Исаак Сирин - Сочинения

7. Но если человек скажет: «Как же возможно, чтобы непрестанным было изумление Богом у тех, которые являются постоянными и неизменными, но которые получают повеления о стихиях и <находится> рядом с каждым человеком? И как возможно, чтобы описанный образ <жизни> не препятствовал им постоянно пребывать <в изумлении>?» 8. Такой <человек> весьма по–человечески мыслит об этих быстрых и легких естествах, которым не препятствуют тела или действия по причине быстроты и просветленности умов их. Не устают они от перемены деятельности своей [977] и не переутомляются; и во всем, что они делают, не нуждаются они во времени и месте, которые могли бы воспрепятствовать им в служении их. Ибо все совершают они быстро и мгновенно в соответствии с той силой и изумительной способностью, дарованной естеству их. В них подобие Самому Себе во всем, насколько это возможно, создало Бытие — Творец, Который превыше всего.

9. Но оставим <свойства> духовных естеств и вернемся к нашей теме [978] — к <реальностям> мира сего; и продолжим рассуждение [979] наше с того, на чем мы отклонились.

10. Итак, в тот миг, когда человек поднялся выше душевного служения в мысли и знании своем, которое состоит в действенной добродетели, [980] и сознание его возвышается к духовному образу жизни, насколько это достижимо здесь для человеческого естества, тотчас изумление Богом прилепляется к нему, и от движений прежних помыслов успокаивается он и утихает, и этими духовными движениями любви возбуждается весь разум его. Вместе с этим знанием страх отнимается от человека, и свободой от помыслов, [981] которая превыше всякого страха и мысленного страдания, бывает движимо мышление по образу нового века: и это <потому, что> удостоился он, по благодати Христовой, <принадлежащей> образу жизни нового человека, тех движений, которые возникают в естестве там, в Царстве Небесном.

11. И когда, опять же, удаляется он от них, [982] <переживает> он душевную радость, и в мысли своей и в помыслах своих он не таков, как чада мира сего, ибо с этого <времени> возрос он в свободе от помыслов, [983] наполненной движениями знания и изумления Богом. И поскольку он живет в знании, которое превыше души, и поднялся над страхом, пребывает он в радости о Боге в движении помыслов своих на всякий миг, как свойственно детям. [984]

12. Таковы движения помыслов на этих трех уровнях и знание этих движений.

13. Итак, кто телесен в знании своем, тому невозможно быть превыше страха смерти в помыслах своих, но постоянно ужасается он при воспоминании о ней. Будучи телесным, он и думает о телесном, а потому живет в нем постоянно и сомнение в воскресении.

14. В душевном <человеке> живет [985] страх. Не думает он об <относящемся> к телу — о смерти его, о скорби его, о благах его, о злостраданиях его, — но легко принимает он это ради грядущих <благ>. Ибо поистине он разумен; впрочем, обладает он только <тем, что относится> к душе, то есть непрестанной мыслью [986] о воскресении из мертвых. [987]

15. Духовному же <человеку> ничто из этого <не свойственно>, но пребывает он в знании и в радости божественной, ибо сделался он сыном <Божиим> и причастником тайны Божией.

16. Из этого понимает человек меру знания своего и подвижничества своего, <а именно> из тех движений, которые возникают в нем постоянно, пока пребывает он в подвигах своих и в знании своем <в течение> краткого срока земной жизни своей. [988]

17. Ибо бывает также, что <человек> в подвигах своих и в знании своем оставил телесность, но еще не достиг душевного <уровня>, [989] который есть совершенное покаяние и совершенство страха Божия. Тогда с обеих сторон возникают в нем помыслы.

18. Ибо весьма малочисленны те, кто удостоился полноты душевного <уровня>. [990] Это — вершина [991] покаяния. Это образ жизни, которым обладает кафолическая Матерь наша. [992]

19. Бывает, опять же, что усовершенствовался <человек> в душевном <делании>, [993] но еще не вошел в духовный образ жизни, и лишь немногое <из последнего> начало пробуждаться в нем. Пока во всем подвижничестве своем он еще на душевном <уровне>, иногда случается, что некие духовные движения время от времени возникают в нем неразличимо, и начинает он ощущать в душе своей радость и сокровенное утешение: подобно некоей вспыхивающей молнии, если уместно такое сравнение, некие таинственные прозрения возникают и возбуждаются в разуме его. И тотчас сердце его взрывается радостью. Даже если это скрывается и отнимается от него, ясно, что разум его <остается> исполненным надежды.

20. Знаю человека по соседству, [994] который <ощущает> вкус этих вспышек молний. Но, хотя таинственное прозрение мгновенно проносится через разум его и удаляется, тем не менее вспышка радости от <этого прозрения> и вкус его длятся долго, и тишина, происходящая от этого, спустя долгое время после того, как это уходит, бывает разлита в мышлении его; также и состояние тела и членов тела становится мирным, и <ощущают они> великое отдохновение; а радость наслаждения этим чудом отмечена в высший момент на мысленных устах его. [995] При таких <переживаниях> недолго <требуется человеку>, чтобы презреть временный мир, а утешению надежды на грядущее — чтобы прийти к утомившемуся страннику. [996] Это служит для него указанием, чтобы он не свернул на путь страстной жизни, [997] ибо с этих пор нет у него другой надежды, кроме этой.

21. Много кораблей сбилось с пути в этом океане. Хотя ушами они [998] слышат и устами читают, [999] силы знания этой надежды не коснулись [1000] они даже кончиком мизинца. По этой причине, несмотря на тяжкие и трудоемкие труды [1001] кормчих своих и <несмотря на> восхитительное знание свое, [1002] не могут они в намерении своем презреть мир сей, что означает умерщвление человеком сердца [1003] посредством смирения и самозабвения. [1004]

22. Не следует нам воображать, будто в той малой частице, о которой мы говорили, и заключается дар Господа нашего. Ибо есть, опять же, такие <люди>, которые не только таким молниеподобным образом вкушают от истинных тайн, [1005] но на тверди сердца их само Солнце правды [1006] взошло в сиянии [1007] лучей своих. «В чистом сердце запечатлелось новое небо, явление которого есть свет, и место которого — духовно». [1008]

23. Очевидно, что если сердце сподобилось сделаться местом неба для Господа, удостоилось оно вершины всякого созерцания в видении откровения. [1009] И это, конечно же, [1010] не на мгновение, как у тех, <о которых говорилось ранее>, и не символически, [1011] но длится это часами — и даже не только часами, но и днями. Подтверждение этому можно найти в повествованиях, посвященных Отцам. [1012]

24. Что же касается меня, у которого раны заражены и гноятся, молю Тебя, Господи, даруй мне воспринять образ покаяния в душе моей, чтобы, когда руки мои простираются к милости <Твоей> и <когда> сижу я у врат благодати <Твоей>, удостоился я той надежды, которую получают от Тебя истинно кающиеся.

25. Удостой, Господи, раба Твоего слезами из очей его на всякий миг смывать скверну дел его с души его, дабы, постоянно принимая помощь Твою в немощи помыслов его, получил он, по благодати, доступ ко спасению. [1013] Аминь.

26. Теперь, по благодати Господа нашего — как то, чему научились мы у Отцов — укажем в настоящих [1014] Беседах, посредством какого труда начинает приближаться человек к образу жизни и чину свободы, и <почему> не всякий человек может вести такой образ жизни, но известно, что он должен пребывать в этом <какое–то> время. [1015] Мы также укажем, когда <наступает> время его и в каком чине [1016] должен он подвижничать, и когда прилично человеку вести себя по законам [1017] мира сего.

27. Известно, что, когда тело стало немощным, лишившись силы и прежней подвижности своей, тогда людям, ведущим такой образ жизни, должно сопутствовать внимательное постоянное размышление. [1018] Способ трудов его укажем мы в своем месте, а также, по порядку, [1019] и другие <делания>, соответствующие этому уровню.

Беседа 21

1. Итак, когда ты ослаб и утомился от труда псалмопения с этим постоянным повторением обычных <молитв>, и не способен ты уже более трудиться в этом так, как раньше, — из–за старости, или из–за великой немощи тела, — <тогда> трудись вместо этого в молении, прошении и в подобных <деланиях>. Долго и настойчиво приноси моление твое, проси усердно и трудись в молении твоем с сердечным усилием. [1022] Будь настойчив, продлевай <молитву> и растягивай ее надолго, [1023] пока не откроется для тебя дверь.