Жан-Мари Гюстав Леклезио - Праздник заклятий. Размышления о мезоамериканской цивилизации

Новая эра должна была принести великие перемены в жизнь обитателей Мичоакана. С этой точки зрения Тариакури оказывается не просто искателем приключений, амбициозным предводителем уакусеча, решившимся прибрать к рукам все владения соперников. Его религиозное рвение еще в большей степени, нежели ум и искусство удерживать власть, делают из него спасителя края, избранника небес, явившегося, чтобы охранить от невзгод народ Мичоакана в разгар междоусобной вражды и голода. Ибо везде царят разброд и неразбериха. Городские начальники забросили свои обязанности и напиваются допьяна, сами ценности традиционного общества, казалось, рухнули. В Сакапу теперь правит вдова вождя Карокомако, старая женщина по имени Кеномен, она командует всеми, выкрасив лицо в черный цвет. В Тариаране дочь царя Зурумбана по имени Мауина под тем предлогом, что ей надо восславить богиню Шаратангу, велела построить храм под названием Шупакуата (Дом Радуги), где отдавала себя всем желающим. Даже в горных районах местные повелители лишились поддержки своих божеств; такая беда постигла Пунгакуран (Памакуаран), Сиуинан (Севину), Арузен (Арансу, что около Парачо) и Капакуаро на севере Уруапана.

Видя такой хаос, Тариакури осознает все величие и трудность своего замысла. Вот почему ему понадобилась помощь племянников и сына Хиквингаре, ибо только они, по его разумению, достойны ему наследовать. Но он предупреждает их, что им уготованы в будущем война, горести и одиночество: «Пошлите, дети мои, за мешками для военной добычи, ибо так будет, о любезные сердцу Хирипан и Тангашоан; теперь же у меня нет помощников для добывания дров на жертвенные огни в храмах, чтобы славить богов. Ведь я, Тариакури, один на свете и плачу я оттого, что нет никого вокруг!»

Возвращение Тангашоана и Хирипана к их дяде знаменует новый шаг в ожесточенном завоевании Мичоакана. Атакуя раз за разом два враждебных Тариакури города, Шаракуаро и Курингаро, его племянники используют чичимекскую тактику ведения войны, которая прежде так помогала дяде: стремительные налеты и наводящие ужас на вражеские селения дымные костры на окрестных горных отрогах. Молодые предводители также завоевывают Тупу Парачуэн (Парауэн на юго-востоке от Зирауэна), покоряют Чаранду Учао (Лас-Чарандас, около Парауэна), а затем в горах — Шарапан (Чарапан), Парашу (Парачо), Тириндини («Красные Земли», около Шарапана), а кроме того — на берегах озера Пацкуаро: Иратцио, Уарича Хопотакуийо, Паканда Хакуруку. Разносясь с дымом пожаров, слухи о племянниках Тариакури привели в трепет подвластные Курингаро поселения и разбудили зависть в душе их двоюродного брата Куратаме, старшего сына Тариакури, в то время правившего землями при озере Пацкуаро. Он посылает юным воспитанникам Тариакури настоящую декларацию, полную насмешки, но одновременно это объявление войны: «Я пью столько вина каждый день, что Хирипану впору подносить мне горшок для моей мочи, а Тангашоану — чашу вина, когда мне захочется выпить». Такого братья стерпеть не могли. Как истинные воины-чичимеки, они удалились на гору, чтобы помолиться богам и подготовиться к войне против Куратаме. В их убежище, горной пещере Патукен, вероятно, на северной оконечности озера, близ скалы Уайамейо, к Хирипану и Тангашоану присоединился Хиквингаре, младший сын Тариакури, который явился вознести вместе с ними хвалы богам, как приказал ему отец: «Пусть Хиквингаре отведает волчцов и диких трав, ибо всем вам троим суждено стать повелителями». Ведь согласно верованиям уакусеча только испытание постом и одиночеством способно приготовить душу к искусу славой.

Для самого Тариакури расставание с сыном и племянниками, уединившимися в пещере, — это искупление будущих деяний, к которым и он сам духовно приобщается, ибо гибель Куратаме предрешена приговором богов. И вот по окончании добровольного заточения трое юношей получают царский приказ: им предписывается застать врасплох Куратаме в его жилище и ударами палиц покончить с ним.

С этих пор уже никто не в силах противиться устремлениям будущих правителей Мичоакана. Тогда-то и происходит зафиксированная в «Описании» сцена, являющаяся одной из самых значительных и прекрасных в истории пурепеча. Отвечая на вопросы Тариакури, Хирипан и Тангашоан рассказывают, что в своем горном уединении во время поста и молений они видели сон, как к ним спустились сверхъестественные существа, возвестившие пророчество богов. «Когда я расположился у подножия дуба, — начинает повествование Тангашоан, — я снял со спины полный стрел колчан и перевязь из кожи ягуара, положил их рядом с собой и улегся, чтобы немного поспать, но тут ко мне подошла старая женщина (я видел ее очень ясно), у нее были седые волосы, юбка и накидка, сплетенные из травы. Она приблизилась вплотную, дотронулась до меня и произнесла: «Просыпайся же, Тангашоан!» Старуха, бывшая не кем иным как богиней ночи Шаратангой, указала юноше место, где ему надлежало возвести ее храм: «Приди ко мне на службу и очисть дорогу, по которой мне придется спускаться на землю. Я обитаю в деревне Тариаран. Очисти место, где я должна пребывать. Спустись к подножию горы, где все заросло колючим бурьяном, — там ты найдешь место для моего храма. Там мое жилище, его еще называют Домом перьев попугая и Домом куриных перьев. А справа от этого места найдешь другое, где будут играть в шары. Там я должна кормить других богов, а на полдень оттуда ты отыщешь место, где будут располагаться мои паровые бани, называемые Пукве Хурингвеква, — там я должна иногда приносить жертвы богам левой руки, называемым Уирамбанеча, тем, которые обитают в «горячих землях». Прибери это место, где я когда-то жила, и приведи меня в Мичоакан (Тцинтцунтцан), а то моя мать ничего больше не получает от меня и более никто меня не боится. И никто не велит ходить в лес за дровами для моих храмов. Воздай мне эти почести и окинь взглядом перья у меня на спине и на голове, мои одежды — ты должен позаботиться о подновлении всех моих украшений, а я отблагодарю тебя иной милостью: позабочусь о строительстве твоего дома и амбаров, о том, чтобы в них не оскудевало добро, а в дому у тебя затворили женщин, буду печься о стариках и о том, чтобы народ твой стал многочислен…» Затем настал черед Хирипана рассказать об увиденном сне, где перед ним предстал «выкрашенный черным старец» с повязкой из белой кожи на лбу, оказавшийся не кем иным как земным воплощением бога Курикавери. Он тоже прикоснулся к Хирипану и произнес: «Пробудись, Хирипан!» И также возвестил, что дом юноши станет больше, а народ расплодится без меры. Вот тут Тариакури понял, что его тревогам придет конец и небеса отблагодарят его за потраченные труды. Ибо племянники получили благословение на будущие подвиги от верховных богов — от Шаратанги и Курикавери. И он произнес: «Властитель Хирипан, все это значит, что вам обоим быть повелителями. Все мои труды по заготовлению дерева для жертвенных огней не напрасны: теперь боги придут вам на помощь».

Отныне Тариакури знал, что его будущее в руках младшего сына Хиквингаре и племянников. В одном из эпизодов легенды, напоминающей как мировые эпические сюжеты, так и древнейшие ритуалы народов Американского континента, Тариакури раскрывает перед молодыми людьми тайну, которую хранит гора Тиуапу (буквально: «Место благовонного копала»), — им открывается образ их будущего царства в форме трех земляных всхолмлений, накрытых куском скалы со стрелой на одной из его граней. «Взгляни, Хирипан, — говорит его царственный дядя. — Вот так же встанут и три царства. Ты будешь владеть тем, что в центре, где город Койакан (Иуатцио, «Место, где водятся койоты»). Ты, Тангашоан, будешь правителем над тем отрогом, что указывает на город Мичоакан, а ты, Хиквингаре, воссядешь там, где город Пацкуаро; таковы будут эти три царства», и добавил: это завоевание земель случится благодаря как хитроумию и воинской несокрушимости старого чичимекского предводителя, так и содействию чтимых им богов.

Именно власть божеств придает завоеваниям особенный смысл. Когда боги перестают вмешиваться в дела людей, ничто не в силах этих последних спасти. Вот и Зурумбан, сделавшийся царем по повелению владыки адской обители, лишается сана по воле самого бога Курикавери, а Карокомако, властитель Кверекваро, несмотря на рабское происхождение, обрел царский сан, пройдя через ворота сна — он проспал много дней и ночей на ступенях храма Кверенда Ангапети, бога, почитаемого в горах Сакапу, пока Пеуаме, жена бога, не заметила его и не заговорила о нем с мужем. «Я уже видел, как он карабкается сюда, — отвечал ей супруг-бог. — А вот он о нас ничего не знает. Этого человека зовут Карокомако, что ему нужно? Пусть возьмет знаки отличия, которые ношу я: это украшения истинного повелителя. И он станет подобным мне».

Без той власти, что дают сны, человек — ничто. Удачу, славу, победу над врагами, любовь и почтение собственного народа — все это Властитель обретает отнюдь не случайно, а при помощи сверхъестественных сил, посланцем которых служат сны. Похоже, никогда еще не было на свете человеческого сообщества, до такой степени проникнутого верой в сны и в потусторонний мир.