За порогом жизни, или Человек живёт и в Мире Ином - Инна Волошина

Я вспомнил всё, что делал, заново, с ещё большей силой ощутил всё то, что пережил ранее. Это привело меня в ужас. Я хотел встать и бежать, но… не мог. В голове пронеслось: «Это Хозяин дома». Он как бы приковал меня своим поведением, поэтому я и не мог двинуться с места. Мне оставалось ждать, пока домовёнок соизволит вновь навестить меня и отпустить. А я хотел освободиться от снедающего меня угнетения, теперь я знал причину: почему я не мог вернуться домой, что меня удерживало…

Тяготение к телу, оставленному в земле, — вот что и не даёт возможности вернуться обратно. И пока не осознаешь, что именно довлеет над тобой, не сможешь от этого избавиться. А для этого надо вновь всё пережить, и не единожды. Ко мне сознание пришло быстро. Но очень часто бывает, что дух теряет самообладание и не может без посторонней помощи вернуться в прежнее состояние. Конечно, это испытывают лишь натуры утончённые, легкоранимые и легко подвергающиеся различным стрессам, хотя на этом может сломиться и сильный духом, пережив подобное потрясение.

Зачем надо возвращаться вновь на кладбище, если уже всё осознано? Потому что только оттуда возможен возврат в мир неземной после пройденного ужаса…

Я ждал, пока вернётся домовёнок. Мне показалось, что он пришёл почти сразу.

— Ты ещё здесь? — спросил он меня.

— Да, я жду тебя.

— Ты хочешь уйти?

— Да.

— Ты свободен и можешь идти.

— Спасибо за приём, ты очень помог мне.

— Чем? — удивился домовёнок.

— Ты позволил в спокойной обстановке мне решить все свои проблемы.

— Это хорошо. А что ты пытался вспомнить? — Домовёнок проявил ко мне непонятный интерес; повинуясь внутреннему чувству, я не стал ему объяснять ничего, наоборот, попытался быстрее уйти, чтоб не попасть под его влияние.

— Извини, Хозяин дома, я спешу.

— Но ты что-то вспоминал… Скажи, что? — его тоненький голосок приобрёл слащавый оттенок.

Я понял, что он что-то затевает.

— То, что я вспоминал — пустяк. Но теперь я должен идти, мне пора, — я говорил решительно, чем вызвал неодобрение домовёнка.

— Уходи! Не буду я тебя провожать…, - и он с обидой отвернулся от меня и зашлёпал прочь.

— Хозяин дома! — обратился я к нему. — Я не хотел тебя обидеть. Но право слово, мне надо торопиться. Ты не веришь мне?

Последние слова заставили вернуться домовёнка. Он подошёл совсем близко ко мне и зашептал, словно нас кто-то мог услышать:

— Знаешь, сколько блуждает духов? Нет! Ты этого не знаешь, ты не можешь этого знать, ты никогда не был домовым и тебе никогда им не быть!.. А я устал, понимаешь, устал от такой участи. Я наказан по праву бытия и никого не виню в этом. Но я хочу стать выше того, что я есть сейчас. Я гоняю блуждающих духов, оберегаю дом, меня это не тяготит. А ты… ты не из блуждающих. Ты просто неудачник, ошибся в чём-то, но не хочешь открыть мне тайну, зная которую я стану выше на маленькую ступенечку, но выше… Понимаешь?

Чем дольше я его слушал, тем больше поражался его развитости и уму. Я знал (мы проходили в Синоде «предмет о низших духах»), что такое невозможно для домового. Его разговоры и суждения поразили меня. А он смотрел на меня, ожидая участия в его горе, и я ему ответил:

— Ты не просто домовёнок, ибо для домового ты гениален! Придёт время — и ты освободишься от своего наказания, ты станешь сам собой, — слова свободно лились, словно поток воды, и я удивлялся себе, откуда во мне эта уверенность, но я верил в то, что говорил.

— Откуда ты знаешь мою тайну? — спросил домовой.

— Тайну? — переспросил его я.

— Да, ты сказал, что я стану сам собой. Ты знаешь, кем я был и кем стану?

— Нет, этого я не знаю. Но наказание даётся на определённый срок. Ты сам сказал, что наказан по праву бытия и никого в этом не винишь. Значит, ты был на другом уровне развития и в силу обстоятельств извержен на более низкий. А по истечении срока наказания ты вернёшься туда, откуда пришёл.

— По истечении срока… Я не додумался до этого сам! Ха-ха-ха! — он звонко рассмеялся и женщина уронила миску с кашей со стола, которая разлетелась, как назло, по всей комнате. Я видел это: домовенок ее подтолкнул, женщина запричитала, а, домовёнок хохотал: — Ха-ха-ха! Какой же я глупый. Ведь мой срок определён, и он рано или поздно кончится. Ха-ха-ха! Ты неплохой малый. Вот повеселил меня! Ха-ха-ха! Вот здорово! А я-то, глупый, и не знал…

Домовёнок выплясывал, отбивая чечётку босыми ножками по половицам пола, в такт прихлопывая в ладоши.

Я негромко спросил у него, боясь прервать веселье:

— Так я пойду? Ладно?

— Конечно, иди, ты меня развеселил! Мне теперь жить будет легче. Прощай…, - и он снова пустился в пляс.

— Прощай, Хозяин дома! — и я вышел на улицу. Солнце клонилось к горизонту, и сумрак спускался на землю. Долго же я находился в раздумье, если уж день клонится к закату. Да…

Внутренне содрогаясь, я усилием воли заставил себя вернуться на кладбище. Но я не стал подходить к своей могиле… Немного постоял, вслушиваясь в тишину. Казалось, ничто и негде не движется и не живёт. В другое время такая тишина могла бы привести в ужас, но сейчас она успокаивала меня. Я собрался с силами и оглянулся в последний раз туда, где лежало моё тело. Оно более не влекло меня, оно более не имело власти надо мной. Я освободился от гнёта! Я свободен… Я ощутил небывалую лёгкость в теле и стал свободно парить над землёй, радуясь этому полёту… Я подумал, что хочу вернуться домой, но прежде заглянуть к бабушке… Но внутренний голос одёрнул меня: «Не делай этого, навестишь после». Я повиновался этому зову и закрыл глаза…

Какое-то время я смотрел перед собой и не верил, что это — мой дом! Как он мне был дорог, и меня ничуть не страшила его пустота. Ведь в нём никого не было, жил здесь только я. Один… Но я в этот миг не ощущал одиночества, скорее, некое единение со всем этим миром, к которому я уже привык и в котором уже освоился, стал его частью. Впервые за последнее время я с лёгкостью вошёл в дом. Его обстановка действовала на меня утешающе, а не гнетуще, как раньше. Я был счастлив! Вновь я обрёл покой и равновесие души. Я испытал некую