Чэнь Кайго - Восхождение к Дао. Жизнь даосского учителя Ван Липина

Сам Ван Липин предпочитает различать две основные категории снов: сновидения спонтанные, неконтролируемые человеком, и сновидения контролируемые и даже творимые, выступающие как средство духовного совершенствования. Первая категория снов с глубокой древности вызывала к себе пристальный интерес. Разумеется, считалось, что сны отражают состояние человека и по характеру снов можно судить о том, что с ним происходит и как устранить отклонения от нормы.

Существовало мнение, например, что тот. в ком много жара, часто видит во сне огонь, а также желтые и красные цвета, а тот, в ком много холода, видит во сне воду и белый цвет и т. д.

Но признавалась и такая категория снов, как «сны, открывающие Небесный мир», то есть дарующие контакты с божественными силами. Б древней китайской литературе описываются случаи, когда люди во всех подробностях видели во сне события своей будущей жизни или местность, в которой им предстояло поселиться. Но, как считает Ван Липин, даосское понимание сна по нескольким позициям превосходит обыденный взгляд на сновидения.

Во-первых, даосы умеют практиковать «активный сон», являющийся частью их пути совершенствования. Во-вторых, во сне резко изменяется наше восприятие пространства и времени, они предстают как бы скрученными: все образы, подобно водному потоку, свободно перетекают друг в друга, и хотя присутствует ощущение непрерывного течения времени, нет ясного сознания его количества.

Сновидения проносятся перед нами как бы в одно мгновение. Однако в активном сне, практикуемом Ван Липином, дело обстоит иначе: «мир сновидений» практически ничем не отличается от действительного мира, в нем наше «я», можно сказать, достигает своего предела. Мы касаемся здесь вопроса, вызывающего много споров в научных кругах: какова природа сна? Знаменитый австрийский психолог Зигмунд Фрейд полагал, что сновидения — это выражение деятельности подсознательных глубин психики. Таково последнее слово науки, занимающейся изучением мира «людей, событий и явлений». Однако даосы считают, что нельзя останавливаться на этом уровне познания. Сон в действительности связан со всеми формами душевной жизни человека, и именно по этой причине мир сна может представать перед нами совсем как настоящий. Для даосов, даже на высших ступенях совершенствования, сон остается важным средством самопознания и упрочения духа. Благодаря сновидениям мы научаемся превозмогать границы опытного пространства и времени, В-третьих, даосы, основываясь на идее «единства Неба и Человека», полагают, что и пассивный, и активный сон имеют глубокий смысл в человеческой жизни, хотя этот смысл не лежит на поверхности, и требуется немало усилий для того, чтобы его раскрыть. Дело в том, что сон символизирует первозданную освобожденность, которую нельзя определить в общих, абстрактных понятиях. В целом даосы считают, что смысл активного сна самоочевиден и не нуждается в пояснениях. Что же касается пассивного сна, то его следует толковать в свете учения о формах жизненной энергии, силах инь и ян и Пяти стихиях. Здесь важно уметь оценивать явления с позиции мира «Неба, Земли и Человека».

Но что означает состояние так называемого активного сна, когда душа «выходит наружу»? Речь идет о «выращивании» души. По представлениям даосов, темная душа инь, подобно «эмбриону», сначала формируется в животе, а впоследствии перемещается в голову. Необходимо внимательно следить за тем, как вызревает душа, и не практиковать «выход души» в неблагоприятных для этого условиях. Так ребенок, повзрослев, может отлучаться от матери, но в младенческом возрасте, пока он еще слишком слаб и неразумен, разлука с матерью была бы для него равнозначна смерти. Точно так же душа на первых порах не может «выходить» далеко, и лишь после длительной тренировки ей можно позволить удаляться от тела на большое расстояние, и притом делать это по нескольку раз в день. Поскольку «выход души» есть не что иное, как перемещение энергии, душа может странствовать со скоростью мысли и иметь видимый образ.

Научившись технике «выхода души», Ван Липин несколько раз посетил то место, где он побывал в момент своей смерти-посвящения. Теперь он уже не испытывал тех смертных мук, которые ему довелось пережить в первый раз, и к тому же мог не только слушать обитавших там старцев, но и разговаривать с ними.

Глава XII. В поисках сокровища

Пересекая горные хребты и водные потоки, встречая и провожая зиму и лето, даосы и их юный ученик провели в странствиях без малого два года.

Чжан Хэдао в тот год уже исполнилось восемьдесят восемь, Ван Цзяомин был на десять лет его моложе, а Цзя Цзяои было семьдесят шесть. Большинство людей в таком возрасте уже не в состоянии вести активный образ жизни, а тем более путешествовать по пустынным горам. Даже и те из них, кто сумел состариться, не нажив болезней, наверное, не выдержали бы и малой доли тех трудностей и лишении, которые выпали па долю странствующих даосов. Но сами даосы, как бы тяжко им ни приходилось, оставались по-детски безмятежны и веселы. В этом огромном мире они чувствовали себя как рыба в воде. Казалось, ничто не могло омрачить наполнявшую их радость бытия. А то обстоятельство, что рядом с ними был ученик и будущий преемник по школе, сообщало их жизни неисчерпаемый смысл. И неважно, что одежда их уже порядком износилась и выцвела на солнце — дух был все так же бодр и свеж. Увидев их в компании обыкновенных людей, любой человек с первого же взгляда понял бы, что эти четверо «познали правду жизни».

Ни на день старики не забывали о своей главной обязанности: передавать секреты школы своему будущему преемнику. И Ван Липин каждый день узнавал от них что-то новое о секретах Дао, но получал он эти знания не в виде систематического, отвлеченного обучения, а как бы «по случаю», в связи с той или иной житейской ситуацией. Нужно только иметь желание совершенствоваться — а повод для этого всегда найдется,

Во время странствий в горах питаться тоже приходилось по случаю. А если раздобыть еды было невозможно, никто не говорил, что хочет есть. Каждый знал, что если он об этом скажет, то сам себе уготовит ловушку: остальные тут же пошлют его за едой. Ван Липин поначалу не понимал этой маленькой хитрости своих учителей и по молодости лет всегда первым говорил о том, что пора бы поесть, а потому, к вящему удовольствию своих спутников, сам и бегал по окрестностям в поисках пищи.

Во время еды странники поступали согласно поговорке: «Монахов много, а похлебки мало», и не делили пищу на равные порции. Обычно всю провизию складывали в одну кучу, а потом каждому с общего согласия выделяли его долю.

Со временем Ван Липин начал понимать, что выдерживать долгие переходы — дело нетрудное. Гораздо важнее держать под контролем свое состояние, чтобы ненароком не поставить себя в неудобное или невыгодное положение.

Однажды Цзя Цзяои вот так «подставил себя», когда Цзя Цзяои принес немного лепешек с овощами. Все четверо сели в кружок и принялись делить еду.

Поглаживая свою длинную бороду Чжан Хэдао сказал:

— Я старше всех и уже не такой сильный, как вы. Поэтому я должен получить большую долю…

— А я еще расту и, если не буду есть вдоволь, не вырасту, — тут же вставил свое слово Ван Липин. — Старые люди должны позаботиться о моем будущем.

В свою очередь и Цзя Цзяои «воззвал к справедливости»:

— А я за этими лепешками ходил, и раздобыть их было нелегко. Поэтому мне причитается половина, а остальное делите как хотите.

— Это еще почему? — отозвался Ван Цзяомин. — Я здесь присматривал за твоими вещами, так что мы оба трудились, и должны получить поровну. Думаю, нужно сделать так: еду поделить на три части, нам с Цзя Цзяои дать по одной части, а третью пусть поделят между собой старший наставник и Юншэн.

Видя, что его спутники не намерены прислушиваться к призыву «почитать старших», Чжан Хэдао решил уступить.

— Давайте поделим еду поровну, — предложил он.

— Нет, не пойдет, — возразили его ученики, — Делить поровну — это бессмысленно, да и несправедливо.

Однако никто так и не смог предложить приемлемого для всех решения. Тогда Чжан Хэдао предложил свой «хитрый план».

— Ну ладно, — сказал он. — Не будем спорить. У меня есть один способ, самый что ни па есть справедливый.

— Что за способ? Говорите скорее, учитель.

— Положим лепешки вот здесь и все разом набросимся на них. Возможности у каждого будут равные, разве это не справедливо?

— Отлично! — согласились остальные.

Магические «птичьи» письмена. Гравюра XV в.

Чжан Хэдао положил лепешки на лежавший поблизости валун. Даосы одновременно ринулись к нему с разных сторон, четыре руки протянулись к лепешкам, четыре лба чуть не столкнулись друг с другом.