Авессалом Подводный - Каббалистическая астрология. Часть 3: Планеты

С другой стороны, человек учится более дифференцированно видеть и любимый объект, причем так, что анализ не убивает его любви. Если на втором уровне видение каких-либо недостатков в объекте равносильно окончанию любви к нему (позиция: "раз я его люблю, для меня он — совершенство"), и человек относится к критике любимого существа крайне болезненно, фактически ее не воспринимая, то на третьем картина восприятия меняется. Теперь уже возможно членение объекта любви, видение его недостатков (от которых он кажется только милее), а также мелких бесов и демонов, весело снующих вокруг него. Эти бесята и демонята тоже, конечно, очаровательны, но человек одновременно видит, какой вред они наносят любимому существу (являясь по сути паразитами), и часто бывает склонен с ними сражаться — не потому, что они сами по себе ему не нравятся, вовсе нет, а исключительно оберегая любимое существо — его энергетику, а заодно и этику. Здесь впервые возникает проблема, о которой на первых двух уровнях проработки Венеры человек и не подозревает: оказывается, для того, чтобы донести свою любовь до объекта, нужны специальные усилия, а иначе ее по дороге расхватают различные хищники, в том числе собственные бесенята любимого существа, и тогда получится, что из моей — самой лучшей и чистой — любви к нему не произойдет ничего хорошего, кроме усиления его эгоизма расцветания различных пороков. Но даже и не говоря о хищниках, любимое существо может вовсе не заметить моей любви, хотя бы и выраженной самым очевидным и недвусмысленным образом…

Мы видим, что на третьем уровне проработки Венеры человеку недостаточно естественно идущих медитаций с объектом любви — ему нужно еще как-то донести и выразить свою любовь к нему, но сделать это адекватно не удается ни на этом, ни на следующих уровнях. Венерианская энергия дает естественное свечение, но не направленное освещение — за последнее отвечает скорее Марс; однако на третьем уровне проработки Венеры человеку это очень трудно понять, и он страдает от невыраженной любви, плохого понимания и порой устрашающих эффектов своей деятельности, забывая (а чаще откровенно не осознавая), что она освещена (и освящена) любовью в первую очередь и главным образом для него самого, но не для окружающего мира.

На четвертом уровне проработки Венеры человек во многом переосмысливает природу ее энергетических потоков — прежде всего, в целом. Ему становится совершенно ясно, что передать другому свою любовь ничуть не легче, чем самому ее обрести — и на то, и на другое нужно Божье соизволение, и ничуть не менее того. С этой точки зрения становится очевидным заблуждение молодой матери, думающей приблизительно так: "Я буду горячо любить своего ребенка, и от этого он вырастет хорошим и добрым". Да, именно таким — но при условии, что ее любовь будет им воспринята — а преуспеть в этом совсем не так легко, как ей вначале может казаться.

Те же проблемы возникают у любого человека, идущего по пути любви, и на четвертом уровне проработки Венеры он понимает, что они в подобной обстановке неразрешимы: распустившийся цветок прекрасен по своему виду и распространяет свой аромат на целую поляну, но почему-то на его прелесть обращают внимание лишь две-три пчелы из целого роя, вьющегося неподалеку — и ничего тут не поделаешь. Насильно мил не будешь, как справедливо замечает пословица, и в данном случае точнее не скажешь.

Основной вызов, который должен принять человек четвертого уровня проработки Венеры, заключается в том, чтобы увидеть сюжеты, связанные с этой планетой, как принципиально несимметричные — и научиться в любви сублимации и переносу. Другими словами, истина заключается в том, что нашу любовь вызывают одни объекты, а нуждаются в ней иные, причем выбирать ни те, ни другие человеку не дано. Так Луна, освещаемая Солнцем, бросает отраженный свет на ночную поверхность Земли, а не возвращает его обратно дневному светилу.

Как и другие фазы эволюции энергетического принципа, венерианская (анахатная) порождает специфических паразитов; некоторые из них описаны ниже.

Первая категория венерианских паразитов оживляется, когда Бог начинает показывать Себя человеку в том или ином объекте — проще говоря, когда на человека снисходит любовь; вторая категория активизируется, наоборот, когда человек внутренне переполняется любовью и начинает транслировать ее в мир, становясь для него источником света и благодати.

Не нужно думать (об этом еще будет речь в этой главе), что любовь переживается только или в основном эмоционально; если и есть в общественном подсознании такая установка, то она связана с ролью астрального тела как критерия реальности переживания: то, что не находит эмоционального отклика, считается как бы нереальным, иллюзорным, чем-то вроде фантома. Это, конечно, несправедливо, тем более что эмоции могут приходить спустя некоторое время, но в век засилья ментальных энергий и конструкций способно служить для них определенным противоядием: если античная мудрость звучала как: "мыслю, следовательно, существую", то современный, пытающийся оттолкнуться от ментального плана взгляд можно передать так: "эмоционально реагирую, следовательно, живу".

Однако если речь идет о любви, точнее, о восприятии Бога, то сводить то и другое к эмоциональным реакциям, тем более в достаточно примитивном их понимании, было бы грубой ошибкой и профанацией. Бог являет Себя человеку в первую очередь в виде красоты, причем не только материальных образов, но также идей, иногда притом весьма абстрактного порядка (атманических). Иногда непостижимо прекрасными кажутся определенные ценности и добродетели (буддхиальный план), а иногда необычные стечения обстоятельств, элегантные повороты событий или шикарные финалы хорошо (на небесах) спланированных действий. Во всех этих случаях выраженной эмоциональной реакции не возникает, или она не слишком существенна, и на этом основании серый голос социального эгрегора обесценивает переживание, хотя оно могло быть совершенно истинным и довольно сильным.

Итак, первый из рассматриваемых нами венерианских паразитов это Скептик, чья позиция звучит, например, так: "А вы мне докажите, что то, что я вижу, это именно Бог, а не кто-нибудь еще". Скептику мало дела до того, что Бог находится за объектом и как Таковой и не должен быть виден; но даже если и так, то всегда можно подвергнуть сомнению сами переживания человека: "А точно ли Божественный свет ты видел? "

В действительности переживание венерианских энергий на всех планах достаточно отчетливо, но социально оно расценивается — исключая особые выделенные случаи — как малозначительное, и потому человеку часто трудно признать его существование и значимость для самого себя. Любимый риторический (так он его подает) вопрос Скептика это: "Ну и что? "

— Ну, понравился тебе сегодня рассвет, улыбнулась женщина на улице, сошлись без видимой причины концы с концами в бухгалтерском отчете, даже в булочной продавали любимый пирог — ну и что с того? Что это доказывает и что по большому счету в твоей жизни меняет? Не станешь же ты на этих основаниях утверждать, что Бог существует и лично тобой сегодня четыре раза занимался?

Человек с сильным Скептиком ведет внутренне достаточно безрадостное и безблагодатное существование, ибо развитый Скептик может съесть практически все венерианское излучение, идущее из мира к своему хозяину; внешне такого человека легко отличить по удивительной (до неестественности) неблагодарности в связи с любыми бескорыстными поступками по его адресу: он воспринимает их вначале крайне подозрительно ("А что вы захотите от меня взамен? "), а убедившись в их всамделишном благотворительном характере, принимает абсолютно как должное и зачастую сопровождает такой кислой миной, что у благотворителя может возникнуть комплекс вины: видимо, чего-то он не предусмотрел, недодал, недоделал…

В некотором роде противоположностью Скептику является Пылкий Возлюбленный, уничтожающий всякое Божественное явление мощным ударом своего энтузиазма.

"Как красиво! Нет, вы посмотрите, до чего красиво! Пожалуй, ничего красивее этого замка я не видел со времен своей юности, когда жил в довоенной Праге и где пиво, скажу я вам, было не в пример здешнему. Да, это было пиво так пиво!.." Понятно, что от мимолетного первоначального эстетического впечатления к концу этого монолога не остается и следа — вся венерианская энергия под шумок съедается Пылким Возлюбленным. Но главная сфера его деятельности это, конечно, межличностные отношения. Здесь пылкий Возлюбленный заранее знает, в каких ситуациях и какие именно восторги он должен ощутить — и, что называется, не упускает случая, хотя в действительности человек не чувствует вовсе ничего или близко к тому. Венерианское излучение всегда свежо и непредсказуемо, олицетворяя саму жизнь — ту самую, которая упорно не желает влезать ни в какие рамки; но стоит лишь не то что оценить, даже просто посмотреть на объект под заранее обусловленным углом зрения — и его волшебство моментально исчезает, превращаясь в лучшем случае в лубочную картинку. Для Пылкого Возлюбленного характерно то, что он заранее точно знает, какие именно качества объекта вызывают его любовь и в чем она может выразиться." Я люблю в тебе юность, непринужденность манер, стройность талии, длину ног, лебединый изгиб шеи и твердое выражение подбородка, а также серые круглые глаза, нос без признака горбинки и обольстительные колени. Мои чувства к тебе столь сильны, что я готов мчаться за тобой на край света в автомобиле, на который сам же заработаю". В женском варианте аналогичные обещания могут прозвучать так: