, темницы, пытки и травлю свирепыми псами, которые рвут на куски свои жертвы, перед тем измазанные салом. Все это говорит нам, что впереди у нас только смерть».