Вениамин Федченков - Всемирный светильник. Преподобный Серафим Саровский

Ознакомительный фрагмент

С правой стороны постели подошла к нему Пресвятая Богородица с теми же апостолами Петром и Иоанном, как и в первое посещение. Указав перстом правой руки на больного, Она обратилась в ту сторону, где стояли врачи, и произнесла: “Что вы трудитесь?” Потом посмотрела на о.Серафима и опять сказала апостолам прежние слова: “Сей от рода нашего”.

Видение кончилось. В это время вошел отец настоятель. Врачи предложили ему “пустить кровь” больному, омыть раны спиртом и приложить пластыри. Но батюшка отклонил все это, предаваясь на волю Божию и Пресвятой Богоматери.

И вдруг св.Серафим исполнился необычайной радости, которая продолжалась около четырех часов. К вечеру он неожиданно для всех встал с постели, а в девятом часу попросил себе хлеба и квашеной капусты и подкрепился. И постепенно стал оправляться. Но следы избиения остались на нем на всю жизнь: он еще и прежде, придавленный при рубке дерева, сделался сутулым, а теперь согнулся уже совсем. И с того времени о.Серафим ходил, подпираясь топориком или мотыгою.

Пять месяцев прожил в обители подвижник. Отец Исаия и братия советовали ему оставаться здесь совсем, но св.Серафим испросил благословение снова возвратиться в любимое уединение. Вскоре после этого злодеи были найдены; они оказались крепостными крестьянами из села Кременок Ардатовского уезда. Их хотели судить, но о.Серафим, узнав об этом, умолял помещика их Татищева и о.Исаию простить преступников.

“В противном случае, – заявил он настоятелю, – я оставлю Саровскую обитель и уйду в другое место”.

Просьбу его исполнили. Но Бог Сам наказал злодеев: их жилища сгорели. Тогда они пришли к преподобному и со слезами принесли раскаяние, прося прощения и молитв у него.

Отец Серафим простил и снова начал свою пустынническую жизнь. Но не в одних лишь подвигах и злостраданиях проходила она. Праведник не только возрастал духовно, достигая бесстрастия – этой цели безмолвия, но одновременно с этим Господь награждал Своего раба и неизреченными утешениями и сверх всего прославлял его и необыкновенными знамениями.

Из них здесь остановимся пока, и то кратко, на чудесном подчинении ему зверей и гадов.

Человек, отпавши от Владыки Бога, лишился своего царственного владычества над миром; возвращаясь же в свое первозданное состояние, он снова получает власть над тварью. Так было с преподобным Серафимом. Есть сказание, что к келье его, как и к святому Власию, по ночам приходили разные звери и приползали змеи, и он выходил к ним и питал от своего скудного стола. Один из более близких ему иноков, посещавших его в пустыни, иеродиакон Александр, однажды даже спросил: как достает у него для животных хлеба? Святой старец ответил, что он всегда находит в лукошке столько, сколько нужно для них.

Но особенно замечательно и трогательно описываются случаи кормления преподобным медведей. Кто из русских не слыхал об этом дивном знамении!

Несомненность его засвидетельствована многими очевидцами: о нем рассказывали тот же иеродиакон Александр, инок Петр, впоследствии – Дивеевская старица Матрона, начальница Лысковской общины Александра, старица Анна и другие... Вот как рассказывает об этом Саровский инок Петр: “Привязанный любовью к о.Серафиму, пошел я однажды в дальнюю его пустынь для того, чтобы воспользоваться душеспасительными советами старца Божия. Подходя к ней, я увидел, что о.Серафим сидит на колоде и кормит стоящего пред ним медведя сухариками, которые брал из своей кельи. Пораженный этим дивным и странным явлением, я остановился за одним большим деревом и начал молитвенно просить о.Серафима, чтобы он избавил меня от страха. Тотчас же я увидел, что медведь пошел от старца в лес, в противоположную от меня сторону. Тогда я взял смелость подойти к о.Серафиму. Старец встретил меня с радостным духом и сказал, что если я удостоился видеть близ него этого лесного зверя, то умолчал бы об этом до его успения. После этого я всегда удивлялся чистоте души и вере праведного старца, которому и бессловесные звери повиновались, тогда как нас один их вид устрашает”.

О других, более умилительных и поучительных случаях мы будем иметь еще утешение узнать дальше.

Так прошло двенадцать лет пустынножительства. Отец Исаия по слабости сил отказался от настоятельства и ушел на покой, желая готовиться к переходу в иную жизнь. Братия на его место решили избрать о.Серафима.

Это было уже третье предложение ему: кроме Алатыря его хотели назначить строителем еще в Краснослободский Спасский монастырь. Но после подвига на камне пустынник твердо и спокойно отклонял теперь подобные предложения.

Тогда выбрали в Саровские настоятели казначея обители, отца Нифонта.

Отец Исаия, глубоко любивший и почитавший о.Серафима, прежде посещал его, наслаждаясь его беседами и пользуясь духовным опытом святого, его же духовного сына по монашеству. Но теперь он ослабел; и тогда братия возили его на тележке в дальнюю пустыньку: так учитель уже превратился в ученика. Какой же высоты достиг отшельник! Какую, следовательно, великую пользу принесла ему пустыня!

В следующем, 1807 году о.Исаия мирно почил. Св.Серафим всю жизнь хранил к нему, как и к другим своим старцам и друзьям, глубокое почитание как к угодникам Божиим. “Когда идешь ко мне, – наставлял он впоследствии начальницу Ардатовской общины, матерь Евдокию, и многих других, – зайди на могилки, положи три поклона, прося у Бога, чтобы Он упокоил души рабов Своих: Исаии, Пахомия, Иосифа, Марка и прочих, и потом припади ко гробу, говоря про себя: “Простите, отцы святии, и помолитесь обо мне”. Это – “огненные столпы от земли до небес”. И сам он, приходя в монастырь, сначала шел к любимым отцам своим на могилки...

Так отошли в вечность его близкие. Точно осиротел батюшка. Новый настоятель был для него далеким духовно... Это были разные по духу люди...

И о.Серафим хотел воспользоваться смертью о.Исаии, как он воспользовался кончиною и о.Пахомия: тогда он ушел из монастыря в пустынь; теперь он избирает новый дальнейший подвиг – молчальничество, по примеру святых Арсения Великого и Иоанна Молчальника.

К тем немногим посетителям, какие все же изредка посещали его, он перестал выходить совсем. А если случалось ему с кем-либо встретиться в лесу, то преподобный падал ниц на землю и молча лежал так до той поры, пока тот не уходил.

Реже стал посещать он и монастырь: не всегда ходил туда даже и в праздничные дни.

Пищу ему раз в неделю приносили из обители: вошедши в сени, послушник произносил обычную монашескую молитву: “Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас”. Старец внутри говорил “Аминь” и отворял келью. Сложив руки на груди, потупив лицо в землю, не благословляя даже пришедшего, он становился у дверей. Послушник кланялся ему в ноги, ставил пищу на стол в сенях. А преподобный клал туда же или кусок хлеба, или капустки: это означало, что ему нужно дальше. Брат снова кланялся в ноги, просил молитв и уходил, не услышав ни единого слова, кроме “Аминь”.

В сем подвиге провел о.Серафим три года. Это молчальничество было для него лишь завершительным концом его уединения. Поэтому все то, что составляло и доселе жизнь души преподобного, теперь лишь усилилось, углубилось. Он весь ушел внутрь себя и ушел от мира.

“Молчание, – говорил он словами Отцов, – есть таинство будущего века”. Поэтому почтим и мы сей подвиг его молчанием: не будем дерзать входить внутрь скинии души его своим неопытным умом и нечистыми мыслями, там место Пречистому Духу Божию.

Приведем лишь из его наставлений слова святого Варсануфия Великого: “Совершенное безмолвие есть крест, на котором должен человек распять себя со всеми страстьми и похотьми. Но подумай: Владыка наш Христос сколько наперед претерпел поношений и оскорблений, и потом уже восшел на крест. Так и нам нельзя прийти в совершенное безмолвие и надеяться святого совершенства, если не постраждем со Христом. Ибо, говорит апостол, аще с Ним страждем, с Ним и прославимся (Рим.8,17). Другого пути нет”.

И этот путь взял на себя великий святой нашего времени и прошел его до конца.

Впереди ждет его уже прославление, но крест безмолвия еще будет он нести, только в ином месте и в других, более трудных условиях – затвора в монастыре. Уйдя 16 лет тому назад в пустынь, он Промыслом Божиим снова возвращается в обитель.

Круг пустыннического подвига завершился.

Глава VI. Затвор

С понятием “затвора” нередко соединяется представление, что о.Серафим вошел в высшую степень подвига – уединение. Но можно думать иначе: с видимым затвором в монастыре, собственно, окончилось уединение, или пустынножительство, и началось уже служение преподобного миру. Если же первые годы этого подвига он и проводил еще в безмолвии, то они являются скорее подготовкой к новому его послушанию – спасению людей.