Грэм Хэнкок - Сверхъестественное. Боги и демоны эволюции

ДМТ в данном случае интересен тем, что это — эндогенный психоделик, изначально присутствующий в мозгу человека. И именно способность воздействовать на наше сознание столь радикальным образом делает эту субстанцию особенно притягательной для современных ученых.

Грэм Хэнкок: Еще одна гипотеза, которую вы рассматриваете как возможную, звучит следующим образом: "Мы активизировали определенные участки мозга, которые и спроецировали в сознание весь этот калейдоскоп видений. Откуда еще у людей может быть столько общих галлюцинаций — вроде тех же насекомоподобных рептилий?" (ДМТ: Молекула Духа, с. 200). Однако вы видите и те трудности, которые влечет за собой подобная модель. Недаром на той же странице вы спрашиваете: "Можно ли поверить в то, что куски мозговой ткани, при должной их активизации, способны вызвать в сознании целый всплеск образов, включая встречи со сверхъестественными существами?" А что вы думаете об этом теперь? В конце концов, сегодня много рассуждают о том (как правило, вне контекста), что так называемые энтоптические феномены систематически наблюдают в измененном состоянии сознания, поскольку они "впечатаны" в нервную систему человека. Не может ли быть так, что и более сложные образы являются неотъемлемой частью этой нервной системы?

Рик Страссман: Энтоптические феномены представляют собой кусочки информации, из которой складываются более сложные конструкции. И тут мы можем взглянуть на проблему несколько под иным углом. Вполне возможно, что не мозг формирует сознание, но сознание — мозг. Таким образом, энтоптические кусочки, впечатанные в структуру мозга, — это то, в чем нуждается наше сознание, чтобы проявить уже имеющиеся в нем феномены.

В данном случае опять же очень удобна аналогия с телевидением. Ею, кстати говоря, я обязан своему другу и наставнику Руперту Шелдрейку. Так, мы можем разобрать на части телевизор и попытаться выяснить, каким образом работает в нем каждый транзистор и переключатель. Но даже если мы поймем принцип действия каждого из механизмов, это ничего не скажет нам о характере программ, которые доходят до зрителя через телевизор.

У каждого из нас есть ДНК, митохондрии, ткани и клетки. Все они объединяются друг с другом, что позволяет им формировать внутренние органы и конечности. Ну а из них, в свою очередь, строится человеческое тело. Однако и оно, безжизненное, представляет собой не более чем кусок плоти. И если бы не тот всеобъемлющий принцип, который оживляет материю, это тело просто не заслуживало бы отдельного упоминания. Так же и энтоптические феномены, впечатанные, по мнению ученых, в наш мозг, существовали бы в полной пустоте, если бы не опыт трансовых состояний, позволяющих организовать эти феномены особым образом.

Грэм Хэнкок: Возвращаясь к тому, о чем мы говорили прежде, хотелось бы задать вам вот какой вопрос. А в состоянии ли вы представить себе тот эволюционный процесс (уместившийся в рамки пяти-семи миллионов лет, отделяющих нас от общего с шимпанзе предка), который как раз и внедрил в нервную систему человека способность наблюдать в состоянии транса образы, относящиеся к сверхъестественным существам, опыту встреч с ними и т. п.? На мой взгляд, это одна из наиболее серьезных проблем, связанных с данной моделью. Если подобная информация и в самом деле была внесена в нервную систему человека, то когда именно и каким образом это могло произойти?

Рик Страссман: Если рассматривать проблему с точки зрения ДМТ, то подобный механизм присущ всем без исключения млекопитающим. ДМТ присутствует в мозгу, крови и спинномозговой жидкости людей, мышей, крыс и приматов. ДМТ был обнаружен в большом количестве растений. Есть он и у рыб, и у беспозвоночных.

Все сколько-нибудь значимые религии подчеркивают духовный характер всего сущего, в том числе — растений, животных, минералов, пространства, времени, энергии и тд. Что касается ДМТ, то хотя бы на материальном, биологическом уровне это вещество является связью, механизмом действия, с помощью которого и проявляется эта духовная природа. Бог хочет, чтобы мы были религиозными. Так, находясь возле Бога, мы учимся подражать Ему. А ДМТ как раз и является одним из способов, с помощью которых мы можем общаться с Богом более дерзновенно — уж не знаю, к лучшему или к худшему.

Грэм Хэнкок: Как вы считаете, можно ли назвать тот опыт, который мы обретаем с помощью ДМТ, "адаптивным" в плане эволюционного развития?

Рик Страссман: Этот вопрос затрагивает проблему, над которой я размышляю несколько последних лет. В чем заключается адаптивная/эволюционная роль эндогенного ДМТ? Несколько лет назад меня попросили написать отзыв на статью Карла Янсена, опубликованную в Journal of Near Death Studies. В этой статье он излагает теорию, согласно которой опыт переживаний человека во время клинической смерти обусловлен наличием эндогенного соединения, родственного кетамину. Карл — мой давний друг и коллега, и нам уже не раз приходилось обсуждать проблему, изложенную в этой статье.

Насколько мне известно, Карл выдвигает гипотезу, согласно которой предполагаемые соединения в нашем мозгу действуют наподобие кетамина. Последний же обладает нейрозащитными свойствами и предохраняет мозг в случае кислородной недостаточности. Кроме того, кетамин с полным правом относят к числу психоделиков. Карл предполагает, что именно эндогенные соединения, во многом похожие на кетамин, как раз и провоцируют опыт, близкий смерти. Самое интересное, что это является всего лишь побочным эффектом от их основной деятельности, которая состоит в необходимости защищать мозг в случае нанесенной ему травмы.

И тут хотелось бы отметить, что первоначальные сообщения о нахождении таких эндогенных соединений так и не нашли дальнейшего подтверждения.

Как бы то ни было, лично я склонен оценивать ситуацию несколько иначе. Мне кажется, что те психоделические ощущения, с которыми люди сталкиваются порой в состоянии клинической смерти, объясняются воздействием ДМТ и родственных ему веществ. И происходит это именно потому, что нечто подобное испытывает в данное время наше сознание. То есть именно это мы видим, слышим и чувствуем, когда умираем. А ДМТ является той призмой, сквозь которую все воспринимается. И тут интересно отметить, что вместо той темной, безжизненной пустоты, которая у многих ассоциируется со смертью, ДМТ предлагает нам совсем иные образы. И я думаю, что смерть и в самом деле представляет собой нечто противоположное этому состоянию небытия. В свою очередь не будет преувеличением сказать, что сознание совершает свой полет от тела к смерти на крыльях ДМТ. На мой взгляд, именно в этом и состоит суть данного процесса.

Надеюсь, я излагаю свои мысли достаточно ясно. Опыт предсмертных состояний — это не галлюцинация. Это именно то, что должно произойти с нами после смерти. Мы видим то, что переживает наше сознание. Чем еще объяснить то удивительное сходство, каким отличаются рассказы лиц, на себе испытавших подобное состояние? Разве можно такое просто придумать? И какие еще доказательства нам нужны? Согласитесь, если бы смерть и в самом деле представляла собой черную бездну небытия, со стороны Бога или природы было бы куда милосерднее просто погрузить нас в забвение, не представляя нашему вниманию всей этой череды образов. Но смерть, судя по всему, представляет собой нечто иное, и ДМТ как раз и позволяет нам совершить переход из одного состояния в другое.

Грэм Хэнкок: В связи с этим приходят на ум ваши собственные слова (Entheogens and the Future of Religion, c. 158–159): "Почему у всех нас в мозгу есть ДМТ? Для чего там находится это вещество, вызывающее в нас ощущение смерти, встреч с инопланетянами, космических путешествий и т. п.? И при этом никому не придет в голову спросить, почему, к примеру, в компьютерных чипах находится силикон. Все знают, что он там находится для работы. Именно он обеспечивает наилучшее функционирование механизма. Так и ДМТ находится у нас в мозгу для оптимального функционирования этого самого мозга. Именно он позволяет настроить наше сознание на различные уровни действительности".

И в этой связи невольно возникает вопрос: "Если верна традиционная модель реальности, то к чему нам все эти навыки?"

Рик Страссман: Традиционная модель реальности верна — для этого уровня реальности. А приняв во внимание природу и характер воздействия ДМТ, мы можем распространить эту традиционную модель и на те сферы, которые прежде находились в ведении религиозных, духовных и шаманских дисциплин.

Проблема в том, что действие ДМТ просто не укладывается в рамки современных концепций, будь то научных или духовных. Что касается такого течения, как Нью Эйдж, то оно игнорирует те реальные опасности, которые связаны с употреблением ДМТ, — и это касается как физического, так и духовного уровня.

Научная модель, как правило, ограничена объективной реальностью, хотя целый ряд представлений, типичных для современной физики и астрономии, сам по себе носит психоделический характер. Беда лишь в том, что подобные представления еще не успели проникнуть в наше повседневное мышление. В свою очередь тот факт, что эти идеи затрагивают нетелесные, нематериальные уровни бытия, заставляет моих коллег воспринимать их в штыки (в худшем случае) или просто терять к ним всякий интерес (так оно обычно и происходит).