Анни Безант - Эзотерическое христианство, или Малые мистерии

После усердного исследования греческих писателей и наведения справок в философии, св. Климент заявляет, что гнозис, «сообщенный и открытый Сыном Божиим, есть мудрость… И сам гнозис есть то, что перешло через передачу к немногим, переданное изустно апостолами».[114] После подробного изложения жизни Гностика, Посвященного, св. Климент заканчивает так: «Да будет этот пример достаточен для тех, которые имеют уши. Ибо не подобает раскрывать тайну, но лишь указать так, что бы достаточно было для соучастников в знании постигнуть ее умом».[115]

Считая, что св. Писания состоят из аллегорий и символов и что они скрывают истинный смысл для того, чтобы возбуждать пытливость и охранять невежественных читателей от опасности,[116] св. Климент давал свое высшее обучение только хорошо подготовленным ученикам. «Наши Гностики глубоко ученые люди»[117] – говорит он. И в другом месте: «Гностики должны обладать эрудицией».[118] Приобретая способности предыдущей умственной подготовкой, возможно овладеть и более глубоким знанием, ибо, «хотя человек может верить, не обладая знанием, мы все же утверждаем, что невозможно для человека без учености понимать то, что объявляется в вере».[119] «Некоторые, считающие себя одаренными от природы, не желают прикасаться ни к философии, ни к логике; более того, они не хотят изучать и естественные науки. Они хотят одной только веры… Таким образом, я того называю истинно ученым, который приносит все для свидетельствования об истине, чтобы из геометрии, музыки, грамматики и самой философии, выбирая все полезное, мог бы он охранять веру от нападения… Как необходимо для того, кто желает разделять могущество Бога, трактовать интеллектуальные предметы путем философии».[120] «Гностик пользуется различными в ветвями учености, как вспомогательными упражнениями».[121] Из этих цитат ясно, до чего св. Климент был далек от мысли, что христианское учение мирится с невежеством необразованного последователя. «Кто сведущ во всех видах мудрости, тот будет по преимуществу гностиком».[122] Таким образом, приветствуя и невежественного, и грешника, и находя в евангелиях все необходимое для их духовной нужды, он думал, что только знающие и чистые могут быть годными кандидатами для мистерий. «Апостол, для отличия от гностического совершенства, называет простую веру основанием, а иногда молоком»;[123] но на этом «основании» должно быть возведено здание гнозиса, и пища взрослых должна заменить пищу младенцев. В этом различии, которое проводит св. Климент, нет ни жесткости, ни презрения, а лишь спокойное и мудрое признание истинного порядка вещей.

Даже и хорошо подготовленные и ученые искатели гнозиса могли надеяться проникнуть лишь постепенно, шаг за шагом, в глубокие истины, раскрывающиеся в мистериях. Это выступает ясно в комментариях св. Климента к видению Гермеса, где он дает указания и на способ, как читать оккультные произведения. «Та Сила, которая явилась Гермесу в Видении в виде церкви, не дала ли и она для переписывания книгу, которую желала передать избранным? И ее, – говорит св. Климент, – он переписывал буква за буквой, не зная, как завершатся слоги». А это означает, что Писание ясно для всех, если его читать в его низком значении, и что это и есть вера, которая занимает место основоположений. Вследствие чего и употребляется образное выражение «читать сообразно букве», тогда как гностическое раскрытие Писаний, когда вера уже достигла продвинутого состояния, сравнивается с чтением сообразно слогам… а раз Спаситель дал учение апостолам, устное изложение записанного (Писаний) было передано также и нам, вписанное силою Бога в сердца новые, соответственно обновлению книги. Так, наиболее прославленные среди греков посвящают плод помгранаты Гермесу, что, говорят они, равняется речи, в виду его истолкования. Ибо речь скрывает многое… что посему не только для тех, которые читают просто, приобретение истины столь трудно, но даже и те, которые имеют преимущество познавания истины, не удостаиваются сразу ее лицезрения, так учит история Моисея; пока не привыкнем взирать, как взирали евреи на славу Моисея и как пророки Израиля – на сонмы ангелов, до тех пор и мы не станем способны взирать на великолепие истины лицом к лицу».[124]

Можно было бы привести еще не мало ссылок, но и этих достаточно, чтобы установить тот факт, что св. Климент был посвящен в мистерии ранней церкви и писал для пользы тех, которые также были посвящены.

Следующим свидетелем является его ученик Ориген, это светило науки, отличавшийся мужеством. правдивостью, кротостью и рвением, равные которым трудно найти. Что касается его трудов, то они остаются и до наших дней драгоценным рудником, в котором ищущие истины могут найти много сокровищ мудрости.

В его знаменитой полемике с Цельсием, в которой он выступает в защиту христианства, встречаются частые ссылки на тайное учение.[125]

Цельсий, нападая на христиан, ссылается на то, что христианство есть тайная система, против чего протестует Ориген: он утверждает, что рядом с некоторыми учениями, которые сохраняются в тайне, многие даются всенародно и что так же система внешних (экзотерических) учений была в общем употреблении среди философов. В ниже приводимой цитате читатель увидит, какую разницу проводит Ориген между воскресением Иисуса в освещении историческом и «мистерией воскресения».

«Сверх того, так как он (Цельсий) часто называет христианскую доктрину тайной системой (веры), мы должны опровергнуть его и в этом, так как почти весь мир более знаком с тем, что проповедуют христиане, чем с излюбленными мнениями философов. Ибо кому неизвестны утверждения, что Иисус рожден от непорочной Девы, и что Он был распят, и что Его воскресение есть предмет веры многих, и что ожидается общий суд, на котором грешники будут наказаны по своим заслугам, а праведные получат свою награду? И все же, мистерия воскресения, не будучи понята, сделалась предметом насмешки среди неверующих. При подобных обстоятельствах говорить о христианской доктрине как о тайной системе представляется нелепостью. Но что имеются некоторые учения, не открываемые толпе, которые (раскрываются) после того, как экзотерические усвоены, – это не составляет особенности одного христианства, но и всех философских систем, в которых известные истины – внешние, а другие – внутренние. Некоторые из слушателей Пифагора были удовлетворены его ipse dixit, тогда как другие были обучаемы втайне тем истинам, которые не сообщались несведущим и недостаточно подготовленным людям. Сверх того, все мистерии, которые совершались по всей Греции и по всем варварским странам, хотя и держались в тайне, не навлекли на себя посрамления, и, таким образом, он (Цельсий) вотще стремится клеветать на тайные доктрины христианства, доказывая тем, что он не понимает правильно их природу».[126]

Невозможно отрицать, что в этом важном месте своей книги Ориген причисляет христианские мистерии к той же категории, к какой принадлежат и мистерии языческого мира, и заявляет, что то, что не навлекает порицания на другие религии, не может служить поводом для нападения на христианство.

В том же трактате против Цельсия он заявляет, что тайные учения Иисуса были сохранены в церкви, и при этом ссылается на пояснения, которые Учитель давал Своим ученикам относительно Своих всенародных притч. Эту ссылку он делает в ответ на сравнение Цельсия «внутренних мистерий церкви Божией» с египетским поклонением животным. «Я еще не говорил о соблюдении сего, что написано в евангелиях, из которых каждое содержит много трудного для понимания и трудного не только для толпы, но даже и для наиболее просвещенных, в том числе и чрезвычайно глубокое пояснение притч, которые Иисус давал „внешним“, оставляя толкование их полного значения для тех, которые перешли за ступень внешнего учения и приходили к Нему частным образом в дом. Когда же он поймет это, он оценит причину, почему про некоторых говорят, что они “внешние,” а про других – что они “в доме”».[127]

Ориген ссылается, хотя и с осторожностью, на явление «горы», на которую возносился Иисус и с которой он спускался снова, чтобы помочь «тем, которые были неспособны следовать за Ним туда, куда последовали за Ним ученики».[128] Здесь делается намек на «Гору Посвящения», хорошо известное выражение, которое и Моисей употреблял, говоря о Скинии, сделанной по образцу, «показанному тебе на горе».[129] И в другом месте Ориген упоминает о том же, говоря, что Иисус являлся в совершенно ином виде, в каком его не видели те, которые не могли «следовать за Ним на высоту».