Григорий Палама - Трактаты

10. Видишь, что хотя и во всем есть и всеми причаствуется Божественное, но только в святых Оно пребывает вполне, и только ими вполне причаствуется? И, таким образом, верно и истинно, что как один у нас Бог истинный, хотя многие являются и называются богами; и как один только возвещается у нас воистину Сын Божий, поскольку Он — Единородный, хотя многие являются и называются сынами {стр. 101} Божьими, — так же и одни лишь святые называются причастниками Божьими и причастниками Христовыми, хотя многие — вернее, все — причащаются Бога. Невозможно бо, — говорит Павел, — просвещенных единою и вкусивших дара небеснаго, и причастников бывших Духа Святаго… [299], [говорит] совершенно [так] как если бы прежде они не были причастны. И Господь обещает прийти и сотворить обитель у возлюбивших Его и возлюбленных Им [300], совершенно [так] как если бы прежде не был с ними и не обитал в них. Итак, подобало, чтобы весьма уподобились Богу обоженные, и Сыну по природе — усыновленные. Так что как Бог един Сый, един Живый, един Свят, един Благ, един имеяй безсмертие, во свете живый неприступнем [301], хотя многие и существуют, и живут, и святы и благи, и бессмертны, и обитают в свете и во стране живых [302], — так и одни лишь святые суть причастники Божии, хотя и все [Его] причащаются.

11. Не кажется ли тебе, что столь великого различия в причастии достаточно, чтобы причастие живущих божественно мы представляли нетварным, даже если бы Павел и не сказал: живу не ктому аз, но живет во мне Христос [303]? Даже если бы и Максим не сказал также о Павле и подобных ему, что они «не носят в себе временную жизнь, имеющую начало и конец, но божественную и вечную [жизнь] вселившегося [в них] Слова» [304]? И еще: «Божественная и непостижимая жизнь, если даже и дает наслаждение собой причащающимся ее по бла{стр. 102}годати, то не дает постижения; ведь она всегда — даже в причастии наслаждающихся ею — пребывает непостижимой, поскольку по природе как нерожденная обладает беспредельностью» [305]. И еще: «Даруя в воздаяние послушным Ему нерожденное обожение» [306]; нерожденным же обожением называется «воипостазированное по виду воссияние, которое не имеет рождения, но непостижимое явление в достойных» [307].

12. А великий Афанасий говорит: «тем, что мы называемся причастниками Христовыми и причастниками Божьими, показывается [пребывающее] в нас помазание [308] и печать, не сущим от природы [вещей] сотворенных» [309]. И еще: «сие есть человеколюбие Божие, что для кого Он был Творцом, для тех по благодати делается потом и Отцом — когда сотворенные люди приемлют в сердца своя Духа Сына, вопиюща: Авва, Отче! [310] А иначе, они не сделались бы сынами, будучи по природе тварными, если бы не приняли Духа сущего по природе и истинного [Сына]. Поэтому и Слово плоть бысть [311], чтобы человечество (τό άνθρώπινον) сделать способным воспринять Божество» [312]. И еще: «Как апостолам Дух и сила Всевышнего были обещаны, так же и Деве» [313]. А великий Василий говорит: «Стать посредством [принятия] Духа Святого общником благодати Христовой, наречь{стр. 103}ся чадом света, причаститься вечной славы» [314]. И еще: «То, чему Дух Святой сообщил вечное движение, стало святым животным. Когда же вошел в человека Дух, то он, бывший до того землей и прахом, получил достоинство пророка, апостола, ангела, бога [315]» [316]. И еще: «Не рабское (τό δούλον) приняв, делается раб сыном, и не причастием рабского получает свободу называть Бога отцом» [317]. И еще: «Причастны Творца те, что [созданы] по Его образу; бывает же сие посредством Духа. Ведь все сотворенное по сравнению с Богом жалко и по тварной природе лишено славы Создателя, если оно не причащается Божества. Недостойная же басня о Боге — будто Он пренебрегает творением, словно нагим и покинутым Им. Однако творение не настолько жалко, а Бог не настолько бессилен, чтобы не ниспослать созданиям святое причастие (μετάδοσιν) [318]» [319]. И еще: «нова, опять же, тварь [320], причащающаяся Духа, лишившаяся же Его — обветшала» [321]; «ведь подобает соответствовать изначальной новизне нынешнему обновлению и содействию. Значит, запечатлел, вдунув, не иной кто, нежели изначально вдунувший, но Тот Самый, через Которого Бог дал дуновение — тогда вместе с душой, ныне же в душу» [322]. А Златоустый отец, воспевая благодать божественного крещения, гово{стр. 104}рит: «Тогда бысть человек в душу живу [323], а ныне дух животворящ [324]. И расстояние [между одним и другим] велико: ведь душа не подает другому жизнь, а Дух не только сам живет, но и другим подает это. Таким образом, и мертвых воскрешали апостолы» [325].

13. Пространнее это излагает и божественный Кирилл, опровергая и утверждающих, будто божественное дуновение сделалось для человека душой. Уже заканчивая свою речь, он говорит: «о вдунутом же от Него, несомненно, мыслится, что Оно является Его собственным, то есть, Его сущности. Как же тогда иже от Бога Дух [326] преложился бы в природу души? Следовательно, животное получило душу, — говорит он, — неизреченной силой Бога и через подобие Ему сделалось, как это обычно бывает, благим, праведным и способным к восприятию всякой добродетели. Оно освятилось, сделавшись причастным божественного Духа, Которого и отвергло [затем] посредством греха» [327]. Где суть говорящие, что боготворящий дар Духа — это тварное и естественное подражание, а не божественная, и неизреченная, и неизреченно зарождающаяся [внутри] энергия? И заметь, что святой Максим говорит: «Обожение, как сущее превыше природы, мы испытываем, а не совершаем» [328]. И еще: «Ничто не может по природе производить обожения» [329].

{стр. 105}

14. Но вернемся к тому, от чего отвлеклись, и будем вести речь по порядку. Ибо ничто не препятствует нам еще сказать, что как никтоже благ, токмо един Бог [330], так и ничто не причастно Бога, кроме одних лишь добрых из числа ангелов и тех из людей, которые таинственным образом снова приняли в свою душу божественное дуновение, отступившее в начале от Адама из–за отвержения [им] Божьего повеления. Отвергающего же эту мысль (γνώμην) я бы охотно спросил: «Разве не [належит] всяческая необходимость, чтобы имеющее причаститься [чего–либо] другого, могло предшествовать сообразному себе причащению и сначала быть чем–либо само по себе?» Итак, существа, причастием Бога живущие чувственным, или разумным, или мыслительным образом, какого бы чувства или разума и ума сподобились, не причастившись еще Бога? Кто–нибудь скажет, что они имели лишь бытие, к которому [впоследствии] прибавились эти [способности]? Но и это [то есть, бытие] они имеют посредством причастности Богу. Ясно поэтому, что они не причащаются Бога в собственном смысле слова, но говорится о них, что они причащаются Бога как произведения Его творческой энергии и силы, как и о любых изделиях говорится, что они причастны мысли [задумавшего их] художника в виде [ее] неясного отображения, будучи [в то же время] совершенно непричастными деятельного мышления [331].

15. Святые же, имея первоначально тварную природу, прилагают к ней сверхъестественное и божественное причастие — не как искусство [прилагается] к сделанному по его правилам, а как воспринимающие и усваивающие знание, наличествующее всегда, а действием прояв{стр. 106}ляемое, когда нужно [332] — в разных видах дарований Духа. «И как [пребывающее] в нас слово, — говорит великий Василий, — так в нас и Дух: иногда оно [бывает] сердечным, когда Дух спослушествует духови нашему [333] и когда Он вопиет в сердцах наших: Авва, Отче! [334], иногда же выражаемо языком — не вы бо будете глаголющии, — говорит Подающий неоспоримую мудрость, — но Дух Отца вашего глаголяй в вас [335]. Но и как целое в частях Он должен мыслиться, — говорит он, — применительно к раздаянию дарований. Поэтому и все мы есмы друг другу удове [336]» [337]. К тому же «и как сила зрения в здоровом глазу, так и действие [= энергия] Духа в очищенной душе» [338]. Поэтому он и истечением (απόρροιαν) Духа называет исходящее от Него сияние. «Ибо как лежащее рядом с чем–либо блистающим цветами, — говорит он, — и само окрашивается от проистекающего в изобилии [от него] сияния, так и ясно внимающий Духу некоторым образом преобразуется [будучи возводим] Его славой к большей светлости, словно неким светом озаряемый [исходящей] от Духа истиной» [339]. А тезоименитый богословию Григорий, перечислив явленные отшедшей от человеков его сестрой Горгонией [добродетели] [340] и сказав: «Я хорошо знаю, что нынешнее твое [состояние] гораздо лучше и драгоценнее видимого: глас празднующих, лик ангелов, воинство небесное, созерцание славы, чистейшее и совершеннейшее облистание иной, Всевышней Троицы, {стр. 107} сияющей нашим душам всецелым светом Божества» [341], — сказав это, обращаясь к ней, а затем возвращаясь и подводя итог, говорит: «Ты наслаждаешься всем тем, чего истечения имела ты еще на земле, ради искренности твоего устремления к этому» [342]. Ибо такова природа истечения, что и будучи подаваемо, оно пребывает неотделимым от подающего, не претерпевающего от раздаяния какого–либо умаления; да и как мог бы что–нибудь подобное испытывать свет из–за [испускаемого им] луча, или в свою очередь сам луч по причине [производимого им] сияния?