Тайна поместья Уиверн - Джозеф Шеридан Ле Фаню
— Да, я могу показать, — ответил мальчик.
— Подожди секунду, мой проводник и мой утешитель, — сказал Том Оранж и, встав у двери, убедился, что поблизости никого нет.
Мальчик снял чайную чашку с полки.
— О, не надо сахара, мой герой, я подслащу огненную водичку мыслью о Марджори Доу.
Мальчик повел его в темный закуток у кладовки. Том Оранж, очень довольный, шел почти на цыпочках, с любопытством оглядываясь.
— Вот, — сказал мальчик.
— Где?
— Здесь.
— Что это? — Том поднял брови, так как его юный друг откупорил кувшин с водой.
Добросовестность мальчика и его неискушенность показались Тому комичными, и, добродушно рассмеявшись, он сел в кресло Марджори.
Убедившись в доверительном диалоге, что у Марджори Доу нет заветной бутылочки для утешения, этот приятный малый настолько забыл о своем прежнем желании, что был не прочь налить в чашку воды из кувшина и поговорить с юным джентльменом на разные темы. По ходу разговора, как бы невзначай, он задал ему два топографических вопроса. Первый был:
— Ты когда-нибудь слышал о месте под названием усадьба Карвелл?
И второй похожий:
— Ты когда-нибудь слышал о месте под названием Уиверн?
— Нет.
— Подумай, парень. Ты никогда не слышал, что миссис Тревельян говорит об Уиверне? Или усадьбе Карвелл?
— Нет.
— О, в одной из них растет самый большой гриб, который я видел в жизни. Он до того большой, что загораживает дверь, и сквайр не может попасть в собственный дом. Этот гриб считается одним из чудес света, даю честное слово джентльмена! И… Коль нет ни выпивки, ни еды, давай-ка сыграем в кегли! И если миссис Тревельян не вернется к концу игры, скажи ей, что мне пришлось идти на мост, так как я собрался повидаться с хромым Биллом Уизершинсом, и что я вернусь сегодня вечером или на худой конец утром.
Игра была сыграна, но Марджори не появилась, и Том Оранж, позабавив своего друга смешной пародией на вывернутые внутрь колени Билла Уизершин-са, ушел, оставив мальчика в восхищенном состоянии.
Понаблюдав за Томом, пока тот не скрылся из виду, мальчик вернулся к своему заброшенному флоту на пруду, а когда Марджори Доу пришла домой, передал сообщение своего обожаемого друга.
Глава LXI
ПОЯВЛЕНИЕ СТАРШИНЫ АРЧДЕЙЛА
Пришло время ужина, но Том Оранж не вернулся. Тьма окутала старый коттедж и тополя около него, мальчик прочитал молитвы под надзором достопочтенной Марджори и отправился в кровать.
Его сон потревожили голоса, звучавшие в комнате. Он открыл глаза и увидел Тома Оранжа, разговаривающего с бабушкой. Том сидел у одного края стола, бабушка — у другого, и его голова, наклонившаяся вперед, оказалась совсем близко к свече с длинным нагаром. Бабушка горько рыдала в фартук и иногда, говоря так тихо, что мальчик не мог расслышать, обращалась к Тому Оранжу.
Какой бы интересной ни была сцена, сон все равно увлек его, и когда он проснулся в следующий раз, Тома уже не было, а бабушка сидела на кровати, рыдая так, будто ее сердце разрывается. Увидев, что он открыл глаза, она сказала:
— Ох, дорогой, родной мой! Мой мальчик, мой родной, мой благословенный мальчик… мой дорогой! — И прижала его к сердцу.
Уилли помнил подобные переживания, когда два года назад он сильно болел.
— Я не болен, бабушка, правда. Я совсем здоров. — С этими заверениями, убаюканный ласками, он снова уснул.
Утром, к его удивлению, для него была приготовлена воскресная одежда. Старый выцветший саквояж, который, как всегда говорила Марджори, принадлежал лично ему, к немалому удовольствию мальчика стоял, раздутый и запертый, на столике под часами.
На завтрак бабушка приготовила все его любимые лакомства. И маленький ломтик жареного бекона, и свежее яйцо, и горячие лепешки, и чай — роскошный завтрак.
Бабушка сидела очень близко к нему и одной рукой обнимала его. Она была очень бледной. Вроде и пыталась улыбаться его щебету, но глаза были полны слез каждый раз, когда она смотрела на него или слышала его голос.
Время от времени мальчик вопросительно смотрел на нее, и она пыталась улыбнуться своей нежной улыбкой, и кивала, и отпивала немного чая из чашки.
Она пыталась заставить себя съесть завтрак, но не могла.
Когда удивленный мальчик поел, она притянула его к себе.
— Сядь мне на колени, мое золотце, мой красивый мальчик, мой светлый ангел. Ох, дорогой… дорогой-дорогой мой! — Она прижала мальчика к сердцу и рыдала над его плечом, словно ее сердце разрывалось.
Он вспомнил, что она так же плакала, когда доктор сказал, что он вне опасности и непременно поправится.
— Бабушка, — сказал он, целуя ее, — у Эми есть дни рождения — Наверное, сегодня мой день рождения?..
— Нет, дорогой, нет, нет, — рыдала она, целуя его. — Нет, мой дорогой, нет. Ох, нет, не день рождения.
Марджори порывисто встала и принесла ему ботиночки, которые она почистила. Мальчик удивленно надел их, и она зашнуровала их.
Плача, Марджори взяла один из маленьких корабликов, которые плавали в деревянной миске с водой на подоконнике:
— Ты дашь мне один, дорогой, как подарок на память?
— Ох да! Выбери хороший — тот, с золотой бумагой на булавке, он плавает лучше всех.
— И… и… — Марджори горько плакала и не могла продолжить, — и вот маленькая коробочка, куда я сложу их. — Она вытащила кораблики из миски и положила в картонную коробку, которую быстро перевязала. — Это последний день твоей бедной бабули с ее светлым ангелом… потому что твои друзья пришлют за тобой сегодня. Мистер Арчдейл будет здесь через десять минут, и ты пойдешь с ним. Ох, мой драгоценный… свет дома… ты оставишь меня одну.
Мальчик встал и с плачем побежал к ней, чтобы обнять:
— Ох! Нет, нет, нет! Ох! Бабушка, ты не останешься одна, нет!
— Дорогой, ты разбиваешь мне сердце. Что я могу сделать?
— Не отпускай меня. Ох, бабушка, не надо. Ох, ты не можешь, не можешь.
— Но что я могу сделать, дорогой? Ох, дорогой, что я могу сделать?
— Я убегу, бабушка, я убегу. И вернусь, когда они уйдут, и останусь с тобой.
— Ох, боже всемогущий! — воскликнула она. — Он идет. Я вижу его на дороге.
— Спрячь меня, бабушка, спрячь меня в шкафу. Ох, бабушка, не отдавай меня ему!
