Андрей Горбунов - Знакомство с Библией

Ознакомительный фрагмент

Что же касается современного деления Библии на главы, то его впервые осуществил английский кардинал Стивен Лэнгдон только в XIII веке применительно к тексту Вульгаты, а затем уже в XV веке это деление перенесли и на текст оригинала. Нумерацию же цифрами стихов ввели уже в XVI веке в печатный текст латинской Библии во Франции, а затем им также воспользовались и издатели еврейского оригинала.

И еще один важный момент. До обнаружения свитков Мертвого моря в Кумране (1947) свидетельства в пользу существования различных вариантов библейского текста ограничивались в основном разночтениями в Самарятинском Пятикнижии и Септуагинте. Последняя, очевидно, была переведена с источника на иврите, который отличался от дошедших до нас еврейских текстов. Кроме того, свидетельства существования вариантов текста можно также почерпнуть и из апокрифов, обильно цитирующих Библию в неканонической форме и в раввинистической литературе, описывающей деятельность книжников по исправлению текстов.

Кумранские свитки подтвердили, что в период II–I веков до и. э. окончательный канонический текст Ветхого Завета еще не существовал. Отличительной чертой кумранской общины было равное признание разных вариантов текста одной и той же книги. Канонический же текст Ветхого Завета окончательно оформился только в I веке и. э., уже после возникновения христианства, когда после разрушения Второго Храма римлянами (70 год) еврейский народ осознал необходимость религиозного и культурного сплочения.

Все это подводит нас к вопросу о сохранившихся разночтениях отдельных мест Ветхого Завета. Их немного, но они важны. Это, прежде всего, знаменитое место из пророка Исайи: «Се, Дева во чреве приимет» (7:14). В еврейском тексте вместо слова «дева» (как в Септуагинте, Пешито и у кумранитов) стоит «молодая женщина». Богословы также ссылаются и на некоторые другие места, касающиеся мессианских пророчеств, дат и летосчисления. Идеи о намеренной порче текстов иудеями в свое время были отвергнуты еще Иеронимом. Трактуя такие разночтения, ученые сейчас по большей части склоняются к мнению о том, что при составлении канонического текста Ветхого Завета иудеи отобрали варианты, отвергнутые переводчиками Септуагинты и Самарянского Пятикнижия; возможно также, что полемика с христианством сыграла здесь свою роль.

Книга «Бытие». Ветхозаветная концепция Бога. Сотворение мира

Обратимся теперь к отдельным книгам Ветхого Завета и начнем по порядку, с начала, с Пятикнижия, или Торы. В глубокой древности Тора воспринималась как единая священная книга Закона. Однако уже относительно давно, задолго до установления библейского канона, все ее пять частей были выделены в качестве отдельных книг и получили свои названия. Эти названия в еврейском тексте зависят от начальных слов каждой из книг, а в греческом, латинском, славянском и русском – от главного предмета их содержания. Вот, например, как называется первая книга:

Еврейское название – Берешит (в начале)

Греческое – Генесис

Славяно-русское – Бытие

Книга «Бытие». Греческое слово «генесис», которым эту книги озаглавили в Септуагинте, означает рождение, зарождение, происхождение, начало, источник и даже творение. Все эти смыслы так или иначе реализуют себя в тексте. Сама же книга содержит рассказ о происхождении мира и человека, своеобразное универсальное введение к истории человечества, а также рассказ об избрании и воспитании еврейского народа в лице его патриархов – Авраама, Исаака и Иакова. Следующая за «Бытием» книга «Исход» повествует о выходе евреев из Египта и даровании им синайского законодательства. Книга «Левит» посвящена изложению этого закона во всех его частностях, имеющих отношение к богослужению и левитам. Книга «Чисел» рассказывает о странствовании евреев по пустыне и дает сведения о числе евреев, пустившихся в это странствие. И, наконец, книга «Второзаконие», согласно преданию, содержит повторение закона Моисея. Это предсмертное завещание Моисея, мудрого и опытного вождя, молодому и неустойчивому народу. Соответственно, она главным образом содержит речи Моисея, последние наставления великого пророка и законодателя.

Нет никакого сомнения в том, что Пятикнижие – это своеобразный фундамент всего Ветхого Завета, на котором держатся все остальные книги. Большое значение Пятикнижие имеет и для Нового Завета, поскольку тут рассказывается о творении, грехопадении и дается план того, что на церковном языке называется Божественным домостроительством, планом Бога о мире и человеке. Недаром же отцы Церкви придавали такое значение Пятикнижию, называя его «истинным океаном богословия» (Григорий Назианзин).

Книга «Бытие» открывается рассказом о Божественном акте творения. Она начинается знаменитыми словами: «В начале сотворил Бог небо и землю» (Бытие, 1:1).

В этой первой фразе Библии чрезвычайно важно каждое слово, и о каждом из них существует громадная литература, объясняющая их смысл. Но, несомненно, самым главным в данной фразе является слово «Бог». Не уразумев библейской, ветхозаветной концепции Бога, нельзя понять и саму Библию.

Подойдем к этому вопросу издалека, сравнив Библию с другими памятниками древнего Востока. Библейской научной критикой написано великое множество работ, пытающихся установить типологические черты, сближающие Ветхий Завет с другими древневосточными литературными памятниками. Что и говорить, такие черты, конечно же, есть. Тут можно сослаться и на схожесть ряда сюжетов (например, предание о потопе или о сотворении человека из земного праха – глины и т. д.), и на сходство жанров (молитвы, гимны, псалмы, любовная лирика, фольклорные изречения, летописи, новеллы), и на само циклическое построение Ветхого Завета и т. д.

Более того. На Древнем Востоке еще до появления ветхозаветных текстов уже существовало представление о божественном происхождении мира, но оно, как правило, было связано с политеизмом, т. е. верой во множество богов. В течение многих веков по всей Передней Азии, находившейся под влиянием месопотамской цивилизации, распространялись шумерские и вавилонские верования. Они известны науке из многочисленных клинописных документов, главным из которых является поэма «Энума Элиш» (Когда вверху). [Достаточно подробно обо всем этом рассказано, например, в книге С.Г. Хука «Мифология Ближнего Востока».] Смысл этих верований можно кратко свести к следующим положениям:

1. Мир и боги происходят из одного и того же источника, одного и того же первоэлемента.

2. Этот первоэлемент – вода, и он состоит из двух божественных существ, мужского и женского, Апсу (подземная вода) и Тиамат (море). От них рождаются боги, в том числе и бог-творец.

3. Бог-творец (Энлиль, позже Мардук) борется с прародителями и убивает их, а затем из их тел образует мир. Тело Апсу образует мир подземный. Тиамат рассечена пополам, и верхняя часть образует небесное море, нижняя – землю.

4. Светила, а именно Солнце и Луна, обожествляются.

5. Создание человека – дело особой важности. Ему предшествует совещание между богами, которые принимают это решение. Затем бог-творец создает человека из крови убитого божества. В других случаях вместе с кровью или отдельно упоминается глина.

Совсем иное дело – Ветхий Завет, поскольку концепция бога здесь совсем иная. В других культурах и религиях древности, существовавших на Ближнем Востоке, мы можем найти лишь некоторые подступы к монотеизму. Наиболее ярким событием подобного рода, по мнению всех историков, была религиозная реформа египетского фараона Аменхотепа IV (Эхнатона), которая, однако, противоречила всему строю древнеегипетской культуры и потому осталась лишь кратковременным эпизодом. Как справедливо заметил С.С. Аверинцев, в приложении ко всем ближневосточным культурам, кроме иудейской, мы можем говорить лишь о не очень последовательных монотеистических тенденциях в недрах достаточно жизнеспособного политеизма. И лишь в Древнем Израиле вопреки всем пережиткам бытового политеизма, о котором столь часто говорит Ветхий Завет (вспомним хотя бы о золотых тельцах, поклонение которым осуждали пророки), практически изначально утвердился монотеизм, вера в единого Бога. Заметим в этой связи, что теория немецких ученых XIX века о том, что монотеизм возник у евреев достаточно поздно, лишь в эпоху пророков, и окончательно восторжествовал после возвращения из плена, сейчас, в основном, отвергнута наиболее авторитетными учеными.

Итак, в чем же теологическая концепция Ветхого Завета? Или как ветхозаветные авторы представляли себе Бога?

Ответить на этот вопрос однозначно и полно, исходя только из библейских текстов, не так-то просто. Дело в том, что в Библии нет какого-либо трактата, который бы дал ответ на поставленный вопрос. Авторы Библии не отходят от предмета, чтобы описать его со стороны. Библия как бы приглашает читателя не говорить о Боге, но слушать, как говорит Он Сам, и пытаться в меру сил и данных нам возможностей приблизиться к пониманию Его слов. Именно приблизиться в меру сил, а не познать Его. Ибо согласно как иудейской, так и христианской доктрине, Бог – глубочайшая тайна. Он не существует таким же образом, как существуют люди и вещи. Он таинственно объемлет нас со всех сторон. Библия называет Его «Богом сокровенным» (Исайя, 45:15), живущим во «свете неприступном» (1 Тимофею, 6:16). Будучи сами конечными, люди не могут объять бесконечное, то, что само все объемлет. «Дивно для меня видение (Твое), – высоко, не могу постигнуть Его!», – пишет псалмопевец (Псалтирь, 138:6). Мы не можем снять покров с божественной тайны, исходя из нашего человеческого существования. Ведь Бог – не производное от человека, не идол, не воплощение наших желаний. Он существует абсолютно независимо от нас, и Его тайна бесконечно глубже и больше тайны человека. Человек может иметь лишь весьма и весьма ограниченные представления о Боге, и эти представления, сталкиваясь с непостижимой тайной Бога, постоянно обнаруживают свою недостаточность. Великие мыслители и тайновидцы прошлого, описывая свой опыт богопознания, говорили о темном мраке, в который входит человек в своем внутреннем постижении Бога. Этот мрак есть на самом деле сияние света Бога, ослепительно яркое для наших «умных», т. е. духовных очей.