Владимир Серкин - Шаманский Лес

—   А время?

—   Правильно чувствуешь. Твое время тоже замедлится.

—   А остановить его можно?

—   Принципиально, да. Но так ты можешь просидеть века Буддой, сфинксом, или еще каким-нибудь чудом. И попадешь под ледник или потоп.

—   Научи меня замедляться.

—   Пятый десяток, а все учителя ищешь. Одна маленькая практика тебе доступна сегодня.

02.01.2000

До сих пор Шаман ничего мне не показывал. Я и не рассчитывал на это после завтрашнего разговора. Но я должен был спросить.

—   Ты рассказывал про «ускорение» А сам можешь?

—   Практиковал.

—   Покажешь?

—   Смотри. (Шаман исчез и в тот же момент похлопал меня по плечу сзади)

—   Я не ожидал. Ничего не заметил.

—   Так и должно быть. (Шаман захохотал) Ты и не можешь заметить ничего вне своего спектра ритмов. Иногда лишь смутное мелькание в воздухе.

—   Ты мог стать чемпионом по боксу или каратэ!

—   Хочешь стать чемпионом детсада?

—   Мне трудно сравнить. Научи меня.

—   Нет. Твое тело недостаточно прочно.

—   Научи готовить тело.

—   Завтра покажу одну маленькую практику.

03.01.2000

Показанное Шаманом упражнение было набором скорее медленных и монотонных движений, чем быстрых и резких. Через полтора часа я устал и физически, и психологически — монотония доконала.

—   Сколько мне делать такие упражнения?

—   Для укрепления тела хорошо бы, если бы ты мог продолжать их два-три дня без перерыва.

—   И не спать?

—   Без перерыва.

—   Но человек не может столько работать и не спать.

—   Не работать, жить в этих упражнениях. Если это удастся, спать тебе не понадобится. Только болевые ощущения в связках или мышцах смогут остановить тебя. Но в следующий раз ты сможешь дольше.

—   Как это дает силу или скорость?

—   Тебе рано. Осваивай ритмичные упражнения.

—   Что это даст?

—   Древний чукча убивал дикого оленя без стрел, ножом. Он просто долго бежал за ним, пока олень не падал. Человек не быстрее и не выносливее оленя. Он может быть более ритмичным.

—   Как долго нужно было бежать?

—   Это не имело значения. Имело значение состояние, похожее на транс, которое ты можешь понять с помощью упражнения.

—   А без транса?

—   Подвернешь или сломаешь ногу.

—   Все так могли?

—   Любой молодой охотник со здоровыми ногами.

—   Был какой-то ритуал, практика?

—   Как у всех народов мира. Охотник просил прощения, понимая, что и его когда-то догонит судьба, и наносил смертельный удар.

—   Еще вопрос. Как ты все же ускоряешься?

—   Не ускоряюсь. Замедляю мир для себя. Ты пока можешь это только во сне.

09.05.98

В 1998 я искал поводы для обсуждения темы долголетия. Чаще всего разговоры по моим «поводам» кончались практически мгновенно, и я долго не мог задать следующий вопрос.

—   Ты не видел сериал «Горец»?

—   Нет. Почему ты спросил?

—   Там главный герой бессмертен. Он живет с девушками и совершает подвиги.

—   Это — подростковые мечты. Если бы кто‑нибудь жил действительно долго, он бы не вмешивался в эту суету.

09.05.98

Чуть-чуть удачнее были прямые вопросы, но к этому времени (или сразу?) Шаман понял мой интерес и, по своей вредной привычке развлекаться по любому поводу, подшучивал над ним.

—   Сколько ты собираешься жить?

—   Я готов умереть сегодня.

—   Но если ты не умрешь, сколько ты хочешь жить?

—   Это зависит не только от меня. (Смеется)

—   Но настолько, насколько это зависит от тебя?

—   Как и любой йог.

—   Это мне непонятно.

—   Столько, сколько намерен оставаться в этом теле. (Смеется)

—   Я не знаю йоги. Сколько ты хотел бы оставаться?

—   Годы катятся, катятся, и они так похожи друг на друга, что я не знаю, сколько мне лет.

—   Но ты можешь посчитать.

—   Умом я знаю, сколько, но чувствую их как пять-семь.

19.07.98

Упоминание Шамана о его занятиях йогой позволило мне задать ряд вопросов, но разговор получился каким-то раздражающим, двусмысленным и пустым. Я хотел убрать его из этой публикации как ничего не значащий, но понял, что он значим, хотя эта значимость почему-то неприятна.

—   Ты говорил, что ты — йог.

—   Я — йог по-своему.

—   Как это?

—   Как в русских сказках Баба-йога и Кощей Бессмертный. (Смеется)

—   Мои студенты дали бы еще пару версий названия «Баба-Яга».

—   Какие?

—   Например, есть версия, что была группа племен «йага», или, что на одном из диалектов старославянского слово «яга» обозначает воина.

—   Смотри‑ка, век живи, век учись. Моя версия шуточная, и я больше говорю о Кощее.

—   Ты думаешь, что были реальные прототипы?

—   Конечно. Люди боялись их как всего непонятного.

—   Их убили добры молодцы?

—   Возможно, какие‑нибудь авантюристы тех времен .

—   Почему «Кощей» это допустил?

—   Мы не знаем точно, допустил ли.

—   А злодеяния, похищения Василис?

—   Это — вряд ли. Они могли бы все организовать без ссор.

—   Они были влюблены?

—   Хочется, чтобы сказка была красивой? Мы не узнаем.

—   Ты не похож на Кощея, скорее — на какого‑нибудь ветерана из боевика.

—   Прототип, возможно, был сухонький. Да и жил не в приполярных горах. Ты видел худощавого моржа, нерпу, медведя?

—   Скоро везде будут жить люди. Куда уйдут Кощеи?

—   Наверное, уже мимикрировали и живут в городах. С другой стороны, здесь места будет полно.

—   Со временем эти края освоят.

—   Не раньше, чем изменится климат.

—   Почему ты так думаешь?

—   Когда ты учился, еще изучали «Капитал» Маркса?

—   Изучали, при чем здесь это?

—   Ты, наверное, плохо учился.  Рубль, вложенный в развитие производства здесь, всегда даст меньше прибыли, чем рубль, вложенный в более мягком климате. Здесь больше затрат на энергию, здания и содержание работника при равной производительности.

—   Но здесь будут развиваться особые производства.

—   Только заповедники. Все остальное будет дороже вложенных денег.

—   Не знаю, как спросить. Где твоя любимая женщина?

—   Она со мной.

19.07.2000

Скачала я думал, что здоровье Шамана во многом обусловлено его жизнью в экологически чистых условиях и натуральными, «без химии» продуктами. Последующие наблюдения заставили в этом усомниться. Например, когда мы выпивали с браконьерами, Шаман не пропускал ни одной и закусывал со всеми даже весьма сомнительными консервами. В холодные дни он спал вместе со всеми в трюме возле чадящей «дэски» (дизельная электростанция), хотя я спать там не мог и предпочитал мерзнуть наверху.

—   Ты засоряешь организм парами солярки.

—   Организм сам очистится.

—   Не лучше ли жить по-возможности в экологически чистых условиях?

—   Лучше в меру.

—   Экологическая чистота в меру?

—   Человек не может вечно отгораживаться от мира. Мир все равно прорвется.

—   Если будет развиваться экологическое сознание...

—   Чепуха. Чтобы быть жизнеспособным, нужно приспосабливаться к любой среде.

—   И пусть все засоряется?

—   Нужно одновременно и пытаться сохранять среду, и изменяться вместе с ней. Любое одиночное направление проигрышно.

01.01.99

Молчание Шамана и его многочасовое неподвижное сидение является особой практикой. Однажды во время такого сидения я провел ладонью перед открытыми глазами Шамана и убедился, что зрачки не дрогнули. Закончив сидение, Шаман сказал, чтобы я больше так не делал.

—   Ты видел ладонь?

—   Все твои действия.

—   Почему не сказал сразу?

—   Был занят важным делом.

—   Всегда контролируешь ситуацию?

—   Нет.

—   Опасно?

—   Полный контроль все равно невозможен. Любой Леший имеет темп больше твоего.

02.01.99

Шаман очень расчетлив, поэтому практика, заставляющая его доверяться случаю, должна быть очень важна.

—   Что ты делаешь в это время?

—   Соответствую идее самого себя.

—   Что за «идея себя»?

—   Есть идея каждого человека: Иванова, Петрова, тебя, меня. И есть реальные воплощения: Иванов, Петров...

—   И что?

—   Чем больше реальные Иванов-Петров отличаются от своей идеи, тем больше они разрушаются.

—   При чем здесь идеи?

—   Идеи неразрушимы, они вне времени и пространства.

—   Как это?

—   Например, идея Платона о мире идей. Платона давно нет, а идея есть. Где Она? Когда? В тебе, мне, в московском профессоре философии, в Платоне? Вне времени и вне пространства.

—   Идеи Иванова-Петрова тоже вне времени и пространства?

—   Конечно. Поэтому они неразрушимы.