Наталья Степанова - Заговоры сибирской целительницы. Выпуск 20

Заговор читайте на восход и на заход Солнца. На теле женщины не должно быть булавок, заколок и нижнего белья. Голова должна быть непричесанной. Заговор

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Человеческая душа заклинает,

Богородицу и Христа призывает.

Матушка Богородица, помоги,

Господи Иисус Христос, благослови.

Нет злобы-сатаны у раба Божия (имя),

Один Престол, и тот Христов.

О Господи, пролей рабу Своему (имя)

В сердце ретивое любовь ко мне,

К Божией рабе (имя).

Пусть любовь и жалость его терзают,

Ко мне – венчанной жене – отправляют

Утром при заре, вечером при Луне,

С восходной и до закатной.

Ключ, замок, язык.

Аминь. Аминь. Аминь.

Как образумить блудливого мужа

 Из письма: «Дорогая Наталья Ивановна!

Вы – моя надежда и спасение. Решилась использовать талон из книги на Вашу консультацию. Пишу, а сама боюсь, что Вы не найдете для меня времени на ответ, ведь я такая невезучая.

Ради Христа, ответьте мне в своей книге. Я боюсь, что если ответ послать письмом по почте, то оно может попасть моему мужу в руки. Чтобы Вы поняли, как мне тяжело, я коротко опишу свою судьбу. Замуж я вышла в 17 лет. Вышла по любви за парня, который от меня не отходил ни на шаг. Иногда даже спал возле моего дома на лавочке. Голова моя закружилась от его ласковых слов и клятв. Заваливал он меня цветами полевыми, первой черемухой благоуханной. Играл на гармошке для меня, и, конечно, я не устояла. Мама меня уговаривала не выходить замуж рано, но молодость упряма, а любовь сильнее послушания. Прожили мы с ним душа в душу. В будни мы вместе трудились, а в праздники он играл, а я пела. Родила я ему сына и дочь. Когда заболела его мама, я ходила за ней пять лет, и до самой смерти она ни разу не услышала от меня слов недовольства. Умирая, она сказала: "Это благодаря тебе я при такой болезни так долго протянула. Это ты подарила мне пять лишних лет жизни, врачи-то меня сразу списали. Спасибо тебе, дочка, за все!" Это слышал мой муж и даже заплакал от слов своей мамы.

Сыграли мы с ним серебряную свадьбу, и после этого к нам в дом пришла беда. Соперница моя, молодая и наглая, работает поваром на заставе, а муж мой водителем, как вольнонаемный. Я сразу заметила в нем перемену. Стал тщательно бриться, душиться одеколоном. Все рубахи в шкафу переберет, прежде чем выберет, какую надеть. Волосы расчесывает на пробор и в зеркало внимательно себя разглядывает. Спрашиваю у него: "У тебя что, новая любовь объявилась?" Он смутится и говорит: "Нет, начальство новое вожу, требует, чтобы был аккуратно одет и хорошо выбрит". Не верила, но надеялась, что перебесится, ведь уже внуков имеем.

Однажды она позвонила мне и говорит: "Знаешь, где сейчас твой муж?" – "Знаю, он на работе". – "Нет, он в ванне у меня, а потом мы с ним в постель ляжем. Он на меня не надышится, а тебя он не хочет, жалеет тебя, только и всего. А не веришь, так приезжай ко мне по адресу", – и назвала мне свой адрес. Я подъехала к ней. Звоню в дверь, она открывает. Молодая, не старше нашей дочери, лет 25, не больше. Он выглядывает из-за нее, видно, и ему любопытно, кто это к его крале пришел так поздно. Вдруг жених. А это я, его старая жена. На нем новое трико, майки нет, видно, что только из ванны и готов ложиться спать.

Молодуха говорит: "Выбирай: или я, или эта старуха. Либо ты остаешься, либо уходишь, но уже навсегда. Я больше не хочу быть на втором плане". Гляжу я на него, а он пятнами пошел, и ему плохо. Стоит молча, оперся на косяк, наверное, его ноги не держали. И так мне его стало жалко, даже злость и обида ушли. Повернулась я и пошла. Утром он приходит. Ни я, ни он об этом не говорим. Боюсь, что в ответ он скажет, что уходит к ней и меня оставляет. И стал он ночевать по очереди: то у нее, то у меня. И сразу же у меня весь интерес к жизни пропал. Стала я худеть, все абсолютно болит. Однажды начала я с ним разбираться. Он пошел в сарай да и голову в петлю сунул. Едва я его откачала. Решила я, что никогда ему больше слова не скажу. Как будет, так пусть и будет, лишь бы живой был. Но не подумала я тогда, на какие муки себя обрекаю, Только она позвонит, он все бросает и тут же летит к ней решать ее проблемы. Деньги он отдает ей до копейки, не оставляет себе даже на столовую. Она хоть и повар, но обед в кассе нужно оплачивать. Вот и берет он с собой бутерброд с килькой или банку с супом, а потом ест его холодным.

Пишу Вам вот почему. Решила я, что пора этому положить конец. Не могу так больше, все силы иссякли. Вот и прошу Вас, Наталья Ивановна, дать мне заговор на вразумление блудного мужа. Об этом заговоре мне одна тетка говорила. Если его применить, то муж в ум входит и от семьи больше ни на шаг. Ради Христа прошу, не откажите мне в просьбе.

С искренним уважением, Вероника, г. Земнухов».

Уважаемая Вероника, заговор на вразумление блудного мужа я знаю и с удовольствием выполняю вашу просьбу. Читают этот заговор в то время, когда муж уехал к своей любовнице. Пойдите к мосту, который соединяет два берега. Встаньте на середину моста и скажите:

Шла Божия Матушка через мост,

Навстречу Ей Николай Угодник крест нес,

С ним рядом шел Илья Пророк,

За Ильей Пророком Иоанн Богослов.

– Куда, Божия Матушка, идешь,

Кого, Божия Матушка, зовешь?

– Иду Я к рабу Божию (имя), поспешаю,

Зову его к рабе Божией (имя), возвращаю,

И зовет его со Мной един Сын Мой.

Сын Мой, Господи, возьми раба (имя) за руки,

Сын Мой, Господи, сними с него блудные муки.

Ум, разум его поправь

И к своей венчанной жене на порог отправь.

А ты, блудный и гульный дух,

Выйди из моего мужа, из его тела,

От молитвы моей святой и от моего дела.

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Чтобы муж боялся близости с другой

Мне хочется рассказать один случай, который отпечатался в моей памяти так крепко, как будто это было только вчера. В ту пору я уже обучалась ремеслу у своей бабушки. Была тогда очень вьюжная и холодная зима. Нынешнее поколение вряд ли понимает истинный смысл фразы «стояли рождественские морозы». Чтобы это понять, нужно было почувствовать те морозные зимы. Дышать было невозможно. Мерзлый воздух обжигал и колол легкие, и уже через пять минут обмораживались нос и щеки. Воздух трещал и гудел, снег хрустел так, что было слышно, как на соседней улице кто-то идет за водой к колодцу. Люди без конца обмораживали руки и ноги. У нас дома пахло топленым гусиным жиром, потому что бабушка готовила мази для лечения обмороженных.

Как-то вечером вместе с клубом морозного воздуха к нам ввалилась замотанная в шали женщина. Она была такого маленького роста, что я вначале решила, что это пришел ребенок. И только когда гостья размотала свои платка, я увидела, что это вполне взрослая, но маленького роста женщина.

Едва отдышавшись от мороза, она заплакала. Плакала тоже по-детски, тоненько и жалобно. Иней на ее бровях и ресницах таял и смешивался с ее слезами. Выглядела она такой жалкой, что я стала поглядывать на бабушку, ожидая, что она строго пресечет рыдающую женщину. Обычно она так специально делала, чтобы плач не переходил в истерику. Она и меня учила: «Когда будешь знахарить, никому не позволяй рыдать, иначе все сердце себе сорвешь. А чтобы ты могла помогать больным, ты должна быть крепкой и здоровой. Пресекай слезы сразу, уговоры жалостливые только лишь распаляют слезы, а строгость быстро образумит». Но в этот раз бабушка молча встала с табуретки и подала гостье стакан воды. Я поняла, что бабушке жалко эту маленькую женщину.

Выпив воды, женщина успокоилась, наверняка бабушка успела шепнуть свое словечко.

Женщина осталась у нас ночевать, успокойные слова действовали, и она уже без слез рассказала свою историю, которая потрясла мое детское воображение.

Вот рассказ Нины: «Моя мама родила двойню: это были я и мой брат. Брат родился крупным, а я была маленькая, как кусок мяса. Меня выходили, а вот брат умер. Мама сильно об этом не горевала, ведь у нее, кроме меня, было уже семеро детей. С утра до вечера работали, а есть было нечего. И когда мне исполнилось 15 лет, мама отдала меня за нашего деревенского дурачка. Все знали, что он ненормальный. Знала и моя мама. Но время было очень голодное, а мать моего будущего мужа дала моей маме слово, что не оставит нашу семью без помощи. Ради остальных детей мама пожертвовала мною, и я ее не виню.

Семья моего мужа была из кулаков, зажиточной. На них работала половина нашего села. Почему именно меня, голодранку, выбрали в снохи? Да потому, что на меня положил глаз их Федот. Увидев меня однажды, Федот стал каждый Божий день сидеть возле нашей хаты и не уходил. И тогда его мать пришла уговаривать мою мать отдать меня за Федота. Так я из грязи попала в князи. Еды у них было полно. Масло и мясо на столе были каждый день. Сливки они пили, как воду. Сперва я их боялась, но потом поняла, что свекровь меня балует и опекает, как дочку. Однажды она купила мне в городе красивый наряд, и когда я его надела, она с восхищением в голосе сказала: "Сколько я тебя знаю, все на твою красоту удивляюсь. Хороша же ты, девка, ни у кого у нас в селе нет такой сношеньки, как ты. Тело у тебя белое, как сахар, глазки, как смола, черные, косы ниже колен, а махонькая ты, как кукла немецкая!"