Святитель Феофан Затворник - Созерцание и Размышление

У нас теперь много расплодилось нигилистов и нигилисток, естественников, дарвинистов, спиритов и вообще западников, - что ж, вы думаете, Церковь смолчала бы, не подала бы своего голоса, не осудила бы и не анафематствовала их, если бы в их учении было что-нибудь новое? Напротив, собор был бы непременно, и все они, со своими учениями, были бы преданы анафеме; к теперешнему чину Православия прибавился бы лишь один пункт: "Бюхнеру, Фейербаху, Дарвину, Ренану, Кардеку и всем последователям их - анафема!" Да нет никакой нужды ни в особенном соборе, ни в каком прибавлении. Все их лжеучения давно уже анафематствованы в тех пунктах, которые упомянуты выше. Видите ли теперь, как мудро и предусмотрительно поступает Церковь, когда заставляет совершать нынешний оклик и выслушивать его! А говорят, несовременно. Напротив, теперь-то и современно. Может быть, лет за полтораста назад оно было и несовременно, а по нынешнему времени не то что в губернских городах, но во всех местах и церквах следовало бы ввести и совершать чин Православия, да собрать бы все учения, противные слову Божию, и всем огласить, чтобы все знали, чего надо опасаться и каких учений бегать. Многие растлеваются умом только по неведению, а потому гласное осуждение пагубных учений спасло бы их от гибели.

Кому страшно действие анафемы, тот пусть избегает учений, которые подводят под нее; кто страшится ее за других, тот пусть возвратит их к здравому учению. Если ты, неблаговолящий к этому действию, - православный, то идешь против себя, а если потерял уже здравое учение, то какое тебе дело до того, что делается в Церкви содержащими ею? Ты ведь уже отделися от Церкви, у тебя свои убеждения, свой образ воззрений на вещи, - ну, и поживай с ними. Произносится ли, или нет твое имя и твое учение под анафемой - это все равно: ты уж под анафемой, если мудрствуешь противно Церкви и упорствуешь в этом мудровании. А ведь тебе придется вспомнить о ней, когда для тебя, лежащего в гробу хладным и бездыханным, потребуется разрешительная молитва.

ПУСТЫННОЖИТЕЛЬСТВО В МИРЕ

Есть удаление от мира телом - это удаление в пустыню, но можно удалиться от мира и оставаясь в мире - это удаление от него образом жизни. Первое не для всех уместно и не всем под силу, а второе обязательно для всех и всеми должно быть выполняемо. Вот к этому-то и приглашал нас в своем каноне святой Андрей, когда советовал удалиться в пустыню благозаконием.

Брось обычаи мира и всякое твое действие, всякий шаг совершай так, как повелевает благой закон евангельский, - и будешь жить среди мира, как в пустыне. Между тобою и миром это "благозаконие" станет, как стена, из-за которой не виден будет тебе мир, хоть и перед глазами будет он у тебя, да не для тебя. У мира будут свои чередования и изменения, а у тебя свой чин и порядки: он пойдет в театр, а ты в церковь; он будет танцевать, а ты класть поклоны; он пойдет на гулянье, а ты останешься дома, в своем уединении; он будет упражняться в празднословии и смехотворстве, а ты в молчании и богохвалении; он в утехах, а ты в трудах; он в чтении пустых романов, а ты в чтении слова Божия и отеческих писаний; он на балах, а ты в беседе с единомышленными тебе или с отцом духовным; он в корыстных расчетах, а ты в богомыслии. Начертай во всем себе правила и порядки жизни, противоположные обычаям мира, - и будешь в мире вне мира, как в пустыне: ни тебя не будет видно в мире, ни мира в тебе. Таким образом, и в мире ты будешь пустынножитель.

ТАЙНА БЛАГОДЕНСТВИЯ

Один ревнитель народного благоденствия вот что говорил о себе: "Жаль мне стало окружающего меня народа, и захотелось мне сделать его счастливым. Думал я: изобрету способ доставить ему достаток; имея довольство, он будет мирен, спокоен и весел. И точно, устроил так, что довольство в моем околотке поднялось. Но это не принесло счастья, мира и покоя народу моему. Ропот и зависть, ссоры, убийства, смятение, вражда возросли вместе с довольством. Горько мне было это видеть!

Однажды встречаю я инвалида, он двигался из церкви к богадельне. Глубокое спокойствие и отрада светились на лице его, и мне захотелось узнать тайну его жизни. Из беседы с ним я уверился, что он неподдельно счастлив, но счастлив не здешним счастьем, а тем, которого удостоверительно ожидал он в другой жизни. "По силе моей, - говорил он, - бегаю греха и делаю добро; в грехах своих каюсь Господу и стараюсь загладить их посильным трудом и терпеливым перенесением всего случающегося со мною и верю, что Господь не лишит меня Своей милости". После этого разговора я совсем изменил мысль об осчастливлении народа. Нет счастья на земле!"

Почему же нет? Есть оно. Возгрейте только в человеке веру в будущую жизнь, укажите верные условия к получению блаженства в ней и удостоверьте его, что в каком бы ничтожном состоянии ни находился он, это нисколько не лишает его возможности выполнить указанные условия и сподобиться блаженной вечности. Настройте так человека, и он будет счастлив, как бы худо ни шли внешние дела его. Настройте так целый народ, и целый народ будет счастлив, как бы ни был он скуден внешним благоденствием.

КРЕСТОНОШЕНИЕ

Посреди Четыредесятницы Святая Церковь предлагает чествованию и поклонению нашему крест Господний. Что между прочим внушается этим? А вот что: смотри, - как будто так говорит Церковь каждому из нас, - как покойно висит Господь на кресте, не мечется, не рвется, а взошедши на крест, уже не сходил с него до тех пор, пока предал дух Свой Богу и Отцу. Так и ты: вступив в подвиг борения со страстями в видах угождения Господу, разумей себя распятым на кресте, пребывай на нем спокойно, не рвись и не мечись, и, особенно, отгоняй всякое помышление сойти с него до тех пор, пока не наступит минута и тебе сказать: Отче, в руце Твои предаю дух мой (Лк.23:46); не ослабляй то есть своей ревности, не допускай поблажек себе, не изменяй начатых подвигов, иди твердо болезненным путем самоотвержения, и он приведет тебя к блаженному успокоению в лоне Отца Небесного. Да дарует Господь всем нам пребыть навсегда в таком настроении!.. Решились угождать Господу - не покинем же этой решимости; вступили в подвиг - доведем же его до конца. А когда немощь начнет брать свое и колебать дух наш, поспешим всякий раз обставлять его возбудительными помышлениями, будем говорить духу нашему так: что ж делать, если нельзя иначе - или погибать, или быть на кресте самораспинания, пока есть в нас дыхание жизни. И Господь был на кресте, и все святые шли крестным путем. Конечно, трудно это и болезненно, - но разве труд этот без обетовании? О, недостойны страсти нынешнего века к славе хотящей явитися в нас! Далеко это? Но потерпим немного в постоянстве самоумерщвления и еще здесь начнем предвкушать ожидающее нас будущее. Нас поражают - и мы поражаем, а чрез это сами крепнем и врага истощаем, и чем больше будем делать отражений, тем сильнее будем становиться сами и тем слабее враг наш. А там из вражеского полчища один за другим начнут выбывать борющие нас, отстанут наконец и самые злые, неотвязчивые, и разве издали, как-нибудь стороною будут приражаться к нам. Вот и мир, а за миром и радость о Дусе Святе! И это может прийти скоро, нужно только положить законом -не поддаваться, не поблажать себе.

Но вот тут-то и беда наша. Кто первый враг-то наш? Саможаление - враг самый льстивый, самый опасный. "Послабь, - говорит, - немножко, ты утомился". Видите, какой добрый, за нас стоит! А послушай его - послабление одно поведет к другому, другое - к третьему, потом и все расслабнет, все строгости отойдут, и все порядки жизни благочестивой забудутся. Вместе с этим, мысли рассеются, похоти раздражатся, а ревность духа охладеет. Тотчас явится любимая страстишка, сначала выманит внимание, потом сочувствие, а наконец, и согласие. Нужен только случай - и грех готов. Вот и опять падение, опять омрачение ума, опять томление совести, опять нестроение и внутреннее, и внешнее. Дальше и дальше, падение за падением, и опять пойдет все по-старому. Да добро бы по-старому, а то хуже будет, ибо как после молнии темнота ночная становится еще темнее, так и после восстания от греха новые повторительные падения приводят бедную душу все в большее и большее расстройство.

Помог Господь - встали, ну и стойте! Что за смысл опять падать, когда мы знаем, что надо опять вставать, и уверены, что это восстание будет труднее? Уж начато дело - не бросайте. Трудно? Что делать - перемогитесь как-нибудь, день от дня все будет легче и легче, а там и совсем легко станет. К тому же не все труд и болезнь - Господь посылает и утешение, а тут и смерть скоро, и - всему конец.

ВОССТАНИЕ И ПАДЕНИЕ

Милостив Господь наш ко всем грешникам. Он с клятвою обещался: не хощу смерти грешника, но еже обратитися... и живу быти ему (Иез.33:11), а мы сами, частыми своими падениями, доводим себя до того, что с нами ничего уже нельзя поделать.