Елена Кузнецова - Аяуаска, волшебная Лиана Джунглей: джатака о золотом кувшине в реке

— Он хочет передать знания о целебных растениях грядущим поколениям.

Собеседование начало принимать форму спектакля, потому что заявления такого типа слушать обычным образом невозможно: им можно только внимать — и, включившись в сценическое действие, в ответ следовало благоговейно промолвить: аллилуйя!

— Церемонии обычно проводятся для 15–20 человек, — продолжал неутомимый Карлос, — и Вы будете жить у дона Хосуе целую неделю. Там есть домики на двух человек и на четырех. А купаться можно в речке, — добавил он. — Если Вам потребуется privacy (ну да, он же американец, — подумала я, — как же без прайвэси, каждый имеет на нее законное право, хоть даже и в сельве), то там есть циновка, и купаться Вы сможете за ней. А готовить Вам будет его жена, донья Лусия.

На следующем предложении он завел вверх глаза и изрек:

— Вам посчастливится с ней познакомиться.

Картина коллективных купаний за циновкой в речке особо меня не затронула: в смысле, ничем не испугала и ничем не поразила: за циновкой, так за циновкой, ну и бог с ней, с циновкой-то. Однако мой североамериканский консьюмер не унимался, и из всего услышанного его больше всего заинтересовало: а в чем же именно будет заключаться мое счастье от знакомства с доньей Лусией?

— Она замечательная женщина, — с воодушевлением ответил Карлос. — Она и ее муж занимаются этой работой потому, что хотят принести людям добро.

Он опять сделал паузу и многозначительно посмотрел на меня.

На такое тоже никогда не знаешь, как реагировать, поэтому наступило глубокое, ничем непотревоженное молчание. Затянувшееся отсутствие ожидаемой восторженной реакции почему-то его задело, и он спросил с некоторым вызовом в голосе:

— А Вы что, не верите, что они стремятся делать добро?

Ну что тут скажешь… откуда же я знаю, к чему они стремятся, я их в жизни не видела. Может, и стремятся, а может, и нет — я же не рентген. Но я точно знала, что затеянное Карлосом интервью вело к нарастающему внутреннему дискомфорту: наверное, он был такой активный, напористый и деловитый потому, что тоже хотел делать добро.

По возможности я постаралась ответить ему мягко и доходчиво, хотя, с другой стороны, какой вопрос, такой и ответ.

— Вообще-то, то, что я думаю, для Вас должно быть совершенно несущественно. Почему? Потому что каждый оценивает происходящее сквозь призму своей системы ценностей.

Тут бы мне и остановиться, но оратора уже занесло, как на крутом повороте:

— И потому что каждый существует в своем субъективном мире и… и дальше уже от движения юзом заскрипели тормоза.

— … и эти индивидуальные субъективные миры, — продолжала я, — это еще большой вопрос, как они связываются и взаимодействуют между собой. И связываются ли вообще.

Уфф… на этом, слава богу, наконец, АБС сработала и удалось затормозить. Я умолкла и вслушалась в то, что сказала.

Такое заявление было для меня самой тем более странным, что я предпочитала обходить вышеобозначенный вопрос стороной, в смысле — держаться от него подальше, потому что с ним на пару можно и в настоящий, изготовленный по спецзаказу каменный мешок загреметь. В смысле, если угодить в когтистые лапы солипсизма, то вырваться из них непросто, если вообще возможно, потому что вопрос соллипсизма, насколько мне известно, пока никому не удалось успешно решить.

К моему большому удивлению, вырвавшаяся непонятно откуда дикая тирада его никак не смутила.

— Поверьте, что я очень хорошо понимаю, о чем Вы говорите, — немедленно заверил он меня низким и доверительным голосом. — У меня самого магистратура по философии.

Но несмотря на такую обнаружившуюся концептуальную философскую близость, наша беседа явно не клеилась. Он сделал еще пару тщетных попыток наладить контакт — я, со своей стороны, тоже пыталась cooperate, насколько это было в моих силах, но все было напрасно. Тогда он поднялся, неприязливо глянул на меня и напоследок сказал:

— А почему бы Вам не заглянуть в Yellow Pages? Там Вы наверняка найдете именно того шамана, которого ищете.

На этой высокой ноте мы и расстались.

Один этот прощальный жест стоил больше, чем все, ранее сказанное им, и я по достоинству оценила элегантную функциональность прощального совета.

Однако было поздно. И я пошла спать.

17. УТРО В ВИФЛЕЕМЕ, ИКИТОС

А наутро отправилась на базар Икитоса — и ни на минуту об этом не пожалела: более внушительного, масштабного и широкопрофильного базара мне не приходилось видеть нигде — и никогда. Назывался он Белен — как Вы, наверное, знаете или как догадались по названию этой главы, по-нашему, по-русски это значит Вифлеем. Он состоял из двух частей — Белен Верхний и Белен Нижний. Нижний Белен затопляется, когда уровень воды в Амазонке поднимается, но сейчас был октябрь, и вода, наоборот, опустилась до самого низкого уровня, и на обоих базарах шло кипучее взаимодействие продавцов и покупателей.

Кроме ожидаемых и предсказуемых базарных товаров, я увидела там много товаров нестандартных, и прямо скажем, просто дух захватывающих. На ближайших ко мне столах-прилавках стояли, сидели, лежали или скакали незнакомые мне даже по картинкам или фотографиям обитатели джунглей: обезьянки крошечные и обезьянки совсем малютки — ростом с мою ладонь; рядом с ними на смежных столах расположились цветастые птицы — перья у них были такие яркие, что светились даже в свете солнца; еще дальше заинтересованному покупателю предлагались змеи — уютно свернувшиеся в бухточку и переливающейся геометрическими узорами чешуей.

По другую сторону от меня на прилавке лежал отрубленный хвост крокодила — по нему можно было при желании реконструировать размер самого крокодила в его первоначальный виде, то есть до состоявшейся насильственной резекции — получалось, что изначально крокодил был ну о-о-очень большой. Я его автоматически реконструировала на предмет почему-то будоражившей меня мысли: а что, если лодка, на которой плывешь, пойдет ко дну…

Еще дальше, на следующих прилавках поражало разнообразие разложенной и предлагаемое к продаже рыбы. Я имею в виду, поражала не с чисто гастрономической и утилитарной точки зрения, а с точки зрения тех эстетических чудес, на которые способна природа по части внешнего дизайна.

Такой был Белен Нижний.

Лечебными травами и растениями торговали в Белене Верхнем — там им был полностью посвящен большой торговый ряд. Я с детства испытывала как глубокий интерес, так и глубокое уважением к травам, наверное, мне это передалось по наследству от бабушки и от родителей. Поэтому хоть торговые ряды с животными джунглей и с рыбой Амазонки мне и показались самыми экзотическими, но все же раздел базара с растениями был самым интересным, хотя почти все растения были незнакомы. Но чего только стоили одни их названия: коготь кота, нони, якон, сабила, ахо сача, сача инти…

Справа и слева от прохода на торговых прилавках стояли и лежали мешки и мешочки, баночки и пузырьки, бутылки и свертки; их доверху наполняли семена и цветы, кора и листья, настойки и отвары. Помогали они, если верить приставленным к ним и написанным от руки плакатикам, от всех проблем, которые только существуют на свете — как физических, так и метафизических. Вот здесь, например, продавались ароматные кусочки древесины — для наглядности они дымились, испуская белый ароматный дым и обещая защиту от ночных жалящих насекомых; чуть дальше вниманию жаждущих предлагались приворотные зелья и настойка из 21 травы — первое обещало сделать человека волшебно-притягательным, неотразимым и любимым, а второе — непобедимо-здоровым, крепким и стройным на всю оставшуюся жизнь. Да уж… чего там только не было.

Я подошла наугад к одному из ближайших столиков и спросила, знают ли они шамана, занимающегося аяуаской. Продавцы энергично закивали головой в знак согласия — мол, что за вопрос. Девушка вышла из-за прилавка, быстро куда-то сходила и привела юношу. Тот, не задумываясь, тут же написал адрес на обратной стороне желтой этикетки от бутылки с 21 травами и внятно разъяснил, как до указанного адреса добраться — и сказал, что, не откладывая дело в долгий ящик, церемонию можно провести прямо сегодня вечером — в нем сразу чувствовался серьезный опыт общения с интересующимися аяуаской клиентами. Я поблагодарила юношу, взяла бумажку с выданным адресом, засунула его в самый дальний карман рюкзака, сказала adios рекламному агенту аяуаскового бизнеса и пошла бродить по базару дальше.

За мной тут же увязалось двое местных юношей, которые все это время сидели на ящиках возле продавщицы и бдительно прислушивались к нашей беседе с юношей, разъяснявшего мне, как добраться до практикующего шамана. Когда я отошла на достаточное расстояние от прилавка, а главное, от юноши, вручившего мне адрес, эти двое незамедлительно взяли меня в кольцо и приступили к детальному анализу поступившего мне делового предложения.